Тюльпаны

Темный Лорд с удивлением смотрел на зеленый лепесток в своей руке. Голоса Пожирателей, рассказывающих о ситуации в Министерстве, все еще доносились до него, но теперь глухо: от них его отделяла сама смерть, смотрящая на него изумрудными глазами с его ладони. Реальность медленно доползала до него. Волдеморт усмехнулся. Удивление мешалось с истерикой самым причудливым образом, наполняя его доверху сумасшедшим смехом. Выпустив его, Темный Лорд почувствовал себя лучше. Забавно, с какой стороны он ни смотрел. Его, непогрешимого, темнейшего и бездушного все же поймает в свои сети и доконает глупая магическая болячка, неизлечимая даже в современной колдмедицине. Его дура-мать уж точно не имела шансов, оставляя ему в наследство этот подарочек. — Милорд? — голос Беллы звучит удивленно. Похоже, маг застрял в своих размышлениях, и это стало заметно. — Мы закончили, — мантия взметнулась следом за его телом, и он летящими шагами преодолел расстояние до двери. Он, маг никогда не любимый и не любивший, умрет от неразделенной любви. Не правда ли, это забавно? Безумная ухмылка пересекла его лицо. Его личные покои были украшены замысловато издевательски в изумрудно зеленый цвет, почти в тон ненавистных лепестков. Маг отпустил себя на волю, позволяя своей силе смести со стола нужные бумаги, разбить все стекла в помещении и сжечь обои к черту, к которому они, как и все вещи этого цвета, могли идти. — Милорд? — голос Беллы раздался из-за дверей, не было никаких сомнений в том, что женщина слышала шум. — Войди! — если кто-то и мог помочь, если кому-то Темный и доверил бы свою тайну, то только этой женщине, преданной безоговорочно и до крайностей, им не понимаемых. — Милорд, все хорошо? — волшебница просунула голову в дверь, просачиваясь следом. Ее лицо отражало беспокойство, внутренние метания и готовность убивать по его приказу — любимые черты любого человека для Волдеморта. Том сел в кресло, и женщина, немного помявшись, прошла, чтобы сесть напротив. — Я могу быть вам полезна? Как угодно? — попробовала Белла снова, преданно вглядываясь в уродливую маску, что он вынужден был называть лицом. — Нет, — он покачал головой, — пока не уверен. — Я сделаю все, что будет необходимо, — тихим голосом заверила ведьма. — Я знаю, Белла, — примирительно согласился он, успокоенный вспышкой ярости и разрушений, — но совсем не уверен, что это возможно. Лестрейндж теребила свою мантию взволновано, глядя на него полубезумными темными глазами, не понимая, что происходит, но искренне переживая за его сохранность. О, если б это была она! Темный Лорд задумался, отметая эту мысль. Если б это была она, магическая болезнь не проявилась бы вовсе, ведь Белла уже была его любовницей, и предана ему была безоговорочно. Разжав ладонь, он заметил, что все еще держит рваный лепесток в своей руке, и взгляд Беллы упал на него, от чего глаза ее шокировано округлились. — О, мой Лорд! — воскликнула она в ужасе, смешанном с глубочайшим почтением. — Кто? — Не знаю, — у бывшей Блэк ушло несколько секунд на то, чтобы размышлять, нахмурившись, о ситуации. Она отмечала и удивление, и даже шок, отразившийся на змееподобном лице господина в зале, и разрушения, явно недавние, случившиеся здесь, пока она решала, стоит ли его догнать. «Это было впервые», — поняла она без заблуждений. Грусть и легкая обида тронули остатки ее души. — Это точно не я. Вы ведь знаете, как я… — Безусловно, Белла. Но это потому и проклятье. Оно призвано убить меня, — он отряхнул руку от следов лепестка, измочаленных в ней, и задумчиво смотрел на противоположную стену некоторое время. — Не представляю, кто. Я должен быть не просто влюблен, а я ведь и так ни в кого не влюблен. Но здесь нужна помешанность, страсть, все мои мысли должен занимать только этот человек. — Как Поттер, — фыркнула Белла только для того, чтобы разрядить