Как и всегда

      Уилл появился на пороге Майковой комнаты внезапно: коротко постучал, и дождавшись утвердительного «Да?», открыл дверь, застывая на пороге.  Выглядел он испуганно, что сразу же заставило напрячься и Майка - он тут же потянулся к рации: — Уилл? Что-то случилось? Снова оно? — и, о боже. Они победили это злое зло, но у Майка не удавалось избавиться от ощущения необходимости держать рядом с собой рацию и собранный на всякий случай рюкзак.  — О, нет, — Уилл неловко поджал губы, — Можешь спуститься вниз? Сейчас. Я хочу… Кое-что сказать, действительно важное.  Майк озадачено глянул: — Конечно. Сейчас буду.  И этого хватило. Уилл быстро ретировался, не став ничего пояснять. Майк надел кеды и резво спустился вниз. Его часть семьи была где-то в городе - когда сняли карантин, они всё не могли нарадоваться свободе, поэтому все выходные проводили в местах более праздных. Майк же предпочитал оставаться с Байерсами. Теми самыми, которые сейчас собрались в гостиной: Джойс, Джонатан, Джейн, и сам Уилл. Технически Джейн была Хоппер, но все так и привыкли называть их с Уиллом сиблингами, а они никогда не были против. В кресле, как оказалось, пристроилась ещё и Робин - что она тут делала точно было непонятно, но если уж Уилл попросил их всех… Они в последнее время действительно сблизились. Что странно, да? она слишком взрослая… Джойс глядела с тревогой. Джонатан - казалось, знает всё заранее. Джейн - напрямую, не строя никаких ожиданий. Робин наблюдала за ними как в кинотеатре. Сам Майк постарался принять более-менее нейтральное выражение лица, даже не представляя, что его ждёт.        Уилл говорит почти шепотом, срываясь на сиплые вдохи и тревожные выдохи. Он говорит - он такой же как и они, правда, абсолютно такой же. Так, словно это нуждается в доказательстве. Словно это не они с Майком всё детство провели вместе, не зависали в «Аркаде» и не объедались мороженым до того состояния, когда наутро их обсыпало больнючими прыщами от обилия сахара и лактозы. Будто не они таскали из проката фильмы с рейтингом «запрещено для детей». Они абсолютно одинаковы - Майк решил сразу, что бы там Уилл не решил огласить. Даже если он кого-то убил - что же, он просто поможет ему избавиться от тела. Потому что перестал отчаянно бояться, получив подтверждение, что изнанка, Векна, и прочие нерадости точно его сегодня не беспокоили.  Так вот, Уилл признался. В том, что ему не нравятся девочки. Страх, тревога. Слёзы. Майк смотрел на это всё сквозь… Призму, осознать себя в моменте не получалось - то ли слишком много чувствовал, то ли перегрузился мыслями настолько, что не осталось сил.  Просто в голове что-то кликнуло. Просто сердце коротко - резко, быстро - коротнуло, и забилось дальше.  «Мой Тэмми».  Кто, блять, такой Тэмми? Они с Уиллом прожили в одном доме полтора года, с минимумом приватности и максимумом неловких ситуаций. Майк должен был заметить, что появился какой-то Тэмми.  Он так задумался об этом, бессовестно провалившись в эту мысль с попыткой проанализировать всех знакомых, что пропустил момент, когда все потянулись к Уиллу, присоединяясь к групповым обнимашкам едва ли не последним. Честно, за это он собой не гордится. Но признание Уилла - он так чувствовал - не сделало его хуже. Просто… Дало возможность взглянуть под другим углом. Возможно, дело в том, что Майк всегда думал, что такие люди как-то тихонько проживают свою жизнь, никому не сознавшись, выбирая себе нелюбимую жену, продолжая ходить на работу и пытаться… Быть? Типа. Его отец тоже не любит маму, но их связь работает на другом уровне.  Но. Нюанс.  У Уилла есть его Тэмми.  Мысль буквально начала зудеть.  А Уилл пытался утереть слёзы рукавом толстовки, но те, крошечные, или совсем фантомные, не давали ему покоя. Майка переклинило - сердце защемило от нежности, стало ко всему прочему ещё и невыносимо стыдно: «Не моя вина что тебе…». Не нравятся девочки.  Думать о своих словах сейчас было сложновыносимо, поэтому Майк постарался отвести взгляд. И наткнулся на глаза Джонатана - покрасневшие, уставшие. Одновременно счастливые и печальные. И непривычно твёрдые. У Майка опять внутри что-то застопорилось, и он сделал шаг к Уиллу, всё же решаясь, и кладя ему на плечо ладонь - первая граница.  — Как ты? — глупый вопрос, поэтому добавить показалось правильным, — Всё в порядке. И ты… тоже в порядке.  Уилл поднял лицо. В огромных глазах снова стояли слёзы, поэтому Майк окончательно поломался, быстро садясь на диван, рядом, и обнимая уже полноценно, крепко обхватывая за спину, непонятно почему кивая ещё раз: — Всё хорошо.  Чужие руки вцепились в его одежду так крепко, словно что-то пытался его оттащить насильно. 

