Вечность под елью

Тишина Рождества начиналась с самых простых вещей. Для Чарли Свона это означало поскрипывание пола в его старом доме, треск поленьев в камине (который он растопил даже для Карлайла, знающего, что вампирам не нужен огонь для тепла, но ценящего уют) и аромат ели, смешивающийся с запахом его фирменного кофе. Но сегодня к этому добавился еще один звук – тихий, мелодичный смех Карлайла Каллена. Карлайл стоял на стремянке, с несвойственной ему, но очаровательной неуклюжестью пытаясь разместить звезду на самой верхушке уже наряженной елки. Его движения, обычно такие грациозные и точные, сейчас были намеренно замедлены, чтобы соответствовать человеческому ритму, но даже так, он выглядел… слишком идеально для такой земной задачи. Чарли, сидящий на диване и пьющий свой кофе, не мог сдержать улыбки. — Может, я сам? — пробурчал Чарли, хотя ему нравилось наблюдать за этим. — Ты выглядишь, как хирург, пытающийся оперировать швейной иглой. Карлайл мягко рассмеялся, и это был звук, от которого у Чарли всегда немного теплело на душе, несмотря на внешнюю прохладу вампира. — Я стараюсь быть… максимально человечным, Чарли. Это не всегда получается так изящно, как хотелось бы. Он ловко, но все еще медленно, закрепил звезду, и мягкий свет от гирлянд озарил его светлые волосы. Спустившись, Карлайл сел рядом с Чарли, его плечо коснулось плеча шерифа. Холод, исходящий от вампира, давно перестал быть неприятным для Чарли, став привычным и даже успокаивающим. Это был холод льда в жаркий день, а не зимнего мороза. — Красиво, — сказал Чарли, глядя на елку, и имел в виду не только дерево. Он посмотрел на Карлайла, на его безмятежное, идеальное лицо, на глаза цвета жидкого золота, которые всегда смотрели на него с такой теплотой и пониманием. — Ты отлично справился. Карлайл улыбнулся, его взгляд задержался на лице Чарли. — Мы справились, Чарли. Моя задача была лишь дополнить твою работу. Ты выбрал самые прекрасные игрушки. Большинство игрушек были старыми, еще с детства Беллы: корявая снежинка из папье-маше, которую она сделала в детском саду, стеклянный Дед Мороз без бороды, которого Чарли каждый год боялся разбить. Но в этом году появились и новые – несколько изящных шаров, которые принес Карлайл, и одна маленькая, деревянная рыбка, которую Чарли купил, чтобы напомнить Карлайлу о том, что он сам когда-то считал "нормальной" жизнью. Карлайл тогда лишь с улыбкой принял подарок, сказав, что ценит все, что связывает его с Чарли. Началось все с беспокойства о Белле. Затем о Ренесми. Затем просто… с Карлайла. Его неизменной доброты, терпения, мудрости. Он был рядом, когда Чарли не знал, как жить в новом, странном мире, в котором его дочь стала вампиром, а внучка – гибридом. Карлайл не давил, не настаивал. Он просто был. И со временем, Чарли понял, что его сердце, пережившее столько потерь и потрясений, вновь обрело смысл. Он влюбился в вампира. В вампира, который был старше человечества, но в то же время удивительно молод душой. — Я думал, я никогда не буду праздновать Рождество так, — пробормотал Чарли, отставляя кружку. — После того, как Белла выросла, я просто наряжал елку ради нее, когда она приезжала. Это было… ну, просто традицией. Карлайл взял его руку, его кожа была прохладной и гладкой. Он нежно погладил тыльную сторону ладони Чарли. — Рождество — это не только традиция, Чарли. Это время для любви, для надежды, для тепла. И для того, чтобы разделить его с теми, кого ты ценишь больше всего. Чарли посмотрел в его глаза. Он всегда немного терялся в глубине этого взгляда, но теперь это было приятное замешательство. Он медленно наклонился, и Карлайл встретил его на полпути. Поцелуй был мягким, нежным, как снежинка на губах. Для Чарли это всегда было удивительно – поцелуй холодный, но такой наполненный внутренним жаром, обещанием и бесконечной нежностью. Он чувствовал легкий привкус леса и чего-то неуловимо старинного, дорогого, как старинная книга. — С наступающим Рождеством, мой дорогой, — прошептал Карлайл, отстранившись всего на дюйм, его глаза сияли. — С наступающим, Карлайл, — ответил Чарли, его голос был хриплым. Он притянул Карлайла ближе, обняв его за талию, и вампир легко подался. Чарли уткнулся лицом в его плечо, ощущая легкий аромат одеколона и чего-то неуловимо чистого, присущего только Карлайлу. Они сидели так, обнявшись, в тишине. Огни на елке мерцали, отбрасывая мягкие блики на стены. За окном падал снег, укрывая Форкс пушистым белым одеялом. И хотя один из них был бессмертным существом ночи, а другой – простым человеком, в этот момент они оба чувствовали себя абсолютно на своем месте, дома, в тепле и уюте, сплетенном из любви и чудес. Это Рождество, несмотря на свою необычность, обещало быть самым счастливым.