обстановку, и сразу же замолчала, ожидая пыточного за неуместную и нелепую шутку. На самом деле ей не было смешно, но безумное сознание требовало сбросить напряжение. Вместо круциатуса в нее вкручивался тяжелый и пронизывающий взгляд красных глаз. Том, наконец, понял, что ему напоминает густой изумрудный цвет. — Нет, вы же не думаете, что это он?! — в ужасе воскликнула Белла, понимая, что это означает. Она сейчас в уме раскладывала всех Пожирателей, надеясь выяснить, кому выпала такая честь, и понимая, что даже из них не все так искренне восхищены и преданы Темному Лорду. А мальчишка и вовсе станет его погибелью. — Нет, конечно, нет, — но Волдеморт совсем не выглядел уверенным. — Но мы должны проверить, Милорд! — Белла встала, нервно переминаясь с ноги на ногу. Ситуация заставила оторопеть не только Волдеморта, но и саму женщину. Она была одной из немногих в его окружении, кто знал истину о родителях Реддла и о смерти Меропы Мракс. Она была одной из тех, кому Темный Лорд доверил причину того, что никогда никого не полюбит, и женщина заменила ему случайных любовниц и любовников, лишь бы быть точно уверенной, что случайная связь не станет началом роковой любви. Она и Крауч, вот и все, кому Темный доверял достаточно. Единственные, кто знал. Мысль о том, что она не учла болезненного влечения своего Лорда к мальчишке, не пресекла это на корню, не заметила угрозы, ранила ее в ее ледяное сердце. — Я притащу его вам в подарок! — ведьма не могла бездействовать, направляясь к дверям. — Стоять! — рявкнул на нее Реддл. — Ты же знаешь, как это происходит. У меня как минимум пара месяцев до того, как симптомы начнут проявляться часто. Что мне сейчас с ним делать? Посадить рядом и держать неделю, думая, почему цветов нет: из-за него или просто не пришло время? — Но, если это он… — Это не он, — отрезал Темный Лорд, немного испуганно, понимая, что это смертный приговор. — Милорд… — она знала, что может получить Круцио, но жизнь ее хозяина была ей много дороже собственной безопасности. — Милорд, если вдруг по нелепому стечению обстоятельств, это будет он, разве мы не должны подготовиться? Вы… Вы же сами сказали, что вам больше никто… Что вы ни в кого… — произносить глупое слово «любовь» в отношении великолепного мага ей претило. — Я подумаю, что можно сделать на всякий случай. Шел март тысяча девятьсот девяносто седьмого года. *** Когда Темный Лорд снял приказ убить Дамблдора, Снейп был шокирован. Политика Темного вообще претерпела существенные изменения за последние два месяца. Вместо устранения второго главного врага, величайшего светлого, он занялся игрой вокруг министерского трона, не слишком ему нужного по его собственному мнению. Стоит ли говорить, что размеренный план светлых в этот момент отправился к праотцам? Во-первых, Дамблдор умирал, и было абсолютно очевидно, что прервать его жизнь по приказу Темного больше Снейпу не светит. Как не светит скрыть знания о крестражах. И если первому Снейп был скорее рад, то знание Темного Лорда о крестражах могло сильно подорвать все. Не только глупый выбор директора и его злую отчаянную просьбу, но и вообще все, что когда-либо они собирались делать. На фоне непонимания и растерянности металась только одна мысль: «Гарри будет жить», и это приносило облегчение напополам с паникой. Во-вторых, было неясно, что вообще делать. То ли Реддл вот так просто прекратил опасаться директора, то ли узнал что-то, чего знать был не должен. В любом случае, министерство было готово дать ему все и еще чуть-чуть сверху. Скримджер не хотел умирать и легко раздавал амнистии тем, кто в этом нуждался, игнорируя их злодеяния. Все, что угодно, ради жизни и власти. А когда в конце мая Снейп получил приказ: срочно организовать встречу с Альбусом Дамблдором, растерянность превратилась в абсолютный хаос. Дезориентирован был и сам директор, чувствующий