Эксперимент №17

      Боль в плече была пульсирующей, горячей и липкой. Она задавала ритм каждому шагу Авиэля, пока он пробирался сквозь изнанку Гранд-Сити. Если верхние уровни города были парадным фасадом из стекла и ложных надежд, то здесь, на «нулевой отметке», реальность обнажала свои гнилые зубы.       Авиэль шел, прижимая здоровую руку к раненому плечу. Кровь пропитывала ткань его тёмного худи, делая её тяжелой и склизкой. Его сознание начало двоиться: одна часть всё еще хладнокровно анализировала маршрут, отмечая патрульные циклы и камеры, а вторая — погружалась в вязкий бред, вызванный передозировкой Эфира и кровопотерей.

***

      Сектор «Сточные воды», куда он спустился, находился так глубоко, что звуки небесного трафика сюда доносились лишь как приглушенный стон. Здесь архитектура окончательно сдалась энтропии. Огромные бетонные опоры, поддерживающие верхние ярусы, были сплошь покрыты ядовито-зеленым мхом и бесконечными слоями граффити, оставленными теми, кого город стер из своих списков.       Воздух был плотным, перенасыщенным влагой и запахом серы. Авиэль миновал рынок «самоделок», где на прилавках, сколоченных из пластиковых ящиков, лежали груды ржавых запчастей, вздутые аккумуляторы и сомнительные пищевые брикеты. Продавцы и покупатели выглядели здесь как тени: обрывки одежды, лица, скрытые респираторами старых моделей, и глаза, в которых не осталось ничего, кроме инстинкта выживания.       «Если Гранд-Сити — это организм, то я сейчас нахожусь в его прямой кишке, — подумал Авиэль, и его губы тронула слабая, болезненная усмешка. — Самое логичное место для меня».       Он чувствовал, как энергия внутри него начинает вести себя непредсказуемо. Лазурные искры теперь не просто покалывали пальцы — они жгли сухожилия, стремясь вырваться наружу. Его кожа в местах, где проходили вены, начала излучать едва заметное мерцание. Для интеллектуала его уровня диагноз был очевиден: перегрузка био-ядра. Если он не найдет способ «заземлиться», он просто превратится в красивую световую вспышку посреди этого мусора.

***

      Ему нужно было убежище, которое не просто скроет его от дронов, но и даст время перевязать рану. Он свернул в технический проход, где из труб валил густой пар. Там, за занавесом из тяжелого брезента, скрывался вход в место, которое местные называли «Слепой болт» — нечто среднее между притоном для хакеров и ночлежкой для нелегалов. Авиэль толкнул дверь. Внутри было темно, свет давали лишь многочисленные мониторы, развешанные вдоль стен, и красные лампы аварийного освещения. За стойкой, собранной из системных блоков, сидел старик с механическим глазом, который вращался независимо от живого. — Место. На сутки. Без вопросов, — выдавил Авиэль, бросая на стойку последний чип, отобранный у грабителей.       Старик поймал чип костлявой рукой, просканировал его взглядом-имплантом и кивнул на дальний угол, отгороженный сеткой-рабицей. — Вторая клетка слева. Антисептик в ящике у входа, платный. Твоё плечо выглядит паршиво, парень. Не подохни там, выносить трупы — лишняя морока.       Авиэль ничего не ответил. Он добрался до своей «клетки» — крошечного пространства два на два метра, где из мебели был только драный матрас и терминал с выбитым экраном.              Закрыв за собой сетку на ржавый засов, он рухнул на старую кровать.