***

Миссис Байерс увела Уилла с собой - немного пройтись, так как обоим это было необходимо. Майк заметил, что теперь от неё снова пахнет крепкими сигаретами, поэтому этой прогулкой она могла убить сразу двух зайцев.  Джейн расспрашивала Джонатана - если ему не нравятся девочки, значит нравятся мальчики? Джонатан, тепло улыбаясь, кивал, объясняя на пальцах - так тоже бывает, но не значит, что Уилл какой-то не такой, или поменялся.  Майк тоже послушал - на всякий случай.  В остальном - сидел и тупил, дожидаясь  возвращения остальных. Робин тем временем так и сидела в кресле, в какой-то момент дотянувшись до него ногой, и пнула в колено носком своего кеда: — Смотрю на тебя, и у меня начинает болеть голова. Пойдём-ка на улицу.  Невольно, копируя отцовское нежелание двигаться, но Майк все таки поднялся с дивана, и прошёл за абсолютно несносной Бакли.  Но вообще-то, она оказалась права - на улице сделалось лучше. Свежий воздух и ночное небо творили самые настоящие чудеса, и сидеть на ступеньках дома было неожиданно приятно.  — Ты какой-то странный, — подала голос Робин, аккуратно и непривычно тихо, — В плохом смысле. У тебя с этим… проблема? И это почти оскорбительно.  — Конечно нет! Это же Уилл! Я просто… просто устал, наверное… Слишком много думал сегодня, — Робин неверяще хмыкает, но не вынуждает продолжать говорить. Храни, мол, свои секреты. Но Майка самого уже распирает от любопытства. К тому же, Робин теперь не вызывает опасений - если Уиллу она стопроцентно не нравится. Он ведь сам сказал, — Робин… А кто такой - этот Тэмми? Робин в ответ неожиданно смеётся, прямо таки покатывается со смеху, утирая слёзы из уголков глаз: — О, Майк…  Уиллер вскидывается мгновенно: — Что? Это неуважительно - смеяться над его чувствами, ты ведь знаешь, да? — внутри горит пламя искреннего негодования, — Я думал, что вы с ним друзья! — А мы и есть друзья, мини-Уиллер, — эту девушку ничем не обидеть, понятно, — не переживай, это настолько смешно, что он не станет из-за этого переживать. Умоляю, мой подслеповатый друг. Поговори с ним сам. 

***

      Майк держит это всё в себе на протяжении недели. Целую неделю он думает. Точнее, пытается - зорко следя за тем, с кем Уилл общается в школе. Кому улыбается. Может кто-то подложил записку ему в ящик, а Майк и не заметил? Но… Пусто. Может Уилл влюбился невзаимно? Кажется, скорее всего. Тогда Майк всё равно может помочь - даже лучше, пусть так. Точно сможет помочь не грустить, отвлечь, и провести вместе время.  Возможно Майк зазнался - на правах лучшего друга, которому доверили такую важную вещь, как любовные предпочтения, которые рассказали также только семье. И ему.  Поэтому он не видит никакой проблемы в том, чтобы покровительственно обнимать Уилла за плечи в школе - исключительно по дружески, - пока Дастин выкладывает свои планы. И добавлять: — О, извини, мы не сможем тебе сегодня помочь.  — Это ещё почему? Отвечает Уилл: — Майк предложил съездить на Озеро влюблённых.   Лукас удивлён: — Что вам там делать? Майку на раздумье не нужна даже секунда: — Уилл хотел порисовать красками там, а я просто посижу.  — Эм, — Дастин состраивает задумчивое лицо, — Он будет рисовать тебя? Уилл начинает медленно краснеть, и это знак, что пора диалог сворачивать - наверняка, ему не хотелось бы, чтобы… кто-то смущал его.  — Может и будет. У меня хотя бы шпинат в зубах не застревает! — Сучонок, это было один раз! — Зато какой!

