Единственный раз в жизни

      Люди часто задавали ей странные, наглые вопросы в духе: «Каково это — когда тебя пытаются убить?» или «Ваша мать гордилась бы Вами, будь она жива?» Всё это стало частью жизни Сидни. Но вместо того чтобы сломать её, оно закалило. Настолько, что любой козёл, что решал позвонить и «пошутить», тут же получал такой поток ругани, что бросал трубку в отчаянии. Но в тот злополучный летний день один звонок на рабочий телефон смог всё изменить. Из трубки донесся хриплый, медленный голос, измененный с помощью модулятора: «Привет, Сидни… Хороший городок ты выбрала. Похож на тот, где мы выросли…»       Слова будто выдернули землю из-под ног, вернув её прямо в девяносто шестой год. Тогда всё было сложнее: школа, где за спиной шептались о «распущенности» её матери и писали отвратительные сплетни на стенах туалета; огромный дом, где они с отцом жили словно в вечном трауре, почти не разговаривая; Билли, который не понимал её, с которым она не раз хотела порвать…       Единственной, кто её понимал, была Тейтум. Подруга никогда не опускала руки, не боялась расставаний с надоедливыми бойфрендами, меняла их как перчатки. И Сидни иногда не понимала, как такой парень, как Стю Мэйхер, мог продержаться с ней дольше недели.        Возможно, смерть Кейси Бейкер как-то повлияла на это, — думала Сидни. И незадолго после того случая она встретила Стю у шкафчиков после уроков. Их взгляды невзначай пересеклись, и сердце Сидни слегка сжалось, ведь она понимала какого это- потерять человека.        — Знаю, вы не общались с ней после той истории со Стивом, — сказала она тихо, — но хочу, чтобы ты знал… Мне жаль.       На мгновение в его глазах промелькнула какая-то тень — едва уловимая грусть, мгновенно скрытая привычной маской местного шута.       — Ох, Сид, — улыбнулся он во все зубы, — теперь они оба устраивают романтик под землей!       Сидни глухо вздохнула, пытаясь собрать мысли. Старые страхи и воспоминания внезапно обрушились на неё. Стю Мэйхер никогда не был серьёзным — так считали многие. Но лишь она помнила, каким он становился в моменты опасности, на грани смерти или наедине с ней.  Когда на неё впервые напал маньяк в маске Призрачного лица, она не сразу заметила то, что отличало Стю от всех остальных: особую манеру. Он словно играл с ней, давал шанс выбраться, никогда полностью не отступая.        С замиранием сердца Сидни вспоминала каждый момент: как он нависал над ней, тяжело дыша, как лезвие его ножа скользило по ткани её серого свитшота, будто изучало её реакции. Он ходил вокруг, не решаясь нанести последний удар, и в этом медленном, почти ритуальном танце между жизнью и смертью ощущалось сомнение — будто он находил причины не доводить дело до конца.        А когда появился Билли, всё стало совсем запутанно. Их отношения закончились примерно тогда же, когда Тейтум порвала со Стю, но эти двое, в отличие от неё и Билли, сумели остаться друзьями — по крайней мере, так Сидни тогда казалось. В тот же период закончились и бесконечные часы в участке, и репортёры, снующие за ней повсюду.       Больше всего на свете Сидни хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, спрятаться от всех. Но Тейтум не позволяла ей сдаться. Она буквально вытащила её на вечеринку в доме Стю — и именно там всё изменилось навсегда. Он словно заранее знал, что их ждёт той ночью. Поэтому каждый раз отводил взгляд, когда Сидни смотрела на него, сидя на большом диване в гостиной и прижимая колени к груди. Иногда он ловил её взгляд первым — и тут же отворачивался, будто слишком долго смотреть было опасно.       Они смотрели очередной ужастик с Джейми Ли Кёртис в главной роли, но Стю, как обычно, только и делал, что прикалывался и перебивал Рэнди, стоило тому начать свою занудную речь о «глубинных смыслах» фильмов ужасов. Или когда тот пытался заговорить с Сидни.       Особенно — когда пытался заговорить с Сидни.        Стью наклонялся вперёд, отпускал какую-нибудь дурацкую шутку, громко смеялся, словно нарочно влезал между ними. Иногда он бросал взгляд в её сторону — быстрый, оценивающий, словно проверяя, на кого именно она сейчас смотрит.       В какой-то момент он сел ближе. Настолько, что Сидни ощутила его тепло — чужое, неожиданно спокойное. Его колено почти касалось её ноги, и он не спешил отодвигаться. Напротив — задержался, будто проверяя, заметит ли она.       