Небесный редактор

Нью-Йорк, 1953 год. Спустя час Эмили сидела на краешке стула в просторном, пропахшем сигарным дымом кабинете мистера Арчибальда Финча. После столкновения с предметом своей миссии она, растерянная, просто дождалась продюсера и последовала за ним по многочисленным коридорам, пока они не дошли до нужного павильона. Эмили чувствовала себя максимально непривычно в своем новом облике. У нее гудели ноги: она никогда столько не ходила в Раю, предпочитая взмывать над городом или вовсе сидеть в кабинете Михаила, пока тот корпел над кипой бумаг, часть из которых левитировал на соседний столик Эмили, подперев рукой подбородок, с фразой: «Когда-нибудь и ты тут засядешь, детка». А эти туфли! Она в жизни не носила обуви! Она особенно любила ходить по райской траве и ощущать пятками колючие зеленые травинки, щекотавшие ей кожу. Небеса, ну кто придумал эту неудобную модель? — Больной на голову садист, — раздраженно прошипел чей-то голос, на вид — мальчишки, и Эмили едва увернулась от огромного софита, который он тащил по коридору, задевая стены и ругаясь сквозь зубы. Она замерла, прижимаясь к стене, чтобы пропустить его. Парень — рыжий, веснушчатый, в потрепанном кепи и перепачканной спецовке — толкнул в плечо Эмили, когда проходил мимо, но тут же обернулся. — Простите, мисс! — выпалил он, одарив белозубой улыбкой, которая мгновенно сменила раздражение на дружелюбие. — Я не нарочно, просто этот чёртов свет вечно норовит выскользнуть… Он тряхнул рыжими кудрями, и Эмили невольно улыбнулась в ответ — так заразительна была его улыбка. — Ничего страшного, — начала она, но он уже перебил себя, увидев кого-то за её спиной. — Да иду я, иду! — крикнул он кому-то в глубине коридора и, бросив Эмили ещё одну улыбку, потащил софит дальше, ловко лавируя между людьми. Эмили проводила его взглядом и пошла дальше, всё ещё чувствуя лёгкое головокружение от этого столкновения. *** Арчи, как позже выяснила Эмили, был мужчиной лет пятидесяти пяти, вдовцом, пару лет назад потерявшим свою супругу в автомобильной катастрофе. Он сидел сейчас с лицом усталого бульдога и внимательными глазами изучал её через струйку дыма. Эмили почему-то поёжилась под пристальным тяжёлым взглядом, но своего не отвела. — Так вы говорите, из приюта Святой Агнессы? Сестра Маргарет прислала? — это была её легенда, придуманная небесной канцелярией. — Да, сэр. Мне поручили... передать благодарность за пожертвования. И предложить помощь. Однако я слегка заблудилась и оказалось, что на месте офиса, переводившего пожертвования, сейчас находится павильон для съёмок… — она замешкалась всё под тем же взглядом и несмело закончила: — Я могу быть полезна. На побегушках. Арчи хмыкнул. Девчонка выглядела как ангелок с рекламы мыла, а не как сирота с тёмным и тяжёлым прошлым. Слишком чисто. Слишком прямо смотрела в глаза. Но в этой прямоте была какая-то надёжность. — «На побегушках», — пробурчал он. — У меня тут полстудии побегать может. Но места вон у того павлина хватает. — Он кивнул в сторону загадочно пустующего стула напротив. Глаза Арчи на мгновение помутнели от боли, но он отогнал её прочь. — Ладно. Беру тебя на испытательный срок. Конторщицей, бумаги разбирать. Но одно условие: держись подальше от Уиттмана. Поняла? — От... ведущего? — переспросила Эмили. — От этого выскочки с прогноза погоды, который теперь мнит себя Кронкайтом, — поправил Арчи. — У него характер, как у мокрой кошки, которую посадили в мешок. Талант? Не заметил. Но амбиций — на десятерых. Майк... — он снова замолчал, затянулся. — Майк был мне другом. А этот... этот просто хотел его кресло. И он его получил. И знаешь, что самое мерзкое? — Арчи придвинулся к ней, понизив голос. — Он чертовски хорош в этом. В вербовке. Народ его любит. А я не могу на него смотреть без того, чтобы не вспомнить, чьё это кресло по праву должно было быть. Эмили не могла понять, почему Арчи Финч делился с ней такими сокровенными мыслями. Она — фактически — незнакомка, как в начале их разговора выяснил Арчи, — не местная (во всех смыслах), да и к тому же