***

      Когда они сидят у озера, - Уилл рисует пейзаж, а Майк в самом деле просто следит за движениями его руки, параллельно погрузившись в свои раздумья, - царит комфортная тишина, явно никому из них двоих не мешает. В голове снова крутится тот вечер - Майк просто гордится, что ничего не сломал между ними, и всё осталось.  А еще он помнит то, как Уилл смотрел. Стеклянные глаза, взгляд, направленный на него. Словно он думал, что Майк сможет отказаться от самого главного человека в своей жизни.  Щёки слегка горят. Реакция организма странная - но сердечный ритм ощутимо ускорился после мыслей.  Но одно не даёт покоя.  — Уилл, — подаёт тихо голос, — Можно спросить? Уилл даже не оторвался от своего альбома, мимолётно улыбаясь - настроение у него было на редкость лучезарное: — Конечно. Но если это не о химии, я сам не до конца понимаю.  О.  — Нет. Другое, — Майку требуется сесть ровнее, чтобы набраться духа, — А кто такой - этот твой Тэмми? И вот тут рука застывает. Даже губы Уилла быстро поджимаются, пока он ищет ответ: — Это… Это была… Метафора.  Что? — Что? — Майк дублирует свои мысли. Ну простите, он сердце, а не мозг всей компании.   Уилл тем временем откладывает свои принадлежности: — Я бы не стал назвать его имя во всеуслышание. Поэтому это был… Воображаемый человек, давай скажем так.  Майкл Уилер делает большие глаза: — Я… О! Уилл, я всю неделю пытался понять, кто такой этот Тэмми, и откуда он такой тупой придурок, из-за которого ты так расстроился! Кого мне искать? Может ты… Расскажешь мне? Байерс качает головой, едва удерживая улыбку: — Наверное, это будет нечестно по отношению к этому парню, Майк. Я не хочу обрекать его на свои чувства.  — А по моему, нечестно наоборот - ничего не говорить! Но по отношению к себе.  Уилл замолчал, посмотрев на него - совершенно иным взглядом, далеко не как обычно. В этом взгляде сочетается и уилловская мягкость, и необычайная смелость. И что-то ещё. Эмоция, которую Майк расшифровать не мог.  — Майк… — и по голосу становится понятно. Это - невыносимая нежность на грани с жалостью, — Ты правда не понял? И это… заставляет задуматься. Пазл собирается в голове - со скрипучей неохотой. Это всё соединятся внутри в огромный шар, который сначала создаёт вакуум, а потом чувства начинают распирать. Но Майк не двигается, едва шевеля губами: — Кажется… Теперь я понимаю. Мне просто страшно сказать это вслух и оказаться неправым.  Уилл не отводит взгляда - уже некуда бежать. И он был не стал так обращаться с Майком: — Думаю, что ты прав. Это… Было о тебе.  Внутри у Майкла Уиллера что-то обрывается. Старый натянутый узел ухает куда-то вниз, и на его места образовывается что-то другое - куда менее пугающее.  Больше никаких метафор.  — Прости, — только и удаётся сказать.  Уилл часто-часто моргает, сжимая в руках карандаш, и от этого у Майка разрывает сердце: — Прости. Я не хотел, чтобы тебе было из-за меня тяжело. Или ты чувствовал себя так.  — Это не тяжело, — Майк смотрит на него, без тяжести и сожалений, — Ты мой самый дорогой человек. И мы можем говорить об этом. Я не хочу тебя терять. Не снова, — рука находит пальцы Уилла, улыбка появляется сама собой. Прикосновение лёгкое, но ощущается правильно. Как и всегда.