себя все хуже с каждым днем, и не имеющий возможности даже Хогвартс покинуть из-за надзора со стороны не захваченного, но подчиненного Реддлом Министерства. — Один на один? — уточнил Альбус еще раз, нахмурившись. — Он утверждает, что да. Один на один. Ему нет смысла нападать на вас, по его собственным словам. Ему нужна от вас услуга, и он предлагает услугу в ответ, — Северус нахмурился. — Но он может просто дезинформировать меня, чтобы я дезинформировал вас. — Я понимаю, Северус. — Вам не стоит идти. — Я знаю, Северус. — Но вы все равно пойдете, — Снейпа перекосило, а Альбус только мягко улыбнулся ему в ответ. — Мы не понимаем, что происходит. Совсем. Может, так я смогу хоть что-то прояснить, верно? — старик был слишком самоуверен, но противопоставить этому зельевару было абсолютно нечего. Они действительно были растеряны, и продолжаться дальше это просто не могло. — Если он убьет вас… — Месяцем позже, месяцем раньше. Это уже не так значимо, — словно встряхнувшись, директор подвинул блюдо по столу. — Конфетку? *** — Здравствуй, Том, — зал Гринготса для частных переговоров был относительно безопасным местом, и все же обоим магам было не по себе. — Дамблдор, — кивнул Темный в приветствие. Два мага тяжело опустились на стулья, окружающие стол: им явно было тяжело стоять, что оба заметили. — Не будем ходить вокруг да около, — рыкнул он, ощутив свою магию в руке пожилого мага. — Что ты хотел? — Мне нужен Гарри Поттер, — он усмехнулся, глядя как светлый маг улыбается в бороду. — Как и всегда. Но мальчик для тебя недосягаем, — маг мгновенно нахмурился, обдумывая, что может сейчас происходить в школе, пока его там нет. — Буду краток, — тонкие губы растянулись в усмешке. — Вы знаете, от чего умерла моя мать, Дамблдор? — Догадываюсь, — тот не видел в этом особой тайны, но абсолютно не понимал, почему Лорд заговорил об этом вообще. Он думал, что неплохо изучил Реддла, который должен стесняться и ненавидеть эту часть своей истории. — Тогда вы знаете, и что это наследственное? — впервые за последние десять лет Дамблдор настолько удивился. Пожалуй, этот шок был даже сильнее главного удивления прошлого десятилетия, когда маленький Гарри убил Темного Лорда. Да и до того, если честно, с ним редко случалось что-то поражающее воображение настолько. — Ты и Гарри? — задал он первый пришедший в голову вопрос, и Том кивнул в ответ. — Это ничего не меняет… — Вы знаете, как работает ханахаки, Дамблдор. Если вы мне откажете, и я не получу мальчишку, у меня будет еще несколько месяцев, чтобы утопить вас всех в крови. Сейчас мои люди не убивают массово. На самом деле последние пару месяцев они не убивают вообще, считайте это демонстрацией мирных намерений, — Том поиграл пальцами на столе, как на пианино. — Если я получу отказ, я прикажу им убивать всех. Людей, магов, не важно. Я заберу с собой половину Британии. Откажете сегодня, к вечеру умрет сто человек. Завтра еще сотня. Я не буду даже разделять магов по статусу крови… — Том, ты безумен. — Я всего лишь хочу жить! — отрезал маг. — Я делаю более чем щедрое предложение. Мальчишка не пострадает, как вы понимаете. — Это не выход, — Дамблдор покачал головой. — Ты же понимаешь, насильно мил не будешь. Одумайся! Сколько бы народа ты не убил, тебя это не спасет… — Тогда, вот как все будет. Сегодня я начну убивать людей. К тому моменту как я начну терять силу из-за болезни, я унесу с собой десятки тысяч магов и маглов… И я сделаю все, чтобы Гарри Поттер и его близкие в это число попали, — Альбус прикрыл глаза, содрогаясь от представленной ему картины. — А после я умру. Впрочем, я все равно переживу вас, — он с усмешкой кивнул в сторону его руки, от чего Дамблдор сжал ее и поморщился. — Кроме того, как вы понимаете, раз уж ваша рука в таком состоянии: в отличие от вас я воскресну. — Это может начаться снова… — А может, и нет, если