Она заметила.       Но ничего не сказала.       Она замечала всё это, но не придавала его поведению особого значения — до тех пор, пока на пороге не появился Билли.        Маска шута исчезла мгновенно, стоило им встретиться взглядами. Улыбка осталась, но стала натянутой, пустой. В его глазах мелькнуло что-то тёмное, настороженное — будто он знал нечто, недоступное остальным, и это знание его откровенно тревожило. Стю выпрямился, будто между ним и Сидни вдруг выросла невидимая стена. Но всё же, не сводя взгляда с Билли, он попросил его уйти и не мешать общему веселью.       Чувство вины захлестнуло её. Сидни взбежала вверх по лестнице и заперлась в первой попавшейся комнате — ею оказалась спальня мистера и миссис Мэйхер. Слёзы стекали по щекам горячими ручейками, девушка села на кровать и закрыла лицо руками. Внезапно дёрнулась дверная ручка. Затем ещё раз. А когда кто-то понял, что дверь заперта, послышался лязг в замке — и спустя мгновение дверь открылась. На пороге стоял Стю.       — Грабишь моих родителей? — спросил он, состроив неподдельно удивлённое лицо — такое, какое умел делать только он. Сидни вскочила с кровати, наспех вытерла слёзы рукавом джинсовки и пробормотала извинения. Она уже собралась уйти, когда Стю закрыл дверь.       — Да ладно… Я им не скажу. Он прошёл дальше, сел на край кровати и скрестил руки на груди.       — Дай угадаю, ты до сих пор любишь его?       — Что? — Сидни моргнула, решив, что ослышалась. — Нет. Дело не в любви, я просто… Мне жаль, что из-за меня его ненавидит весь город.       — Ты не виновата, Сид. И его невиновность быстро докажут — ты же сама это понимаешь…       Девушка села рядом и уставилась в потолок, шмыгнув носом. Стю пожирал её взглядом. Он видел слёзы, размазанные по покрасневшим щекам, слипшиеся ресницы, длинную, тонкую шею — ту самую, которую совсем недавно сжимал в своих руках.       — Просто всё так внезапно свалилось, понимаешь?.. — продолжила она.       Стю нервно сглотнул, отгоняя подальше свои мысли.       — О да, меня тоже допрашивали. Я просто афигеть как волновался — чуть не обделал штаны, а это вообще-то мои любимые…       Сидни рассмеялась и несильно ударила его кулаком в плечо. В этот момент ей стало ясно, за что он так понравился Тейтум. Но она и не подозревала, что с ним можно вот так — по-настоящему — говорить.       — Ты скучаешь по Тейтум? Стю улыбнулся и откинулся на кровать.       — Я знал, что это ненадолго. Просто хотелось немного побыть в вашей тусовке.       — И что это значит? — искренне удивилась Сидни, но тут же расплылась в улыбке. Она оглядела его с ног до головы — и не могла не заметить, как он покраснел и отвёл взгляд.       — Я понял, что ничего не выйдет, ещё тогда, когда увидел, как вы с Билли перекидывались записками на математике… — хрипло сказал он. — Но мне нравилось смотреть на тебя, Сид.       Она замерла. В комнате повисла мёртвая, невыносимая тишина — такая плотная, что до неё доносился шум и громкие голоса гостей внизу.       — Стю, если это очередная шутка, то, богом клянусь, я…       — Я серьёзно, Сид, — перебил Мэйхер и осторожно приблизился к её лицу. Он больше не отводил взгляд. — Ты всегда нравилась мне.       Он смотрел на неё с тихой, почти болезненной грустью — и одновременно жадно, словно внутри него боролись две силы.       Сидни знала: ничего уже не будет как прежде. И в тот момент, глядя в его голубые глаза, она вдруг подумала, что любой день может стать последним. А ей нужен был хотя бы крошечный просвет в этой непроглядной тьме.       — Тогда поцелуй меня, — едва слышно прошептала она.       По его телу пробежала дрожь — не то от желания, не то от осознания того, что назад дороги уже не будет. Стю приблизился и накрыл её губы своими — сначала неловко, будто боялся спугнуть, а затем увереннее. Поцелуй стал глубже, тише, Сидни вцепилась пальцами в его бежевый свитер и они опустились на кровать, не отрываясь друг от друга, словно мир за дверью перестал существовать.       Единственный раз в жизни, — подумал Стю, нащупав под подушкой маску Призрачного лица и оттолкнув её подальше, как ненужную, чужую вещь. Единственный раз в жизни, — подумала уже повзрослевшая Сидни и повесила трубку.