Audition

      «Ты должен, Лес… Нет, обязан прийти на это долбанное прослушивание»       Снова канючит в трубке Кирк. В привычной своей манере пытается неуклюже давить на меня бабскими манипуляшками.              «Да ни хрена я не должен, чувак»       На этот раз мой голос не столь уверенно звучит, как вчера. Вчера Кирк звонил и начал как обычно «издалека». Сначала спокойным тоном, потом не выдержал и сорвался. Своего одноклассника я знал достаточно, чтобы понять цель его звонка. Хэмметт предсказуем, как Рождество. Похвастаться — дабы напроситься на похвалу, поплакаться — чтобы его пожалели и в утешение сделали то, о чем тот стесняется попросить.              «Я в отчаянии»       Забавно, как Кирк воспринимает собственную группу. Не «мы» (Metallica) — а «я». Как будто он единственный занят поисками басиста, словно взял на себя единоличные обязательства. Из чувства ли обиды на Ларса и Джеймса, казавшимися ему тогда еще более растерянными и подавленными? Или из дурацкого чувства вины за страшную и нелепую гибель Клиффа? Кирк Хэмметт, сколько его знаю, человек тонко чувствующий, эмоциональный, впечатлительный, склонный накручивать себя…              «Это не мой музон, чувак»       Довод был спорный. Мы оба отлично это понимали. Оба связаны историей с Blind Illusion, с нашими эпизодическими участиями там. Всякий раз, когда я уходил оттуда со скандалом, Кирк неизменно звонил и спрашивал: «Лес! Какого черта?»              Группа Марка Бидеманна была плохим трамплином для моей банды Primus. На мой взгляд, слишком рыхлая почва, чтобы от нее отталкиваться. Не взирая на внешнюю и музыкальную монструозность Blind Illusion, путь этой группы не прослеживался за горизонтом. А деньги мне нужны сейчас, черт побери.              «Клейпул! Ты будешь полным кретином, если просрешь свой шанс играть в Metallica»       Теперь голос Хэмметта звучит подобно коротким гудкам после сброса звонка. Так девчонки ставят точку в отношениях.       Да, я кретин. У меня есть шанс выиграть лотерею, а я даже не хочу купить билет. Взлет группы Кирка кажется мне явлением временным и каким-то предопределенным. Обычно я не слежу за успехами своих приятелей, одноклассников и коллег по цеху. Но отрицать очевидное нельзя. Metallica выбралась в топы, записала лучшую в 80-е «металлическую» пластинку и отправилась в грандиозный тур…              Трагическая смерть музыканта безусловно тяжёлое испытание для группы, набирающей обороты. Что-то сродни взлетевшему шаттлу, который внезапно теряет управление. Шаттл зримо вроде как уносится ввысь, но сторонний наблюдатель не видит, что происходит внутри, как там все разваливается на части.       «Отчаяние» Хэмметта нетрудно понять еще и по другой причине. Кирк потерял единственного, кого искренне считал своим другом. Клифф не нарочно, но часто вполне осознанно играл роль эдакого громоотвода для бесконечных придирок, насмешек и злых шутеек Ларса и Джеймса в отношении Кирка. А тот не хотел снова становиться мишенью для еще больших издевок и пренебрежения со стороны подавленных горем и озлобившихся коллег. И чувак решил, что я идеальная кандидатура: чуднО одевающийся, играющий странный музон необычным стилем на странной формы бас-гитаре. Даже разговаривающий на каком-то непривычном калифорнийском диалекте.              «Ок, бро, я приду»       Выдыхаю в трубку и отчётливо представляю себе качающиеся чаши весов. На одной чаше слава и деньги. На другой — собственные творческие амбиции. Выбрав первое, я похерю Primus, рассорюсь с теми немногими друзьями -единомышленниками, кто «шарит», кто слышит и чувствует наш стиль.       — Рад это слышать, чувак. Я знал, что могу на тебя рассчитывать. Уверен, ты уберёшь всех на прослушке, — Кирк словно влюбленная школьница, эмоционально «выдыхает» слова, — Я составлю список полуторачасового сета и пришлю записи. Недели тебе хватит всё выучить?       — Думаю, справлюсь. У меня только одна просьба, — Делаю многозначную паузу, дожидаясь пока бывший одноклассник справится с эмоциями.              Важный момент. Не хочу, чтобы Хэмметт растрезвонил всем раньше времени о моей вербовке в «Металлику», иначе я рискую остаться без "запасного аэродрома" в виде Primus или хотя бы Blind illusion. Однако понимаю, насколько это непростая задача. То, что знает гитарист — знает и его техник. А Джон Маршалл тоже мой одноклассник, и знаком с моим давним приятелем — Крисом «Траузом» Куэвосом. Трауз в свою очередь непременно доложит своей маме, которая в дружеских и деловых отношениях с Metallica.              