Рождество без интернета

— …Я просто хочу зафиксировать этот момент, — Тэхён держал телефон перед лицом и медленно кружился посреди гостиной деревянного домика. — Снег. Уют. Мы. И я, великолепный. — Ты уже записываешь пятое видео за три минуты, — вздохнул Намджун, ставя на стол сумки с продуктами. — У тебя палец не устал? — Искусство не знает усталости, хён, — серьёзно ответил Тэхён и тут же споткнулся о чемодан Чимина. — Я же говорил, что он здесь! — возмутился Чимин. — Это моя зона! — В этом доме нет зон, — философски заметил Юнги, устраиваясь на диване с пледом. — Есть только холод, усталость и сожаление о том, что мы согласились. — Эй! — Хосок хлопнул в ладоши. — Позитив! Рождество! Мы в горах, вместе, без камер и расписаний впервые за три с половиной года! — И без нормальной связи, — добавил Чонгук, хмуро глядя на телефон. — У меня одно деление. Одно. Оно мигает, как будто издевается. — Это знак, — сказал Джин, снимая пальто. — Вселенная хочет, чтобы ты наконец отдохнул. — Я отдыхаю, когда знаю, что могу зайти в интернет, — пробурчал Чонгук. Тэхён мгновенно оказался рядом, заглядывая ему через плечо: — Ну что, Чонгуки, выживешь пару дней без лайков? — Я пережил три года айдол-жизни, — ответил Чонгук. — Но это испытание выглядит подозрительно. Чимин рассмеялся, а Намджун покачал головой: — Ладно, давайте распределим комнаты и включим отопление, пока мы все не превратились в концепт «замёрзшие айдолы». Юнги лениво потянулся к выключателю. Щёлк. …Ничего. Он нажал ещё раз. — …Хм. — Только не говори, — медленно произнёс Хосок. — Электричества нет, — спокойно сказал Юнги. — Пока. — ПОКА?! — хором воскликнули Чимин и Чонгук. В этот момент свет мигнул — и окончательно погас. — О, — сказал Джин. — Атмосферненько. — Это что, свечи? — Хосок уже доставал что-то из коробки лежащей на тумбе. — А они нам пригодятся! — Мой телефон… — Чонгук отчаянно обновлял экран. — Нет. Нет-нет-нет. Он… умер. — Прими это, — Тэхён положил руку ему на плечо с неожиданной мягкостью. — Это… цифровой детокс. — Я не подписывался на это, — прошептал Чонгук.       Свечи зажглись. Комната наполнилась тёплым, неровным светом. За окнами тихо падал снег. — Знаете, — сказал Намджун, оглядывая всех, — возможно, это будет… хорошее Рождество. Юнги усмехнулся: — Или очень длинное. Чонгук посмотрел на пламя свечи. Потом — на Тэхёна, который улыбался так, будто всё это было частью его плана. — Если я сойду с ума, — сказал он, — я обвиню тебя. — С радостью, — ответил Тэхён. — Я всегда хотел быть частью твоих рождественских воспоминаний. Чонгук фыркнул… и почему-то улыбнулся. За окном усилился снегопад. Интернет исчез. А Рождество — только начиналось.

