Какое облегчение, что я не влюбился в тебя по-настоящему

      Шаги по мокрой траве становились всё стремительнее и шире, словно идущий торопился от кого-то скрыться. Но кроме него самого здесь ему больше никто не мог угрожать. Лишь собственные беспорядочные мысли, то и дело приглушаемые шумом проливного дождя, а всё так же настойчиво рвущиеся в сознание.       Зачем я вообще увязался за Чжоу Сюем? И как я сразу не понял, что его внутренние раны не поддаются исцелению?              Если бы я знал...              А что бы я сделал? Я не смыслю в медицине.       Сгущающиеся краски пасмурного неба предвещали беспокойную ночь. Туман окутал всю округу. Сегодня не было и шанса для наивных мечтаний. Как и не было места зарождающимся чувствам к человеку, дни которого сочтены. Не предугадать, в какой момент, словно раскат молнии, наступит тот самый час, когда дорогой сердцу мужчина в последний раз вздохнет, а сердце его перестанет биться. И больше он никогда не сможет посмотреть в глаза Вэнь Кэсину, одарить его самой искренней улыбкой — даже угрюмым выражением не получится, что уж говорить. Не сможет поворчать в ответ на очередные недвусмысленные шутливые намёки. И не сможет больше поцеловать губы, шею, каждый сантиметр чужой кожи... обнять, прижаться ближе, да так, чтобы стереть границы между двумя телами. Нет. Больше не произнесёт он ни звука, будь то звонкий грудной смех, томный шёпот и стоны, или пожелание добрых снов. Как известно, умершие с того света не возвращаются.              Какое облегчение, что я не влюбился в тебя по-настоящему.              Дождь не щадил. Вэнь Кэсин промок насквозь: Гу Сян дала ему зонт, когда он уже не мог бы спасти. Брызги из луж моментально попадали на брюки и верхние слои ханьфу. Ноги вступали в размякшую грязь, которая увязывала в себя, будто пыталась затянуть поглубже в землю. Холодный ветер, прокрадывающийся сквозь прилипшую к телу мокрую ткань, пронизывал до костей.       А-Сян. Эта глупая девчонка слишком много болтает. Из-за чего моё сердце может быть разбито? Почему мне должно быть грустно? Я даже не уверен, что Чжоу Сюй вообще привлекателен. Во всяком случае, вряд ли он в моём вкусе.              Спустя некоторое время вдали начал виднеться свет из небольшого дома. Приблизившись, можно было понять, что помещение нежилое. Это был винный погреб. Вэнь Кэсин вынырнул из своих раздумий и внезапно усмехнулся, увидев его. Не каждому повезёт случайно оказаться именно в таком месте в муках борьбы с самим собой. Кажется, человек, охранявший его, от такой скверной погоды крепко уснул и даже не подозревал о том, что кто-то собрался проникнуть в подвал, где хранилось множество сортов вин. Вэнь Кэсин благодаря навыкам цингуна смог незаметно спуститься в погреб. Глаза стали разбегаться. Мрачная усмешка сменилась нервной гримасой предвкушения. Хотелось выпить всего и сразу. Заглушить все чувства, опустошить голову так же, как каждый попавшийся кувшин, и не оставить ни единой капли.       Вэнь Кэсин обошёл хранилище и остановился у полки с традиционными рисовыми винами хуанцзю, проводя по ней рукой. Попробовав напиток из одного кувшина, довольно хмыкнул. Жидкость приятно обжигала горло и грудную клетку. Удобно устроившись на лежавшем на полу мешке, он продолжил пить. Ленивое потягивание алкоголя ненадолго успокаивало разум. Скоро его взгляд зацепил сосуд с красивым изгибом, сужающийся кверху и накрытый тёмно-красной тканью. Невозможно было не обратить на него внимание. Точно так же Хозяин Долины призраков выделял среди остальных людей Чжоу Цзышу, видя в нём отражение собственной эксцентричности. Вэнь Кэсин, словно ведомый, подошёл к изящному кувшину и, сняв ткань, вдохнул аромат, исходящий из него. Цветочный. Пряный. Он позволил себе насладиться этим запахом, прикрыв глаза. Цветущая слива морозной зимой. Ветви, стойко выдерживающие холод. Снег, падающий на нежные раскрывшиеся лепестки и тут же сдуваемый лёгким, но ледяным ветром. Белая пелена вокруг. Ни души рядом. Но в сознании появляется человек, которому словно суждено быть в этом пейзаже. Именно он завершает и оживляет эту картину, дополняет её своей холодной красотой и невероятным самообладанием. Чжоу Сюй. А-Сюй.       Таких, как он, я ещё не встречал. Не могу оторвать взгляд, как ни стараюсь. Даже пытаться уже не хочется. Я не видел его настоящего лица, но знаю, что он должен выглядеть так.              Будто бы это нечто само собой разумеющееся. Непреложная истина. Вэнь Кэсину резко захотелось увидеть это бесстыжее лицо Чжоу Цзышу, которое постоянно покрыто слоем то ли искусственной кожи, то ли краски, то ли всего вместе. Сорвать маску, дотронуться до него, запечатлеть в памяти точёные черты и заглянуть прямо в тёмные бездонные глаза, так и вопрошая: «Что ещё ты скрываешь? Что ты за человек и что ты вообще чувствуешь?». Безумно хотелось добраться до правды. Всё, что касалось Чжоу Цзышу, было окутано тайной и непременно вызывало интерес Хозяина Долины призраков.       Вэнь Кэсин не заметил, как с дрожью в руках осушил весь кувшин и несколько рядом стоявших. Он сжимал каждый глиняный сосуд до побелевших костяшек пальцев и боли в предплечьях, словно боялся выпустить его из рук и навсегда потерять мысленный образ Чжоу Цзышу.              Я наконец столкнулся с тем, кто действительно меня понимает. С кем я могу поговорить по душам и разделить одну беду на двоих.              Жаль, что слишком поздно.       Жаль, что мы не встретились раньше.