Записки Светского Оракула

Воздух в бальном зале особняка Блэков вибрировал от магии. Не от заклинаний — от её самой утонченной и капризной формы: светской жизни. Тысячи парящих свечей отражались в хрустальных подвесках, которые тихо перезванивали под аккомпанемент «Квинтета Прекрасных Сирен». Платья дам, словно живые существа, мягко меняли оттенки розового, лимонного и лавандового в такт вальсу, а шлейфы извивались, осторожно обходя ноги танцоров. Это был первый большой бал сезона, и магическая аристократия Лондона высыпала на него, как драгоценности из шкатулки. Гермиона Грейнджер стояла у колонны, украшенной резными акантами, которые пошевеливали листьями, когда кто-то проходил мимо. Она чувствовала себя немного так же — декоративным, но чересчур живым растением в идеально выстроенном саду. Ее платье, насыщенного винного оттенка, нарочито строгого покроя, не меняло цвет. Оно было её маленьким бунтом. Как и книга «Магическая юриспруденция посттравматичных обществ», спрятанная в складках и приклеенная незаметным заклинанием к её бедру. Ещё один бунт. Она наблюдала, как Джинни Уизли, сияющая в пастельно-голубом, кружится в вальсе с Гарри Поттером. Их история была уже легендой, одобренной обществом: герой войны и его храбрая подруга. На них смотрели с умилением. На Гермиону — с любопытством, смешанным с холодком. «Выскочка Грейнджер», «Самая знаменитая магглорожденная волшебница своего поколения». Титулы были разными, но суть одна: она была чужой в этом мире звенящего фарфора и шепота за веерами. Её слава, её заслуги перед Министерством, её Орден Мерлина Первой степени — всё это было важно, но не отменяло её происхождения. Или её нежелания играть по их правилам. — Они прекрасны, не правда ли? — рядом прозвучал мягкий голос. Гермиона обернулась. К ней присоединился Ньют Саламандер, её бывший наставник и один из немногих, кому здесь было так же неловко. Его фрак был явно поношен, а в кармане шевелилось что-то маленькое и пушистое. — Они счастливы, — поправила его Гермиона, тепло улыбаясь. — Это главное. А ты что прячешь, Ньют? Пикси или кролик-прыгун? — Шушпанчик, — смущенно пробормотал он. — Не мог оставить одного, он линяет от стресса. А что ты здесь делаешь в одиночестве? Не собираешься покорять сердца? — Я покоряю акты о правах магических существ, — сухо ответила Гермиона. — Это сложнее и куда менее романтично. Я здесь только для Джинни. Её взгляд скользнул по залу, выхватывая знакомые лица. Рон, красный как его волосы, пытался вести беседу с четой Гринграсс. Лорд и леди Малфой, Люциус и Нарцисса, стояли на небольшом возвышении, словно королевская чета. Их холодная, отточенная красота казалась высеченной из мрамора. И рядом с ними… Драко Малфой. Он непринужденно опирался о мантию камина, в котором плясали изумрудные огни. Его белокурые волосы были идеально уложены, черный бархатный фрак с серебряной вышивкой сидел безупречно. Он что-то говорил своей матери, и та ответила с легкой улыбкой. Он выглядел как воплощение всего, с чем Гермиона сражалась: бесспорное право по рождению, богатство, уверенность, проступающая в каждом жесте. Но что-то изменилось. Не было прежней надменной глумливости. Во взгляде, скользнувшем мимо неё, мелькнула отстраненность, почти усталость. Война оставила шрамы и на нём. Она быстро отвела глаза, чувствуя внезапное раздражение. Почему она вообще это заметила? В этот момент к ним подкатила на крошечных облачках хозяйка бала — сама леди Блэк, она же Андромеда Тонкс, урожденная Блэк. Её наряд из переливчатого шелка менял цвет от серого к синему. — Дорогая Гермиона! — её голос был мелодичным, но твердым. — Ты просто обязана потанцевать. Сезон только начался, а ты уже прячешься за книгами. Я чувствую зачарованный переплет прямо отсюда. — Леди Блэк, вы как всегда проницательны, — поклонилась Гермиона. — Но я… — Никаких «но», — мягко, но неумолимо прервала её Андромеда. — Мой племянник как раз освободился. Он будет в восторге. Сердце Гермионы упало. Она обернулась, следуя за взглядом леди Блэк. К ним направлялся Драко Малфой. Его лицо было бесстрастной маской вежливости, но в глазах, когда он увидел, к кому его ведут, мелькнула та самая искра — не злобы, а скорее острой, живой досады. Он явно был не в восторге. — Кузина Андромеда, — он поклонился с безукоризненной выправкой. — Мисс Грейнджер. — Драко, будь любезен, пригласи мисс Грейнджер на следующий вальс. Я уверена, вам будет о чем поговорить. Вы оба столь… интересуетесь политикой, — сказала Андромеда с хитрой искоркой в глазах, после чего уплыла на своем облачке, оставив их наедине. Неловкая пауза повисла между ними, наполненная звуками музыки и смеха. — Ну что ж, — произнес Драко наконец, его голос был низким и ровным. — Кажется, нам не оставили выбора. Осмелюсь ли я? — Он протянул руку. В его тоне не было ни капли настоящего интереса. Гермиона внутренне вздохнула. Отказ сейчас будет прямым оскорблением и хозяйке, и всему