***

— Итак, — Джин хлопнул в ладоши с видом человека, который абсолютно точно знал, что делает. — Я беру на себя ужин. — Нет, — хором сказали Юнги и Намджун. — Да, — уверенно повторил Джин. — Потому что я — «Worldwide Chef» (всемирный шеф-повар), — Последний раз, когда ты так говорил, — мрачно заметил Юнги, — мы ели рамен с запахом мыла. — Это была такая концепция, — отмахнулся Джин. Чонгук сел за стол, уткнувшись в потухший телефон. — Я не могу даже проверить погоду, — трагично произнёс он. — А вдруг завтра апокалипсис, а я не готов? — Апокалипсис уже здесь, — сказал Чимин, закутываясь в плед. — Он называется «деревянный дом без вайфая». — Зато есть мы! — Хосок сиял так, будто его подзаряжали от свечей. — Давайте сделаем эти дни весёлыми! — Он подозрительно счастлив, — прошептал Чонгук Тэхёну. — Хоби без интернета становится ещё более Хоби, — ответил Тэхён. — Это опасно.       На кухне раздался грохот. — …Намджун, — устало сказал Юнги, не поднимая головы. — Что ты сломал? — Я просто хотел помочь… — донеслось из кухни. — И… полка упала. — Это не помощь, — хором сказали Джин и Чимин. — Это лидерство, — философски добавил Тэхён.       Джин торжественно поставил кастрюлю на плиту (которая, напомним, не работала). — Хён… — осторожно начал Чонгук. — Но электричества нет… плита не работает… — Я создаю настрой, — ответил Джин. — Еда чувствует намерение. — Моя психика тоже, — пробормотал Юнги. — Буду готовить «по рождественски»! — улыбнулся Джин. — Печенье заранее испекли, горячий чай в термосе, а тосты можно поджарить на маленькой газовой плитке. — И всё равно получится вкусно, — подхватил Хосок. — Главное — атмосфера!       Хосок включил фонарик на телефоне и начал танцевать вокруг стола. — Представьте, что это вечиринка! Рождественская версия ««Fire»! — Если ты сейчас запоёшь, — Чимин прищурился, — я выйду на снег и стану сосулькой. — Я бы посмотрел, — сказал Тэхён. — Это будет артхаус.       Чонгук вдруг рассмеялся, закрыв рот рукой. — Что? — настороженно спросил Тэхён. — Ничего, — Чонгук покачал головой. — Просто… вы все странные. — И ты с нами, — мягко сказал Тэхён, подталкивая к нему кружку… пустую. — Смирись.       Их пальцы на секунду соприкоснулись. — О-о-о, — протянул Чимин. — Я что-то почувствовал. — Это холод, — сказал Юнги. — Мы все его чувствуем. — Нет, — улыбнулся Чимин. — Это вайб. — Запрещаю вайбы без электричества, — заявил Намджун, держа в руках оторванную дверцу шкафа. — Куда это? — Куда угодно, только не ко мне, — ответил Джин. — Я готовлю… мысленно.       Все рассмеялись. Хоть праздничных блюд и не было, атмосфера, смех и странные рождественские «вайбы» делали их ужин уютным и весёлым.       Они не стали садиться за стол — слишком формально. Разложили пледы у камина, устроились полукругом, будто в детском лагере. Ели готовые закуски, делали вид, что пробуют что-то сложное, и смеялись. Даже без электричества дом наполнялся уютом, смехом и рождественской магией. — Знаешь, — тихо сказал Чонгук, наклоняясь к Тэхёну, — если честно… не так уж это и плохо. Тэхён посмотрел на него — внимательно и тепло. — Я же говорил, — улыбнулся он. — Иногда нужно просто выключить всё лишнее. — Даже интернет? — Особенно интернет. Чонгук кивнул. И впервые за долгое время не потянулся к телефону. А за окном падал снег. И Рождество продолжалось — без сети, но с чем-то куда более важным.

