Эксперимент №17

      Свобода не пахла цветами или свежестью. Она пахла жжёной резиной, застоявшейся дождевой водой и дешёвым синтетическим маслом. Когда Авиэль спрыгнул с последней ступени ржавой пожарной лестницы на влажный бетон узкого переулка, его чуть не сбила с ног волна городского шума. Гранд-Сити не просто существовал — он пульсировал, рычал и вибрировал глубоко под подошвами его тяжёлых сапог.       Авиэль замер, прижавшись спиной к холодной стене из шершавого композита. Его сердце, всё ещё работающее в режиме форсажа после стычки в лаборатории, отсчитывало тяжёлые, болезненные удары. Он закрыл глаза, пытаясь отфильтровать какофонию звуков. Рёв двигателей аэрокаров где-то высоко над головой, ритмичное «кап-кап» кондиционера, выплевывающего конденсат на мусорные баки, и отдалённый, многоголосый гул толпы.       «Добро пожаловать в мир живых, Семнадцатый, — едко подумал он, вытирая тыльной стороной ладони холодный пот со лба. — Здесь тебя не будут бить током по расписанию. Здесь тебя просто переедут и даже не заметят».       Он заставил себя открыть глаза. Его серо-голубой взгляд, всё ещё подёрнутый дымкой адреналина, начал жадно впитывать детали. Переулок, в котором он оказался, был типичной «артерией» трущоб, зажатой между двумя колоссальными небоскребами, чьи вершины скрывались в вечном сером смоге. Стены были обклеены слоями голографических объявлений, которые наполовину выцвели и теперь лишь раздражающе мерцали, предлагая купить «Синтетическое счастье в таблетках» или «Лучшие протезы для всей семьи».

***

      Авиэль двинулся вперёд, стараясь держаться в тени. Каждое движение отзывалось ноющей болью в мышцах — побочный эффект того неестественного рывка силы, который он совершил в лифте. Его худое, стройное тело сейчас казалось ему слишком хрупким для этого города из стали и неона.       Он опустил взгляд на свои руки. Рукава тёмного худи были испачканы в технической смазке и побелке, но лазурные искры исчезли. Осталось только странное ощущение покалывания в кончиках пальцев, будто под кожей роились микроскопические насекомые. — Энергия Эфира, — прошептал он, пробуя слова на вкус. — Значит, я теперь ходячая батарейка. Забавно. Надеюсь, у меня хотя бы есть гарантийный срок.       Он дошёл до угла и осторожно выглянул на главную улицу. Зрелище было ошеломляющим. Гранд-Сити представлял собой многоуровневый лабиринт. Прямо перед ним раскинулся нижний ярус — «дно» мегаполиса. Здесь не было солнечного света. Всё пространство освещалось ядовито-розовым, кислотно-зелёным и холодным синим неоном. Толпы людей — и не только людей — текли по тротуарам плотным, безликим потоком.       Авиэль натянул капюшон пониже, скрывая свои острые уши. В этом мире эльф был редкостью, экзотикой, а в его положении любая уникальность была равносильна смертному приговору. Он заметил в отражении витрины своё лицо: бледное, с резкими чертами и растрёпанными волосами цвета морской волны, которые выбивались из-под ткани.