Так оно и вышло. Пока я разучивал репертуар, мне оборвали телефон. Коллеги бывшие и нынешние вяло и неискренне поздравляли заранее и как один говорили: «Это место твоё по праву».       “Чьё место? Клиффа Бёртона?» — призадумался я. Подозрительное напутствие. Мне не очень-то хочется верить в все эти мистические штуки, но отдаю себе отчёт в том, что рекомендации друзей коллег могут сыграть со мной злую шутку.              Калифорнийская сцена под конец восьмидесятых представляла из себя звенящий «металлический» котел, в коем плескалось адское варево из несочетаемых стилей и направлений: треш, фанк, прог-рок и авангард. Я нырнул туда однажды, но «котел» меня «отрыгнул». С диким воплем, весь в ожогах я выскочил, побежал в сторону привычной уютной, кажущейся такой устойчивой среды. "Металлика» на удивление быстро выделилась на фоне умиравшей «новой волны британского хэви-металла». Умудрилась не застояться в начале пути. Менее удачливые, группы игравшие спид-треш-металл иссякали на первом же альбоме.       До 84-го Джеймс строчил «шестнадцатыми» без устали и до полного одурения. Мастейн соревновался с ним в скорости. «Убили всех», а дальше то что? Скатываться в глэм-метал, стать очередным клоном Мотли Крю?              Слава Богу, они нащупали нужную тропинку. Отчасти благодаря Rush, а во многом — старине Клиффу. Даже пришедший на смену диковатому Мастейну Кирк Хэмметт привнес свой «экзодусовский» шарм в новый материал группы. Мне импонировал такой умный подход: замедлиться, но не упрощать, усложниться, но не до такой степени как blind illusion.              Но потеря Бёртона выбила у ребят почву из-под ног. Казалось, без него они не решались дальше двигаться. Все демки, черновики для нового альбома, что Metallica успела записать с Клиффом, выглядели по словам Кирка уже тогда слишком «замороченными». Часть сочиненного им лично вообще хранилась в тетрадке в виде нот и табулатур. Прочитать их, а уж тем паче сыграть мог только настоящий профи. И в общем цель со стороны друзей и фанов казалась очевидной: сохранить «дух и букву» Клиффа Бертона.       Но тем не менее чувствовалось, что Хэтфилд и Ульрих сомневаются в успехе этой идеи. Иначе бы зачем они устраивали отборочный тур бас-гитаристов с совершенно разным бэкграундом?              — Они всерьёз подумывают вообще отказаться от баса, — поделился со мной Хэммет. Мы тусовались у меня за день до прослушивания. Кирк принял у меня «предварительный экзамен» и предсказуемо остался доволен. Единственное, что его смущало — моя техника слэпа.       — Все круто, Лес, но не мог бы ты… не использовать большой палец при игре? Он так мелькает, так мелькает…       — Нашел к чему придраться, — проворчал я, но пообещал, что не буду использовать слэп на прослушке. И на следующий же день забыл о данном обещании.              Приехал в условленное время и место и был несколько обескуражен неожиданной остановкой секретности. Понятное дело, я не ожидал увидеть длинную живую очередь из мамкиных басистов, пришедших скорее поглазеть на кумиров вживую и выпросить автограф. Но первый тревожный звоночек я все же уловил.       Я посигналил из машины перед шлагбаумом. Спустя несколько минут из ангара вышел мужик в строгом костюме и махнул мне рукой. Припарковав пикап, я расчехлил свой любимый Carl Thompson, и c растерянной улыбкой последовал за мужиком. Тот провел меня какими-то секретными коридорами и лестницами, старательно избегая разбрёдшихся по базе парней с чехлами за спиной.       — Это те, кто не прошел первый тур, — угадал мои мысли провожатый.       — А почему они не расходятся? — резонно вопросил я.       — Им забыли сообщить, — хладнокровно ответил «костюм», и поймав мой недоумевающий взгляд, хмыкнул и раздраженно добавил: — Ларс придумал какой-то конкурс и дал объявление в фанзин. Ну, типа, в Metallica не по блату набирают, а у каждого фаната есть шанс…       «Что черт возьми происходит?» — вертелось у меня на языке, но я предпочел больше не задавать лишних вопросов. Со стороны все это выглядело ужасно. Настоящая операция прикрытия. Или в организационном плане у Metallica было всё настолько плохо, что никто из технической команды, не удосужился даже согласовать время и «мариновать» в неизвестности мамкиных басистов?              