***

— Итак, — Намджун встал посреди гостиной с блокнотом в руках, как будто собирался вести заседание ООН, — у нас четыре спальни. — Семь человек, — пробормотал Юнги, не открывая глаз. — Уже звучит плохо, — заметил Чимин. — Предлагаю жеребьёвку! — радостно заявил Хосок. — Честно, весело и абсолютно хаотично! — Это всё ещё плохо, — пробормотал Юнги. Джин вышел вперёд, скрестив руки: — Я, как самый красивый и самый старший, беру отдельную комнату. — Нет! — хором закричали все. — Это дискриминация по красоте! — возмутился Джин. — На самом деле ты боишься храпа Юнги, — спокойно заметил Намджун. — Я уважаю его храп, — возразил Джин. — На расстоянии. — Я всё слышу, — пробурчал Юнги, не открывая глаза. Чимин вскочил на диван: — Я не сплю с Намджун-хёном! Он ночью разговаривает с мебелью! — Это были извинения, — обиделся Намджун. — Я тогда задел стул. — А я не сплю с Чимином, — добавил Тэхён. — Он забирает всё одеяло и при этом жалуется, что ему холодно. — Потому что ты первым его забираешь! — возразил Чимин. Хосок поднял руку: — Предлагаю решение! Я сплю с кем угодно. Универсальный сосед. — Это прозвучало странно, — хмуро сказал Чонгук. — Я имел в виду сосед по комнате, — поспешно уточнил Хосок. Юнги приоткрыл один глаз: — Я сплю там, где тише всего. — Тогда это не здесь, — усмехнулся Джин. Намджун заглянул в список комнат: — Комната один — одна кровать на одного. Комната два — две кровати. Комната три — одна кровать на двоих. И… четвёртая, маленькая комната — одна кровать. — …Одна? — переспросил Чимин. — Маленькая, — уточнил Намджун. В комнате повисла тишина. Чонгук медленно поднял голову: — Я могу спать на полу. — Нет! — вскрикнул Тэхён слишком быстро. Все посмотрели на него. — Я имею в виду… — он покашлял, — пол холодный. А Чонгук — ценный ресурс. — Я тоже ценный! — обиделся Джин. — Ты — легенда, — улыбнулся Тэхён. — Это немного другое. Хосок прищурился: — О-о-о, вот это интрига. — Я не против маленькой комнаты, — сказал Чонгук. — Если… если кто-то согласен. — Я согласен, — тут же улыбнулся Тэхён. Юнги вздохнул: — Даже я не настолько уставший, чтобы не заметить… — Заметить что? — невинно уточнил Тэхён. — Ничего, — ответил Юнги. — Просто не забудьте погасить свечу. Чимин хлопнул в ладоши: — Значит так! — Джин — отдельная комната, он не переживёт отказ. — Я с Хоби — потому что он тёплый и позитивный. — Намджун с Юнги — потому что… карма. — А Тэхён и Чонгук… — В маленькую, — закончил Намджун. Чонгук почувствовал, как у него покраснели уши. — Постараюсь не мешать спать, — тихо сказал он. — Мне интересно, кто первым заберёт одеяло. — усмехнулся Юнги. — Я всё слышу! — возмутился Чонгук, опуская взгляд. — А мы все слышим, — добавил Джин. — Интернет отключён, так что развлечений больше нет. Тэхён поднял с пола свечу и поднёс ближе к Чонгуку: — Готов к ночным приключениям, сосед? Чонгук сглотнул и кивнул. — Если ты храпишь, — предупредил он, — я официально жалуюсь Рождеству. — Я храплю красиво, — ответил Тэхён. — Художественно. Они пошли по коридору, а за спиной остался шёпот мемберов: — Ставлю тысячу вон, — сказал Хосок, — что они не уснут. — Две, — добавил Чимин. — Я просто хочу тишины, — пробормотал Юнги. — Но ставлю две тысячи на то, что они будут спать в обнимку. Свеча освещала узкий коридор. Маленькая комната ждала их, и Рождество становилось всё интереснее.

