Муки душевнобольного

В белых стенах больницы было спокойно. Спокойнее, чем в мыслях. Намного спокойнее. Либо же пациент просто не обращал на остальные раздражители внимания. После впадения в глубокую депрессию, близкие отдали К. под присмотр врачей, чему он не были против, потому что смысла ни в чём уже не видел. Всё так или иначе закончится, и противиться этому бессмысленно. Бессмысленно пытаться что-то исправить. Да, у К. может что-то да получиться, но разве это принесёт ему радость? Нет, только мысли о том, что теперь ни единой цели и мечты нет окончательно. В общем-то, сил вставать у пациента не было. Целые дни он проводил в кровати, без еды, еле засыпая. В психиатрической больнице было не намного лучше. По крайней мере, как думал К. Ну конечно, тут ведь скопление душевнобольных, как это место может приносить покой?.. Но вскоре ему стало легче, если это можно так назвать. Началась ремиссия, а значит, и силы сделать что-то с собой. Мысли стали острее, проницательнее, пожирая его испытанный мучениями разум. К. ненавидел чувствовать себя беспомощно, и хоть он уже не помнил, когда чувствовал себя по-иному, он не мог привыкнуть к этим всепоглощающим ощущениям пустоты. За окном мелькали тени деревьев. Второй этаж. На окнах решётки. Не выпрыгнуть, а если и выпрыгнуть, то только повредить себе и без того паршивое состояние. Зацепиться за ветку и удушить себя простынёй... Начиная с мыслей о суициде простор для фантазии был огромен. К. размышлял, как ещё может причинить себе последний вред. В закрытых четырёх стенах вариантов особо не было. В углу отклеивалась штукатурка. На скрывающейся под ней бетонной стене с серыми впадинами, словно прожилками, поселился паук. К. не знал, зачем осматривает то, что ему и так давно знакомо. Он ведь так ждал этого момента, но не может решиться. Почему? К. решил снова вернуться к космосу, а если быть точнее, чёрной дыре в своей голове. По сути, он не нужен всем. Близких у него нет, лица санитаров и их имена он даже не пытается запомнить, а родные... А что родные? Тоже заставляют его жить. К. не хотел быть частью всемирной составляющей. Не хотел быть даже малейшей частью чьей-то жизни. За это он чувствовал бесконечное обязательство. Что будет после его смерти? Санитары уберут его бездыханное тело, врач вычеркнет его имя из списка больных. А что потом? Тело передадут единственным родственникам? К. хотел бы, чтобы его криминовали. Чтобы не осталось от него даже тщедушного его тела. Чтобы не осталось ни единого его пребывания здесь. Мысли о смерти даровали ему свободу, которую у него так отбирают. В палате было тихо. К. был напряжён. Почему — не знал. Сколько раз он уже так делал? Сколько раз оставлял на теле шрамы? Но вскоре ему стала ясна причина собственного волнения. После всех тех порезов он оставался жив. Но в этот раз он наконец уйдёт окончательно. Наконец совершит то, что так давно роится в его голове, что так долго является его несбыточной мечтой. Под рукавом халата чувствовался холод металла. Старое, металлическое лезвие, уже покрытое ржавчиной. Это была единственная надежда К. Его единственное спасение.