свету. Она положила кончики пальцев на его ладонь. — Пожалуй, осмельтесь, мистер Малфой. Он повел её на паркет. Его рука на её талии была легкой, но непреклонной. Её пальцы лежали на его плече. Они влились в поток танцующих пар. — Позвольте выразить своё восхищение, — начал Драко, глядя куда-то поверх её головы. — Ваше платье… столь радикально лишено трансфигурационных завихрений. Смелый выбор. Или экономия на магической энергии? Первый выстрел. Гермиона почувствовала, как закипает. — Я предпочитаю, чтобы мой ум привлекал внимание, а не моё платье, мистер Малфой. Хотя, полагаю, для некоторых единственный способ привлечь внимание — это полагаться на зрелищность. Как ваши фамильные павлины, например. Уголок его рта дёрнулся. Не в улыбке. — О, павлины, по крайней мере, знают своё место и свое великолепие. И не пытаются переписать «Устои Чистоты Крови» под себя. — Возможно, потому что у них нет достаточного интеллекта, чтобы прочитать даже название, — парировала Гермиона, делая изящный поворот под его руководством. — Кстати, как поживает ваше имение? Говорят, после войны пришлось… пересмотреть подход к садоводству. Меньше топиарных драконов, больше полезных растений? Это был удар ниже пояса. Имущество Малфоев было конфисковано, часть — передана в репарации. Драко на мгновение сжал её руку чуть сильнее. — Садоводство, как и общество, мисс Грейнджер, требует терпения и умения ценить то, что прошло проверку временем. Сиюминутные сорняки, сколь бы буйно они ни росли, редко приживаются в ухоженных садах. — Зато они оживляют ландшафт, — легко ответила она, глядя ему прямо в глаза. В них бушевала настоящая буря, маскируемая ледяной вежливостью. — И часто оказываются полезными и целебными. В отличие от чисто декоративных и, увы, ядовитых видов. Он резко повернул её, нарушая плавность вальса. Их движение привлекло несколько взглядов. — Вы всё ещё считаете, что можете исцелить мир своими меморандумами и праведным гневом? — прошипел он, наклонившись чуть ближе. От него пахло сандалом и веяло чем-то холодным, как зимний лес. — Этот мир сложнее ваших книг. Он ломает тех, кто не умеет прогибаться. — А я ломаю тех, кто пытается согнуть других, — выдохнула она, не отводя взгляда. Расстояние между их лицами стало опасно малым. Она чувствовала тепло его тела, видела едва заметную бледную линию шрама у виска. От кого? От кого-то в Министерстве? Музыка стала затихать, подходя к финальным аккордам. Они замерли, всё ещё в объятиях друг друга, дыхание сбилось от танца и от жара словесной дуэли. — Вы невыносимы, — тихо сказал он, и в его голосе прорвалась неподдельная злость. — Вы — предсказуемы, — так же тихо бросила она в ответ. Он резко отпустил её, как будто обжёгся, и отступил на шаг, снова надевая маску безупречного джентльмена. — Благодарю вас за танец, мисс Грейнджер. Это было… поучительно. — Всегда рада просвещать, мистер Малфой. Он повернулся и растворился в толпе, оставив её одну посреди паркета, с бешено колотящимся сердцем и странной пустотой в том месте, где секунду назад была его рука. Она едва отошла к столу с лимонадом, как в воздухе над головами гостей с лёгким хлопком появились десятки миниатюрных серебристых свитков. «Светский Оракул». Вечерний выпуск. Свиток сам развернулся перед её лицом, и знакомый, мелодичный, язвительный голос, который слышали все, прозвучал прямо у неё в ушах: «Дорогие мои, какой сезон, какой вечер! Сердца трепетали, надежды расцветали… но кто бы мог подумать, что самой искрометной парой на балу у леди Блэк станет пара, чей танец больше напоминал изящную дуэль? Да-да, все видели, как мистер Д.М., наш позолоченный наследник, кружил не какую-нибудь нежную дебютантку, а самую известную защитницу прав всех и вся, мисс Г.Г. Что же это было? Жест примирения от бывшего чистокровного принца? Или же… первый шаг в опасном и восхитительном танце, где ставкой может быть не только репутация? Вопрос, дорогие читатели: а не заискрилось ли что-то в том напряженном пространстве между их взглядами? И что скажут на это гордые родители нашего кавалера? Ведь известно, что леди Н.М. мечтает о безупречной невестке, а не о… пламенной защитнице магглорожденных. Следите за языками — и за сердцами. Ваш Светский Оракул». Гермиона стояла, сжимая в руке бокал, пока костяшки пальцев не побелели от напряжения. Она чувствовала на себе десятки взглядов — любопытных, злобных, насмешливых. Из дальнего конца зала на неё смотрели ледяные глаза Нарциссы Малфой. А сам Драко, стоя у камина, медленно, с выражением глубочайшего отвращения, разминал в пальцах свой экземпляр свитка, прежде чем тот обратился в пепел. И где-то в тени, прислонившись к косяку двери и наблюдая за этой сценой с легкой, загадочной улыбкой, стоял элегантный юноша. Он поднес к губам бокал с шампанским, его тёмные глаза удовлетворенно блестели. Вечер удался. Семена интриги были посеяны. Оставалось лишь наблюдать, как они прорастут. Сезон начался.