То, как группа обросла техперсоналом, репбазами, клерками и охраной я только сейчас наблюдаю воочию и осознаю масштабность происходящего. Одно дело — слышать от кого-нибудь «Metallica то, Metallica сё. Они такие и сякие. Сделали то-то и то-то». В моих глазах Metallica представлялась всего лишь «группой Кирка - мелкого филлипинского очкарика, списывающего у меня алгебру в старшей школе»       Ибо не бывает пророка без чести, как не в отечестве своем. Кажется, так говорил Иисус?              — Нервничаешь? — замечает провожатый, когда мы заходим в безлюдную комнату, со звукоизолирующей перегородкой, пультом и ворохом кабелей на полу.       — Да не особо, — отвечаю с кислой усмешкой. Неясное беспокойство прорастает изнутри.       — Ладно, я же вижу. Соберись, мужик, и послушай, что я скажу. Ты будешь прослушиваться здесь, в этой комнате, а ребята будут в смежной. Подключай свою штуковину и приготовься играть. А когда они войдут…       «ОНИ» — будто речь идет о вербовке секретного агента! Складывается ощущение, что меня готовят ко встрече одновременно с Рейганом и Папой Римским…              «Строгий костюм» закрывает за собой дверь и через минуту забудет мое лицо. Я оглядываюсь в поисках педалборда, но в поле зрения лишь пара усилителей, размещенных на стульях, «любовно смотрящих друг на друга». Пока подключаюсь и настраиваюсь, по ту сторону плексигласовой перегородки возникает Джеймс Хэтфилд. Одетый почему-то в «пиксель», словно его оторвали от рыбалки и заставили ехать на прослушивание очередного басиста.       — Ну, чё, нормально все у тебя? — прохладно вопросил он вместо приветствия, бросив на меня озадаченный взгляд. Пока соображаю, что сказать в ответ, за спиной Хэтфилда подтянулись Кирк и Ларс. Они выглядят более дружелюбными.       «Метёлки» о чем-то посовещались меж собой, исчезли из своей комнаты и появились в моей. Видимые стены рухнули, но одна, незримая, никуда не делась. Я нервничаю еще больше. Они снова интересуются как у меня дела. Джеймс с любопытством разглядывает мой Carl Thompson, а я краем глаза слежу за его реакцией и не могу определить, что его отталкивает больше: моя басуха или моя персона?              Тут меня буквально осеняет: я забыл про внешний вид. Мне это даже в голову не пришло, представляете? Припёрся на прослушивание в металл-бэнд, одетый в черти что! Мой прикид больше соответствовал музыке Primus нежели Metallica. На сцене я эксплуатировал примативные образы. Откуда и изначальное название у моей группы — Primate. Я действительно много «обезьянничал», дразнил искушенную публику мультяшными голосами и диким перегруженным атональным басом.       Я живо представил себе мысли Джеймса: вот этот долговязый клоун с попугайским клювом, в дурацкой шапке, мешковатых скейтерских штанах, разноцветных кедах, с басухой похожей на акулий плавник займет место Клиффа?              Джеймс берет в руки Carl Thompson, немного тренькает на нем, постоянно оборачиваясь на коллег: дескать, как я смотрюсь с этой хреновиной? Локтем случайно задевает и отводит рычаг тремоло. Хэтфилд на секунды очаровывается полученным звуком и у меня есть шанс показать ему свою технику тремоло на The Thing That Should Not Be. Я очень хочу сыграть эту вещь на пару с ритм-гитаристом, но Джеймс предлагает начать с For Whom the Bell Tolls. Перевожу растерянный взгляд на Кирка. Мол, что за песня? Список сета, что он мне дал для разучивания, содержал максимально сокращенные названия. Хэммет догадывается, и я читаю по его губам «Bell». А, ну ОК. Впрочем, эта маленькая заминка с названием — очко явно не в мою пользу.              Итак, Ларс садится за пульт и включает очищенную от баса и вокала четырёхканальную запись. Кирк и Джеймс надевают наушники. Раз-два-три… Поехали!       Я спокойно себе стою, дожидаясь своей партии. В правом динамике наушника слышу плохо «вычищенный» вступительный рифф Хэтфилда и опять недоумеваю. Потом вижу, как вся троица уставилась на меня будто ожидая чего-то. Кирк, сверкая очами, тычет пальцем в сторону баса: «играй!»       