он будет мертв к тому моменту, — Реддл засмеялся. — Я все продумал. Мне терять нечего. — Ты безумец… Что бы я ни делал, он не сможет полюбить тебя, Том. Одумайся. То, что ты предлагаешь, не любовь, это насилие. Оно не поможет тебе… — Значит, мы все умрем, — просто пожал тот плечами. — Думайте, Дамблдор. У вас времени до вечера. *** — Ты сварила для меня зелье, Белла? — он вошел в свои покои, измотанный больше, чем хотел бы показать. — Еще неделю назад, Милорд, — женщина открыла витрину, за непрозрачным стеклом которой стояли ряды склянок с прозрачной жидкостью. — Хорошо, — мужчина уселся поудобнее, борясь с першащей болью внутри. — Нет, не давай мне. Я лишь хотел убедиться, что оно есть. — Но, Милорд, вам плохо. Вы почти не спите, — жалость отразилась на ее лице, но ведьма быстро совладала с ней. Величайших магов не положено жалеть. — Привыкание к составу происходит слишком быстро, Белла, — он отгонял ненужную ему и даже вредную заботу. — Зелья пригодятся, если мальчишка откажется. Белла подавленно молчала, не зная, что предпринять. Помочь ему она не могла, но желала этого всей душой. Будь ее воля, она бы притащила мальчишку силой. Изучив многочисленные труды о ханахаки, она не совсем беспочвенно считала себя специалистом. — Милорд, вы уверены, что это он? — Темный Лорд был раздосадован своей нерадивой судьбой не меньше женщины, но маг с зелеными глазами просто не выходил из его головы. Все эти месяцы, во время каждого приступа удушья он клял его последними словами. Он звал его в бреду в последнюю неделю, когда тело и магия, пытаясь справиться, вызывали жар. — Больше некому, — Белла издала тихий всхлип. — Я могла бы притащить мальчишку. Для начала хватит его нахождения тут, запрем его в темницу и… — А позже? Я бы сделал это уже месяц назад, Белла, но это не выход. Ты же понимаешь, это поможет лишь на несколько месяцев, в самом лучшем варианте, — Лестрейндж поморщилась, прекрасно понимая, что Лорд прав. — Я буду продолжать искать лекарство. — Я знаю, — безразлично откликнулся маг на ее заверения. Не было ни малейшего шанса, что она осуществит невозможное в столь ограниченные сроки. Хотя и он сам тешил себя схожими надеждами. *** — Гарри, постой! — Дамблдор запечатал двери, чтобы удержать пытающего вырваться из комнаты волшебника. — Выпустите меня! Выпустите меня отсюда! — взвился маг, барабаня рукой по дверям. — Вы серьезно полагаете, что я буду спасать ему жизнь?! — выслушав все про ханахаки, а потом про ситуацию Лорда, он начал радоваться, пока Дамблдор не объяснил, зачем завел этот разговор. — Нет. Ты не дослушал меня, — укоризненно сделал ему замечание директор. — Не дослушал? Черт! Да мы должны праздновать его будущие поминки! Понимаете?! Я хочу сплясать на его могиле, я сигану с башни Астрономии, если это ускорит его кончину, но помогать ему я не стану! — крики кончились, и Гарри сел на стул, обозленный и испытывающий терпкое чувство несправедливости. Мысль о том, что директор хочет от него помощи для этого урода, резала как по живому. — Гарри… Мы говорим не про кого-то, а про Тома. Он ясно дал мне понять, что если мы ему не поможем… Если ты ему не поможешь, он заберет с собой столько людей, сколько успеет, и я боюсь, что это число будет немаленьким, — Альбус посмотрел на ученика с сочувствием. — Постарайся понять, его магия еще не пострадала. Кроме того, есть зелья… Это может растянуться на несколько месяцев. — Его смерть? — Его угасание. Его смерть и вовсе может наступить нескоро, — Альбус сел, понимая, что вспышка гнева уже прошла, и теперь Гарри его точно дослушает. — Кроме того, навсегда ли? Он воскреснет, Гарри. Он вырежет несколько тысяч человек, умрет и потом воскреснет. В этот раз быстрее, ведь его Пожирателей некому будет усмирить… — он поднял проклятую руку, демонстрируя обуглившуюся кожу. — Не думаешь же ты, что это пройдет