***

      Он вышел в толпу, стараясь копировать походку местных — быструю, сосредоточенную, с вечно опущенным взглядом. Люди вокруг него напоминали механические детали огромного механизма. У многих были видны аугментации: металлические пластины на висках, светящиеся окуляры вместо глаз, хромированные пальцы, сжимающие одноразовые стаканы с бурдой, которую здесь называли кофе.       Авиэль чувствовал себя здесь глубоко чужеродным элементом. Его интеллект, обострённый до предела, фиксировал сотни деталей в секунду. • Патрульные дроны с логотипом «Окулуса» зависают над перекрёстками каждые пять минут. Нужно избегать прямых лучей сканеров. • Камеры на каждом углу. Большинство из них старые, с мёртвыми зонами. • Запах. Здесь пахнет безнадёгой, замаскированной под блеск дешёвой рекламы.       Он проходил мимо открытых лавок, откуда несло жареным синтетическим мясом и специями. Продавцы — хмурые существа неопределенного возраста — кричали что-то на смеси языков, которую Авиэль понимал лишь частично. Он почувствовал резкий укол голода. Желудок сжался, напоминая, что в лаборатории его кормили только через капельницу. — Нужно найти безопасное место, — пробормотал он под нос. — И желательно такое, где не спрашивают документы и не сканируют сетчатку глаза.       Он свернул в торговый квартал, где плотность застройки достигала абсурда. Дома здесь буквально росли друг на друге, соединенные переплетающимися мостами, лестницами и подвесными кабелями. Громадные экраны на фасадах транслировали новости: красивая дикторша с идеальными синтетическими волосами рассказывала о «незначительном инциденте в исследовательском секторе» и призывала граждан сообщать о любых подозрительных личностях.       Авиэль хмыкнул. «Незначительный инцидент» сейчас, вероятно, перерывал все архивы, чтобы отследить его маршрут.

***

      Его размышления прервал резкий толчок. Кто-то врезался в него с такой силой, что Авиэль едва устоял на ногах. — Смотри, куда прешь, дохляк! — прорычал грубый голос.       Перед ним стоял огромный детина в засаленной кожаной куртке. Его правая рука была полностью заменена на массивный гидравлический протез, который неприятно подрагивал. Рядом с ним стояли еще двое, помоложе и похудее, с одинаковыми татуировками в виде штрих-кода на шеях.       Авиэль медленно поднял взгляд. Его серо-голубые глаза были абсолютно спокойны, в них не было страха — только холодный, аналитический расчет. — Мои искренние извинения, — произнес он голосом, в котором яд был смешан с безупречной вежливостью. — Я не учел, что ваша инерция сопоставима с инерцией небольшого мусоровоза. В следующий раз я обязательно вызову регулировщика, чтобы мы могли разойтись без жертв для вашего самолюбия.       Крупный парень на секунду замер, переваривая услышанное. Его мозг явно не был рассчитан на такие сложные лингвистические конструкции. — Ты чё, самый умный? — наконец выдавил он, сжимая механический кулак. Металл зловеще лязгнул. — Сюда иди, капюшонник. Посмотрим, чё у тебя в сумке.       Авиэль вздохнул. Ему меньше всего хотелось привлекать внимание, но город, похоже, решил проверить его на прочность сразу. — В сумке у меня экзистенциальный кризис и пара пустых обещаний, — ответил он, незаметно перенося вес на переднюю ногу. — Поверь, тебе это не понравится.       Громила замахнулся протезом. Удар был мощным, но медленным. Для Авиэля, чьи рефлексы теперь были подстегнуты Эфиром, движение врага казалось мучительно затянутым. Он просто качнулся в сторону, позволяя кулаку рассечь воздух там, где только что была его голова.       Второй нападающий выхватил короткий нож и шагнул к эльфу слева. Авиэль среагировал инстинктивно. Он не бил в ответ — он коснулся плеча нападающего, едва заметно выпустив короткий, точечный импульс лазурной энергии.       Парня отбросило, словно он коснулся оголенного провода под высоким напряжением. Он рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух. — Что ты… что ты сделал?! — взревел главарь, пятясь назад. — Урок физики, — отрезал Авиэль. Его голос стал жестким. — Предупреждаю первый и последний раз. Если вы не исчезнете в ближайшие десять секунд, я превращу ваш гидравлический протез в очень дорогой и бесполезный подсвечник. И поверьте, я знаю, куда именно нужно нажать.       В подтверждение своих слов он позволил лазурным искрам на мгновение пробежать по рукавам худи. Свет был неярким, но в полумраке подворотни он выглядел пугающе магическим.       Троица не стала испытывать судьбу. Они бросились наутек, скрываясь в толпе и что-то выкрикивая на ходу.