***

Комната оказалась… ещё меньше, чем Чонгук ожидал. — Она уменьшилась что ли? — тихо спросил он. — Это не она, — ответил Тэхён, оглядываясь. — Это мы большие личности. Кровать стояла у стены. Одна. Узкая. С одеялом, которое явно не планировало делиться. — Ладно, — Чонгук поставил рюкзак. — Я сплю с краю. — Я тоже, — сказал Тэхён. Они посмотрели друг на друга. — У неё два края, — уточнил Чонгук. — Вот именно, — серьёзно кивнул Тэхён. Свечу поставили на тумбочку. Тёплый свет делал комнату почти уютной. За окном тихо падал снег. — Если ты толкаешься во сне, — предупредил Чонгук, снимая кофту, — я буду толкаться в ответ. — Я не толкаюсь, — возразил Тэхён. — Я… двигаюсь художественно. — Это хуже. Они легли одновременно — и тут же замерли. Слишком близко. — Ты… — начал Чонгук. — Ты… — одновременно сказал Тэхён. — Говори первый, — сказал Чонгук. — Ты тёплый, — вырвалось у Тэхёна. Пауза. — …Это потому что я живой, — ответил Чонгук. — Логично.       Они отвернулись в разные стороны, оставив между собой ровно пять сантиметров пространства и тысячу невысказанных мыслей. Прошла минута. — Ты не спишь? — тихо спросил Чонгук. — Я думаю, — ответил Тэхён. — О чём? — О том, что Хосок-хён был прав. — В чём? — Мы не уснём. Чонгук тихо усмехнулся. — Обычно я засыпаю под музыку. — Хочешь, я напою? — предложил Тэхён. — Нет. — Я всё равно напою. — Нет. Тэхён очень тихо начал мурлыкать какую-то мелодию — не песню, а почти дыхание. Чонгук замер. — Ты всегда так делаешь? — спросил он через минуту. — Когда кто-то не может уснуть, — ответил Тэхён. — Мне нравится, когда рядом со мной спокойно. Чонгук перевернулся на другой бок. Слишком близко. Теперь уже совсем. — Тэхён? — Мм? — Ты же понимаешь, что завтра все будут прикалываться над нами? — Пусть, — сказал Тэхён. — Мне всё равно.       Чонгук смотрел на него в полумраке. Свеча уже погасла, но Тэхён всё равно был виден — как будто Рождество решило подсветить его отдельно. — Мне… — Чонгук замялся. — Мне сегодня было хорошо. Даже без интернета. Тэхён улыбнулся. Чонгук почувствовал это, даже не видя. — Значит, он нам и не нужен. Одеяло соскользнуло. Чонгук вздрогнул от холода. — Эй, — тихо сказал Тэхён и, почти нерешительно, подтянул край обратно… заодно слегка обнял Чонгука. — Ты сейчас меня обнял? — прошептал Чонгук. — Я… спасаю от холода, — ответил Тэхён. — Экологическая миссия. — Понятно. Чонгук не отстранился. Наоборот — осторожно придвинулся ближе. — Тэхён? — М? — Если я завтра скажу, что это было лучшее Рождество… ты не будешь смеяться? Тэхён чуть крепче прижал его к себе. — Я скажу то же самое. Чонгук закрыл глаза. Снег падал. Дом тихо дышал. А в маленькой комнате, на одной кровати, два человека наконец-то уснули спокойно. Впервые за долгое время.