само? Поттер сдавленно охнул, притихнув окончательно. Воцарилось неловкое молчание. — Но… Вы хотите, чтобы я спасал его? Чтобы… Чтобы продлил его жизнь? Каждый убитый будет уже на моей совести… — он сидел, контуженный новостями. — Он никого не убьет. — Да неужели?! — Он хочет выжить, Гарри. Он хочет этого больше, чем всего остального, — о страхе смерти Реддла он знал не понаслышке. Уверенный в одном, в том, что Том сохранит собственную жизнь любой ценой, Дамблдор отчетливо понимал, как они рискуют. — Но директор… Я никогда не полюблю его. Вы же понимаете? Я ненавижу его, — он поднял искрящиеся страстью и ненавистью зеленые глаза. — Я знаю, Гарри. Но если бы ты хоть сделал вид, что помогаешь ему, возможно, он бы пропустил тот момент, когда начинает слабеть, — Альбус печально опустил глаза, — он мог бы стать менее опасным. Не успеть убить тысячи, понимаешь? Если бы он только отвлекся, достаточно, чтобы болезнь ослабила его магию… Это Поттеру в голову не приходило. Отвлекать его и спасать все же разные вещи. — Он не сможет применить ко мне легилименцию. И не сможет внушать мне, опаивать меня… И никакого насилия! Помимо этого, он, разумеется, никого не убивает! Включая меня! — Гарри выкрикивал свои условия, в случайном порядке. — И… пусть вылечит вашу руку. — Не думаю, что это возможно, — печально улыбнулся директор в ответ на непрошенную, но от того не менее приятную заботу. — На остальное, я думаю, он согласится. — Я же должен просто пожить у него? И все? — уточнил Гарри еще раз, чтобы не было недопонимания. — Какое-то время этого будет достаточно. Но со временем вам придется общаться. Даже касаться друг друга… Это также не поможет надолго. Но не бойся, он не сможет сделать ничего против твоей воли, магия не засчитает это, — Поттер немного успокоился от такого заверения, хотя отвращение все равно перевешивало. — И никто не должен знать об этом, Гарри. Даже твои друзья… — Да как так… Это он просит о помощи, и все равно все крутится по его условиям! — прошипел Поттер. — Вы считаете, что другого варианта нет? — Я считаю, что другие варианты будут ужасны. *** Требования Поттера были наглыми донельзя. Похоже, зарвавшийся щенок почувствовал себя хозяином положения, раз осмелился ставить условия Темному Лорду. Это было главным минусом решения… Необходимость поделиться правдой со светлыми, которые несомненно сделают все, чтобы использовать его слабость. Тем не менее, другого варианта добиться нахождения Гарри рядом без цепей Том найти не смог. А теперь мальчишка, или его директор, подумали, что будет забавно заставить Тома ждать, пока Поттер сдаст свои никчемные экзамены за шестой курс, так, словно ему есть дело до жалких дел этого жалкого существа. Все должно было быть не так, и это ощущение не покидало Тома ни на секунду. Тем не менее, это то, на что стоило согласиться. Единственное, что Том мог сделать, показательно казнить пару человек, но это бы привело лишь к отторжению со стороны юноши, еще большему, чем сейчас, поэтому Реддл запасся терпением, и согласился подождать две недели, при условии, что с последнего экзамена Гарри отправят камином прямо в Малфой-мэнор. И чтобы никаких поездов! Тем не менее, лишних две недели и его упрямство в отношении зелий Беллы сильно ослабили его. В какой-то момент ему даже пришло в голову, что это хитрый план Дамблдора, и он чуть не пошел отдавать приказы о многочисленных убийствах Пожирателям, мобилизированным для этого. Тогда его спас очередной приступ кашля, в ходе которого он усыпал всю раковину проклятыми изумрудными лепестками непонятного пока цветка — он бы сказал, что это розы. Его время терялось в бреду и лихорадке, и он почти удивился, когда бесконечность закончилась треском камина. Резко ворвавшийся в страдающие от удушья легкие воздух разом дал понять, что никакой ошибки не было. Это всегда был Гарри Поттер.