***

      Первым делом он стянул худи. Процесс был мучительным: ткань присохла к ране, и каждое движение заставляло искры Эфира непроизвольно вырываться из его пальцев. Оставшись в одних коротких шортах, он осмотрел плечо. Рана от выстрела дрона была неглубокой, но края были обожжены — плазменный заряд оставил некрасивый след на бледной коже.       Достав из сумки бутылку с техническим спиртом (приобретенную в Архиве) и кусок чистой ветоши, он приступил к обработке. Боль была острой, пронзительной, но она помогла ему сфокусироваться, вытесняя эфирный туман из головы. — Так, — прошептал он, стиснув зубы. — Анализируем. «Окулус» использует частотные ловушки. Марк — не просто агент, он психолог. Значит, они знают мой психотип. Они будут давить на логику, предлагать «лечение».       Он забинтовал плечо, туго затянув узлы. Теперь — самая сложная часть. Его руки светились всё ярче. Лазурные нити переплетались под кожей, словно живые черви. Авиэль сосредоточился. Ему нужно было не подавить энергию, а распределить её.       Он закрыл глаза и представил своё тело как сложную электрическую схему. Он начал медленно «вытеснять» избыток заряда из жизненно важных органов в конечности, а затем — в сумку, где лежала та самая микросхема-глушитель, которую он использовал на кране. Она была повреждена, но всё еще могла служить временным конденсатором.       Процесс занял несколько часов. Авиэль сидел неподвижно, покрытый холодным потом. Когда мерцание наконец угасло до приемлемого уровня, он бессильно откинулся на подушку.

***

      Сквозь сетку-рабицу он наблюдал за другими обитателями «Слепого болта». В соседней клетке какой-то парень с трясущимися руками пытался перепрошить свой нейроинтерфейс, используя кустарный кабель. Чуть дальше группа людей в рваных плащах шепотом обсуждала цены на «синее топливо».       Это были люди, выброшенные системой. Инвалиды корпоративных войн, неудачливые хакеры, генетические отбросы. Авиэль чувствовал к ним странную смесь презрения и родства. Он тоже был продуктом системы, её «ошибкой», которую стремились исправить. — Вы все — лишь побочный эффект прогресса, — подумал он, глядя на парня с кабелем. — Но именно побочные эффекты в итоге ломают механизм.       Он открыл свою сумку и вытащил блокнот. На одной из страниц он начал чертить схему. Это не были рисунки, это был план. Он соединял точки: Лаборатория — Гранд-Сити — «Окулус» — Эфир. В центре этой схемы был он сам.       Он понимал, что долго прятаться не получится. «Окулус» имеет ресурсы, чтобы перевернуть каждый камень в этом городе. Чтобы выжить, ему нужно было перестать быть дичью. Ему нужно было стать системным вирусом. А для этого ему требовались те, кто знает обходы в брандмауэрах этого мира.

***

— Почему ты просто не сбежал дальше? — спросил он себя в пустоту комнаты. — У тебя были шансы затеряться в пустошах за пределами города.       Ответ пришел мгновенно, холодный и рациональный: — Потому что они придут за мной. Везде. Единственный способ перестать быть жертвой — уничтожить охотника. И потому что я хочу знать, кто я такой на самом деле.       Циник внутри него смеялся над этой жаждой истины. «Ты — эксперимент №17, Авиэль. Твоя истина стоит в каталоге рядом с ценой на мороженую синтетическую печень».       Но эльф с волосами цвета морской волны только плотнее сжал челюсти. Его острые уши уловили странный звук снаружи — неритмичный скрежет металла. Он мгновенно подобрался, накинул худи и прислушался.       Это не был патруль. Это был кто-то другой. Кто-то, кто двигался осторожно, избегая света. В Гранд-Сити тишина была самым опасным звуком.       Авиэль проверил свой самодельный «конденсатор» в сумке. Он был заряжен и готов к использованию. — Ну же, — прошептал он, и в его серо-голубых глазах вспыхнул опасный азарт. — Покажитесь. Я как раз искал повод проверить, насколько стабильна моя новая схема распределения энергии.       Он затаился в углу своей клетки, сливаясь с тенями. Впереди была долгая ночь, и он знал, что завтрашний день принесет либо встречу с теми, кто поможет ему сжечь «Окулус», либо окончательное забвение в этих ржавых коридорах.       Гранд-Сити продолжал свой неустанный, механический бег, не замечая, как в его самом глубоком подземелье начинает зреть буря лазурного цвета.