***

Чонгук проснулся первым. Первое, что он почувствовал, — тепло. Второе — рука на своей талии. Третье — дыхание у шеи. Он застыл. Медленно, очень медленно, Чонгук опустил взгляд. Тэхён. Спит. Волосы растрёпаны. Лицо слишком близко. Рука, слишком уверенно лежит там, где ей явно понравилось. — …О нет, — прошептал Чонгук. Он попытался осторожно выскользнуть. Рука на талии сжалась. — Мм, — пробормотал Тэхён во сне. — Тепло… Чонгук перестал дышать. — Тэхён, — едва слышно. — Ты… спишь? — Мм… — Тэхён уткнулся носом ему в шею. — Чонгук… Это было нечестно. Абсолютно. — Ты меня убьёшь, — прошептал Чонгук сам себе. Он всё-таки пошевелился — и Тэхён открыл глаза. Секунда. Две. Они смотрели друг на друга. Слишком близко. Слишком тихо. — …Доброе утро, — хрипло сказал Тэхён. — Ты… — Чонгук сглотнул. — Ты меня обнимаешь. Тэхён опустил взгляд. Посмотрел на руку. Не убрал. — Да, — честно сказал он. — Похоже. — И… давно? — С ночи, — улыбнулся Тэхён. — Я проверял. Ты не возражал. — Я спал. — Значит, подсознательно согласился. — Это не так работает! — Мне кажется, именно так. Чонгук закрыл лицо ладонью. — Нас убьют. — Только если заметят, — спокойно ответил Тэхён. И в этот момент дверь распахнулась. — ДОБРОЕ УТ… Чимин замер. Хосок замер за ним. Намджун выглянул из-за плеча. Юнги даже не стал заходить — просто прислонился к косяку. Тишина. Очень громкая тишина. — …О, — медленно сказал Чимин. — О-о-о. — Я говорил, — лениво заметил Юнги. — Две тысячи вон. — Я знал, — Хосок прикрыл рот ладонью. — Я ЧУВСТВОВАЛ. Эта энергетика... Намджун кашлянул. — Я просто хотел спросить, кто пойдет первым в душ. Чонгук резко сел, запутался в одеяле и едва не упал с кровати. — НИЧЕГО НЕ ТАК, КАК ВЫ ДУМАЕТЕ! Тэхён, всё ещё лежа, подпер голову рукой. — А что они думают? — спокойно спросил он. — ТЭХЁН! — Ну, мы же просто спали, — продолжил он. — Обнимались. Грелись. Рождество. — РОЖДЕСТВО?! — пискнул Чимин. — Ну… — улыбнулся Хосок. — Иногда Рождество само решает, кто где спит. Юнги зевнул: — Вы либо официально признаётесь, либо я иду пить кофе. — Кофе? — встрепенулся Джин из коридора. — Кто сказал «кофе»? — Мы всё видели, — сообщил ему Чимин. — Я ничего не видел, — ответил Джин. — Но не осуждаю. Чонгук покраснел до ушей. — Мы просто… — начал он. Тэхён встал, накинул свитер и встал рядом с Чонгуком. Близко. Уверенно. — Всё нормально, — сказал он мемберам. — Не надо делать из этого событие. Мы просто спали. Было тепло, уютно и спокойно… как будто всё на своих местах. И да, нам правда было хорошо. Тишина. Потом Хосок улыбнулся так широко, что, кажется, включился внутренний свет. — Это самое романтичное Рождество, которое я видел. Чимин подошёл ближе и прищурился: — Так… а вы теперь вместе или мне продолжать дразнить вас? Чонгук посмотрел на Тэхёна. Тэхён посмотрел на Чонгука. — Думаю, — сказал Тэхён мягко, — мы это обсудим позже. Чонгук кивнул. Юнги развернулся: — Отлично. Я подожду, пока вы официально станете парой. Они вышли, оставив дверь приоткрытой. Чонгук выдохнул. — Это было… — начал он. — Страшно? — спросил Тэхён. — Немного. Но… Чонгук улыбнулся. — Но я не жалею. Тэхён наклонился чуть ближе. — Тогда… с Рождеством, Чонгуки. — С Рождеством, Тэ. За дверью Чимин прошептал: — Я говорил. А Рождество окончательно спалило их обоих

