малахитовые мечты

      Жаркое лето не оставляло своего поста даже ночью, когда львиная часть людей уходила грезить в новые миры и тайны подсознания. На догорающем зареве заката пеклись зефирные облака, розовея как никогда не целованная девчушка. Ветер дул с севера.       Шум на отдалённом от всего мирского озере был только из-за саранчи в кустах и лягушек в камышах, симфонию которых можно было слушать с закрытыми глазами, убаюкиваясь. Смиренно ждать, пока последнее «ква» отзвучит своё и прямо так, на траве или песке, уснуть крепким сном. Неважно, что потом можно проснуться на утро лицом в грязь, или быть искусанным какой-нибудь живностью сдешней фауны, засыпать было бы хорошо.       — Приехали, — шестнадцать лет, ума нет. Минхо отбросил велик, смешно поморщив нос на жалобное «скрип!» Под поступью похрустывал песок, насыпанный на маленький пляж около воды. Он застегнул болтавшуюся олимпийку, выцветшая надпись на которой гласила: «The beauty is in the simple, and you're already a freak.» — Ну?       Увесистая сумка спустилась с худого плеча блондина, оставившего свой транспорт рядом с небрежно брошенным велосипедом своего «друга». Из недр этого ящика пандоры с ручками и брелком пчёлкой вылезли плед, покрывало и контейнера четыре точно. Экиперовка, палатка, провизия. Они же не хухры-мухры, они поехали чёрт знает куда от села, не сказав и слова родителям.       — Точно не будут волноваться? — остатки совести всё-таки нашлись в головушке со светлыми волосами, он подошёл к однокласснику и тихо положил ладонь на плечо. Последнему, к слову, показалось что ему через это касание погладили не только кожу, но и кости с душой. Небрежно, в то же время со случайной аккуратностью смахивая печаль и тоску. Появилось желание осуществлять их маленькие мечты.       — Будут, конечно, — ветер слабый, но колышет волны уверенно. Если долго смотреть на постоянно болтыхающуюся гладь — начинает кружиться голова, уверяя себя в том, что на самом деле они стоят на корабле. Он неспешно, в развалочку плывёт по течению, рано или поздно пришвартуясь к любому берегу.       — Ладно, один раз живём. — действительно, один. Один раз им исполнилось пятнадцать, один раз был первый поцелуй и тот самый первый неловкий разговор. Они не только живут один раз, любят впервые тоже. Чувственно, трепетно, иногда так, что хочется кричать о своём счастье, а потом доказывать его через обжигающие поцелуи в щёки согревающие ночью объятья.       …Но они живут в селе. В маленьком селе, всего на две сотни человек, где почти все всех знают.       Лягушки напару с саранчой так и продолжили справлять своё «ля-ля», пока два подростка сидели на покрывале и бесстыдно жевали бутерброды с колбасой и огурцами. У Феликса между бёдер греется — или сам Феликс так остывает? — бутылка воды, из которой они время от времени прихлёбывают. Комары хоть и пищат под ухом, явно перебивая весь строй хора лягушек, но не кусают. На затоптанной гостями этого берега траве дымит колечко от маскитов. Уже бывалый Минхо никогда без этой вещицы не идёт на природу, у матери с отцом тоже всегда проверяет. Мало ли, забудут, а потом чесаться ещё неделю от кровопийц треклятых.       — Слушай, Хо… — вдруг тихо начинает Феликс, сильнее кутаясь в плед. «Защищается» — подумал Минхо, а потом трехнул головой. Здесь ни души кроме них и оркестра озера. Здесь их не достанут. — хотя нет, ничего.       Где-то сверху послышалось чириканье: последние отголоски дня. Соловей провожал его, точно так же смотря вдаль. Только вот он там видел уходящее солнце, а две души видели неизвестность.       — Пошли искупаемся? — вдруг говорит синеволосый, сбрасывая с плеч плед.       — Прямо в…       — Прямо в одежде. Сам же сказал, живём один раз. — кофты всё-таки решили пощадить и оставить на берегу, чтобы потом если что кутаться в них. Футболки стали меланхолично болтаться на телах, стоило пару раз нырнуть под воду. Озёрные глубины встретили их почти горячими волнами. Они гладили мальчиков по спинам и головам, играясь как с детьми. А ещё, возможно, дарили одни из последних счастливых моментов. Совместных счастливых моментов.

***

      Купаться в планы не входило, а потому полотенцем послужил многострадальческий плед. С волос, губ, плеч и спин капала вода, образуя мокрые пятна везде где только можно. Благо, воздух пока не успел остыть и сухие олимпийки чуть улучшали ситуацию. К тому моменту, как они выкарабкались из слишком приятной теплоты приветливого озера, ясное небо засветилось луной.       Редкие облака заслоняли её свет, отбрасывая тень на землю, но быстро проскакивали мимо и бежали по своим делам. Феликс вскинул голову вверх, рассматривая маленькие и такие большие одновременно кратеры на серой поверхности спутника.       Зеленеющие волны прибивали вместе с камнями тепло с далёкого юга. Чернеющий горизонт не пугал, а за вораживал. Манил в эту неизвестность, немо звал на танец с этим будущим и, не получив ответа, оставался смиренно ждать своего времени.       Песок впивался в ноги, пока два влюблённых идиота сидели на берегу и ждали чего-то от луны и звёзд. Смотрели по сторонам, озирались на неунимающийся концерт от лягушек и просто ждали. Скорее всего, счастья.       Минхо осторожно, боясь что кто-то их увидит, взял Феликса за руку. Подрагивающие пальцы переплелись с неуверенными напротив, сцепляясь в замок. Стоило младшему Ли повернуться, Хо отвернулся в молитве всем богам что в темноте не видно красных кончиков ушей. Послышался тихий смешок, а потом скулу защекотало мягкое касание губ. Невинное, детское, но до мурашек приятное. Светловолосая голова устроилась на плече возлюбленного, вдыхая прохладный ночной воздух.       Они просидели так почти до рассвета, дремля друг на дружке и думая о своём, но общем. Они уедут. Уедут далеко, чтобы ни одна живая душа не знала о них. Они будут вместе, будут любить и смотреть в будущее не как на запретный плод, а как на свою дорогу.       Сбросив с себя осколки сладкой дрёмы, Феликс потормошил Минхо за плечо. Колёса велосипедов были их кораблями, способными переправить тело из «А» в «В», а душу на середину океана, в малахитовый омут сознания. На обратном пути сумка болталась на плече Минхо, так как: «ты пополам сложишься от веса мокрых тряпок». Ёнбок не был против.       Пустая трасса, десять минут всё того же молчания, заезд в село и прощальное похлопывание по спине. Скорее всего, дома их накажут.