Но поздно. Ларс нажимает командует «стоп, давай заново!». У меня холодеет внутри. Это начало конца.       «Чувак! Это басовая партия»       Если бы у Хэмметта не было филлипинских корней, я бы заметил, как тот покраснел. Вместо меня.       — Ого! Ясно, — почти проговариваю сквозь зубы, коря себя за очередную оплошность. Хотя с другой стороны дисторшн на верхних струнах баса и нижних — гитары звучат на одноканальном выходе, блядь, одинаково!!!       Непонятно откуда-то в руках смеющегося Хэтфилда оказывается белый ESP Explorer и второй дубль играет он сам. От обиды и злости начинаю подыгрывать, но не разученную партию, а «свое видение» ритмического рисунка Fof Whom the Bell Tolls. В своей разнузданной «примусовской» манере». Ага, большим пальцем…              «Метелки» не скрывают своих эмоций. На их лицах ужас и восхищение. Я высекаю ноты подобно кузнецу, орудующего молотом. Вижу, как Ларсу нравится полученный гибрид от ненамеренного слияния «Металлики» и «Примуса». Он притопывает ногой, слушает и узнает много чего нового о музыке, которую играл больше пяти лет. А в это время с обреченным видом рассуждаю про себя: им нужен не столько музыкант на замену, сколько «свежая струя воздуха». Нужен генератор идей, художественный руководитель, способный дать пинка под зад и заставить двигаться в правильном направлении. Собственно, Клифф (да упокой, Господи, его душу) и брал на себя эту во многом неблагодарную роль. Я же, Лесли Эдвард Клейпул, не собираюсь "залезать на чужую грядку, где каждый суслик-агроном", "со своим уставом лезть в чужой монастырь"... Понимаете, о чем я? В своей группе я привык быть "самым громкими парнем", а каково мне придётся здесь? Ведь одного взгляда достаточно, чтобы понять, что в Metallica уже два "командира". Еще одного, пусть и "самовольно разжалованного", Ларс и Джеймс не потерпят.              «Меня не примут»       Выношу себе вердикт заранее, ибо не собираюсь тусоваться с теми ребятишками, кои не прошли предварительный отбор и все еще тусовались на базе, надеясь неизвестно на что.       «Ну и хрен с ним! Ну не стану я рок-звездой, и что? Никто ж не запретит мне играть на басу, так ведь?» — успокаиваю сам себя, — «Я могу заработать на хлеб и плотницким делом, еще я в автомеханике шарю и краски умею смешивать, и фото на майках печатать…»              — Чувак! Это было так необычно… но очень круто, — Ларс Ульрих встает и хлопает меня по плечу.       — Даже слишком, — усмехается в заметно отросшие усы Хэтфилд. Его гитара и моя сталкиваются грифами, издавая скрежет с каким-то зловещим фидбеком. Мы оборачиваемся. Звук как из фильма ужасов породил комбик на стуле. Тот, к которому я подключал Carl Thompson. Наверное, знак свыше — не играть мне в Metallica.       — Ты ведь не привык играть такую ​​музыку, да? — Ларс хоть и не нарочно, но сыпет соль на рану.       — Нет. Хотите поиграем Isley Brothers? — Неуклюже отшучиваюсь, подражая голосом Чич Морина.       Никто из «метелок» не засмеялся.              Кирк вывел меня из комнаты, проводил в какой-то закуток и велел подождать, пока группа посовещается. Они задумчиво молчал и старательно не пересекался со мной взглядами. Явно чувствовал вину перед всеми персонажами этого спектакля. И перед коллегами за то, что рекомендовал бывшего одноклассника как талантливого музыканта с опытом работы вживую и надежного человека. Отчасти и передо мной, за то, что, агитируя меня пройти прослушивание не прислушался к одному единственному доводу:       «Это не мой, музон, чувак! Я вам не подхожу»              По прошествии многих лет, много чего еще было сказано, пересказано и недосказано. Хэммет, вспоминая ту забавную историю, полушутливо ставил мне в вину то, что я специально тогда вырядился как типичный американский левачок». Что нарочно взял Carl Thompson — инструмент странной формы, который больше бы подошел джазистам и ретро-исполнителям. Джеймс Хэтфилд в одном старом интервью сказал, что меня не приняли, потому что я был «слишком хорош». По-моему, он просто подбирал нужные слова. Я не хорош и не плох для Metallica. Я пятое колесо в этой телеге, краеугольный камень, ломоть отрезанный…. Да все, что угодно. Мысль, подтвержденная словами того же Джеймса, высказанными позже в частном разговоре:       «Мужик! Тебе надо гонять своё»              Чем я по сей день и занимаюсь.