***

В гостиной вернулся свет — не электрический, а человеческий. Пледы, свечи, кружки с чем-то горячим и подозрительным, ёлка, украшенная чем придётся, и семь человек, которые решили, что Рождество всё равно состоится — нравится этому дому или нет. — Итак! — Хосок снова хлопнул в ладоши. — Объявляю начало официального празднования Рождества! — Где музыка? — спросил Чонгук автоматически. — В сердце, — ответил Хосок. — Я так и знал, — вздохнул Чонгук. — Первое! — продолжил Хосок. — Игра «Правда или желание»! — Нет, — сказал Юнги. — Да, — сказал Чимин. — Нет, — повторил Юнги. — Ты уже проиграл, — улыбнулся Джин. — Твоя очередь. Юнги посмотрел на свечу, потом на кружку. — Правда. — Ты скучаешь по кому-нибудь прямо сейчас? — мгновенно выпалил Чимин. Юнги даже не стал раздумывать. — По тишине. — Скучно, — протянул Чимин, закатывая глаза. — Тогда Тэхён! — Желание, — тут же ответил тот, даже не притворяясь, что выбирает. Хосок расплылся в хитрой улыбке: — Обними человека справа от себя. Медленно. С чувством. Справа сидел Чонгук. Пауза длилась ровно секунду — ровно столько, сколько нужно, чтобы все успели переглянуться. Тэхён просто наклонился и обнял его. Легко, уверенно, так естественно, будто делал это каждый день и не видел в этом ничего необычного. — Эй! — Чимин вскочил с места. — Это уже не игра, это открытая демонстрация чувств! — Это рождественское тепло, — невозмутимо ответил Тэхён, чуть крепче прижимая Чонгука. Чонгук покраснел до ушей, но не только не отстранился — наоборот, неловко, но честно положил голову ему на плечо. Юнги сделал глоток из кружки и кивнул самому себе: — Я же говорил. Следующей игрой стал конкурс «Угадай мембера с закрытыми глазами». Первым вызвался Намджун — или, скорее, его вызвали. — Перед тобой человек, — торжественно сказал Джин. — Узнай его на ощупь. — Я не подписывался на это, — нервно пробормотал Намджун, когда ему завязали глаза. — Подписался, когда стал лидером, — лениво отозвался Юнги. Намджун осторожно коснулся плеч. — Это… Чимин? — Нет! — Тогда Юнги? — Я бы уже ушёл, — сухо ответил тот. Намджун нащупал волосы. Задумался. — Тогда… Тэхён? — Правильно! — Потому что только он позволяет трогать себя так спокойно, — добавил Юнги. — Эй! — возмутился Тэхён. — Я просто доверчивый! — Особенно рядом с Чонгуком, — тихо, но достаточно громко заметил Чимин. Чонгук снова покраснел. Тэхён только улыбнулся. Потом играли в «самое странное рождественское желание». — Хочу отдельное одеяло, — без колебаний сказал Юнги. — Хочу, чтобы этот дом остался без интернета навсегда, — мечтательно протянул Хосок. — Предатель, — прошептал Чонгук. — Хочу, чтобы нас перестали дразнить, — добавил он уже вслух. Комната замолчала. Все посмотрели на Чонгука. Потом — медленно, синхронно — на Тэхёна. — Это невозможно, — честно сказал Джин. Комнату накрыл смех — тёплый, громкий, настоящий. А Тэхён, наклонившись к Чонгуку, тихо шепнул: — Привыкай. Это только начало. Чонгук фыркнул…и остался рядом.       В этот вечер ребята просто сидели и говорили обо всём и ни о чём.       О том, как изменились со времен трени и со времен дебюта. О том, что Рождество — это не сцена и не камеры, а теплый семейный праздник. Чонгук слушал, прислонившись плечом к Тэхёну. Тэхён иногда касался его мизинца — как бы случайно. — Знаете, — сказал Намджун тихо, — это одно из самых настоящих Рождеств. — Потому что никто не снимает, — кивнул Юнги. — И потому что мы впервые все вместе на отдыхе, — добавил Хосок. Чимин улыбнулся: — И потому что кое-кто наконец-то перестал прятаться. Чонгук посмотрел на Тэхёна. Тэхён — на него. — С Рождеством, — сказал Чонгук. — С Рождеством, — ответил Тэхён.       Свечи догорели наполовину, пледы съехали, а вечер стал заметно тише — той самой тишиной, в которой происходит всё самое опасное. — Последняя игра, — объявил Джин с видом человека, который чувствует сюжет. — И потом спать. Пока кто-нибудь еще не признался в чём-нибудь лишнем. — Я не люблю эти формулировки, — пробормотал Намджун. — Игра простая, — продолжил Джин. — «Кому ты сегодня был особенно рад?» Без пояснений. Без оправданий. Один ответ. — Это уже допрос, — заметил Юнги. — Рождественский, — уточнил Хосок. — С ароматом корицы и разоблачений. Начали по кругу. — Я — Хосоку, — сказал Чимин. — Он сегодня слишком много улыбался, чтобы это было законно. — Я — печенью, — ответил Юнги. — Оно было честным. — Я — тому, что мы вообще здесь, — сказал Намджун. — И что дом ещё стоит. Очередь дошла до Тэхёна. Он даже не стал задумываться. Просто посмотрел на Чонгука. — Тебе, — спокойно сказал он. Пауза. — Это… — начал Джин. — …не имя, — закончил Хосок. — …слишком прямо, — добавил Чимин. Чонгук моргнул. Потом отвернулся. Потом снова посмотрел на Тэхёна. — Я… — он кашлянул. — Я тоже. — Ну всё, — Юнги поставил кружку. — Теперь можно официально не притворяться. — Я требую объяснений, — заявил Джин. — Как старший и как человек, который живёт ради дорамы. — Это не дорама, — возразил Тэхён. — Это… тепло. — В два часа ночи, при свечах, в пледах? — прищурился Хосок. — Угу. — Вы заметили, — Чимин наклонился вперёд, — что они всё это время сидят ближе друг к другу, чем к источнику тепла? Все посмотрели. Действительно. Плед был один. Руки — переплетены. Никто даже не пытался сделать вид, что это случайно. Чонгук глубоко вдохнул. — Мы просто… — начал он. — Не надо, — мягко сказал Намджун. — Ничего объяснять не надо. — Но если вы всё-таки решитесь поцеловаться, — добавил Хосок, — я прошу предупредить заранее. Для моральной подготовки. — Хоби! — возмутился Чимин. Тэхён наклонился ближе. — Не сегодня, — прошептал он Чонгуку. — Почему? — так же тихо спросил тот. — Потому что Рождество любит интригу. Чонгук улыбнулся. — Ладно, — Джин хлопнул в ладоши. — Финал вечера объявляю официально подозрительно романтичным. — И очень палевным, — добавил Юнги. Свеча дрогнула. За окном продолжал идти снег. А между двумя людьми стало так тепло, что никто уже не сомневался: этот вечер они запомнят на долго.