***

      Авиэль не чувствовал триумфа. Напротив, его охватила тревога. Использование силы в общественном месте было верхом глупости. Теперь любой сканер «Окулуса» в радиусе трех кварталов мог зафиксировать всплеск эфирной активности. — Идиот, — выругался он на самого себя. — Нужно уходить с главных улиц. Глубже. В самые низы.       Он двинулся дальше, стараясь выбирать самые узкие и грязные проходы. Гранд-Сити становился всё мрачнее. Здесь, на нижних уровнях, архитектура теряла всякий смысл. Дома строились из чего попало: грузовых контейнеров, обломков старых зданий, листов гофрированного железа.       Это был район «Ржавой Воды» — место, куда даже муниципальная полиция заглядывала только на броневиках. Здесь воздух был еще тяжелее, а свет неона заменяли тусклые масляные лампы и костры в бочках.       Авиэль шел уже около часа, чувствуя, как усталость наваливается на плечи свинцовым грузом. Его обувь была покрыта слоем городской пыли, а полы худи пропитались сыростью. Он искал что-то конкретное — не просто ночлег, а место, где он сможет остаться на некоторое время.       Наконец, его внимание привлекло старое здание бывшего склада, наполовину погруженное в землю. На ржавой вывеске, которая едва держалась на одном болте, можно было разобрать: «Архив №4. Муниципальное хранилище данных (списано)».       «Списано. Идеально, — подумал он. — Как и я сам».       Он подошел к массивным дверям. Замок был старым, механическим — редкость в цифровом мире. Для Авиэля это было подарком. Он вытащил из сумки ту самую металлическую банку, которую использовал в лаборатории, и с помощью небольшого усилия и тонкой манипуляции энергией заставил замок развалиться на осколки.       Дверь со стоном открылась, впуская его внутрь.

***

      Внутри пахло старой бумагой, пылью и забвением. Это было огромное помещение, заставленное бесконечными рядами стеллажей. Здесь хранились физические носители информации, которые в эпоху цифровых облаков стали мусором.       Авиэль прошел вглубь, ориентируясь в темноте благодаря своему обостренному зрению. Он нашел небольшой закуток за стеллажами, где на полу валялись старые брезентовые чехлы. Это было далеко не пятизвездочный отель, но здесь было сухо и, что самое главное, здесь не было камер.       Он опустился на брезент, чувствуя, как дрожат колени. Сняв сумку, он прижал её к себе. Сумка была небольшая, но тяжелая — в ней лежало несколько вещей, которые он успел прихватить или которые уже были там, когда он очнулся. Старый блокнот с пустыми страницами, странная микросхема, завернутая в тряпицу, и тот самый металлический цилиндр. — Ну что, Семнадцатый, — прошептал он, глядя в темноту склада. — День первый подошел к концу. Ты не в клетке, ты не мертв, и у тебя есть крыша над головой. Неплохое начало.       Он откинул голову на стену и закрыл глаза. Гранд-Сити продолжал гудеть снаружи, как разъяренный улей, но здесь, среди старых бумаг и пыли, Авиэль впервые за долгое время почувствовал нечто похожее на контроль над своей жизнью.       Однако сон не приходил. Перед глазами всё еще всплывали формулы с мониторов лаборатории и ледяной взгляд ученого. Он знал, что «Окулус» не остановится. Он был слишком дорогим экспериментом, чтобы его просто так отпустили. — Завтра, — пообещал он самому себе. — Завтра я изучу этот город. Я найду способ выжить. И если мне придется сжечь этот неоновый рай дотла, чтобы меня оставили в покое… что ж, спички у меня уже есть.       В его руке на мгновение вспыхнула и погасла маленькая лазурная искра, осветив на секунду его решительное и изможденное лицо.