***

Утро наступило тихо. Без будильников, без графиков, без интернета. Чонгук проснулся первым и какое-то время просто лежал, прислушиваясь к дыханию рядом. Тэхён спал спокойно, уткнувшись лбом ему в плечо, будто так и должно быть. И, наверное, так и было. — Ты не сбежал, — сонно пробормотал Тэхён, не открывая глаз. — Даже не думал, — улыбнулся Чонгук. В гостиной их уже ждали. Не как судьи. Как семья. — Ну что, — Джин протянул им кружки с тёплым чаем, — вы выглядите подозрительно счастливыми. — Это мы ещё молчим, — добавил Чимин. Чонгук глубоко вдохнул. — Мы не хотим ничего скрывать. Тэхён кивнул. — Мы просто… выбрали быть честными. В комнате повисла пауза. Ровно настолько, чтобы Чонгук успел напрячься. А потом Хосок улыбнулся — широко, по-настоящему. — Наконец-то, — сказал он. — Я устал делать вид, что не вижу очевидное. — Мы давно всё поняли, — спокойно добавил Намджун. — Главное, что вы уверены. Юнги пожал плечами: — Пока вам хорошо — мне спокойно. — И пока вы не занимаете мою кровать, — уточнил Джин. — Всё отлично. Чимин подошёл ближе и обнял их обоих сразу. — Если кто-то из вас причинит боль другому — я буду первым, кто устроит разнос. — Справедливо, — хмыкнул Тэхён. Чонгук сжал его руку. Никто не отвёл взгляд. Никто не отстранился. — Знаешь, — тихо сказал Чонгук, — я раньше думал, что Рождество — это расписание, камеры и улыбки по плану. — А оказалось? — спросил Тэхён. — А оказалось, что это вот так, — он посмотрел вокруг. — Когда можно быть собой. И выбирать. Тэхён улыбнулся и, не скрываясь, поцеловал его — коротко, тепло, без спешки. — Фу, — сказал Джин. — Но красиво. — Запомните этот момент, — добавил Хосок. — Потом будете вспоминать. За окном снова пошёл снег. Интернет так и не появился. Но никто больше этого не ждал. Потому что Рождество было здесь. В тёплых руках. В поддержке. В выборе, который приняли все. И в любви, которую больше не нужно было прятать. Конец.