абсолютно чужая. Может, он думает, — предполагала Эмили, — что я не имею ничего общего с киноиндустрией и всё равно ничего не пойму? Вряд ли в местных приютах провели телесеть. Или может... Она невольно потрогала макушку головы. Её нимб, с которым она не расставалась большую часть жизни, сейчас пришлось снять и спрятать поглубже в сумку. Эмили чувствовала на протяжении всего их разговора лёгкое покалывание на кончиках пальцев, она была спокойна — поток благодати придавал ей уверенности. В этот момент в кабинет, не постучав, влетела одна из костюмерш. — Арчи, извините, но мы никак не можем найти... О, привет, новенькая! — Она лукаво подмигнула Эмили, а потом, понизив голос, но так, чтобы слышно было всем, сказала Арчи: — Это и есть та самая племянница из Чикаго? О которой вы говорили? Милая! Арчи только закатил глаза, но ничего не стал отрицать. Два часа прошло, а все уже в курсе. Легенда о «племяннице» родилась мгновенно и сама собой — так было проще объяснить его внезапный порыв опекать юную провинциалку. — Бетти, — произнёс он сурово, — покажи ей, как всё тут устроено. *** Напоследок пожелав Эмили удачи, девушки вышли из кабинета Арчи, и голос Бетти с наигранно-вежливого сменился на более резкий и серьёзный. — Не знаю, какие у тебя цели, но не злоупотребляй духами, алкоголем, ох, и держи стакан виски на рабочем столе, — они повернули по коридору, Эмили едва поспевала за Бетти, даже несмотря на её высоченные каблуки. — Мистер Арчи предпочитает ржаное. И потраться на аспирин, пластырь и иголку с нитками. Они преодолевали нескончаемые коридоры, и Бетти мимоходом перечисляла многочисленные отделы и здоровалась с каждым третьим. Эмили была готова взвыть от усталости, но плелась следом, изредка кивая каким-то незнакомым людям. Если бы на неё обращали внимание. — Они могут делать вид, что им нужна секретарша, — чуть тише продолжала беловолосая, — но им всем нужно что-то среднее между мамочкой и официанткой, так что не парься, милая. Но попытайся потакать их точкам зрения, особенно рекламщикам и менеджерам, последние, уж точно, безумные люди... — Но я всегда стараюсь быть честной, миссис... — Ах, уволь, можно просто Бетти. Я не настолько старая. Эмили хотела возразить, что она не хотела её обидеть, но Бетти вдруг остановилась и нажала на кнопку в стене. Кабины чудесным образом разъехались, и девушки прошли в пространство в стене. Бетти нажала на панель с идущими по порядку кнопками на «2», и створки съехались, неприятно лязгнув. — Что, ни разу не была в лифте? — Бетти усмехнулась. — Я сама в первый раз ужасно нервничала. А тут вот, чудеса автоматики. Они вышли и прошли к пространству с многочисленными столами с компьютерами и какой-то техникой. Некоторые столы стояли вплотную, что невозможно было пройти. Это и делала Бетти, ловко перемещаясь через промежутки между столами. Эмили оставалось только поспевать за ней, извиняясь, когда она случайно задевала чьи-то папки с бумагами, что те падали на пол или чего хуже — пару раз она роняла кружки с кофе на чьи-то, судя по недовольным вскрикам, отчёты для начальства. — А на этом этаже сидит руководство, — Бетти неопределённо махнула рукой на стенку. — Руководители финансовых и творческих отделов сидят вперемешку. Только не спрашивай, в чём разница. Если ты последуешь моим советам, то избежишь моих ошибок. — Ясно, — ответила Эмили. — А вот и одна из них, — негромко сказала Бетти и, бросив взгляд на фигуру впереди, демонстративно отвернулась и встала лицом к Эмили. Эмили посмотрела на проигнорированного. Это был высокий мужчина в костюме с дипломатом. Брюнет с полными губами и светлыми глазами. Эмили бы назвала его красивым. Хотя она не считала, что бывают некрасивые люди. У каждого есть свои изюминки. У этого мужчины это была, несомненно, родинка на щеке. Он широко улыбнулся при виде знакомой беловолосой макушки и подошёл ближе, отойдя от своей компании. Бетти демонстративно стояла, сложив руки на груди и рассматривая на одной руке незатейливый маникюр, хотя Эмили казалось, что она только и ждала, что этот мужчина подойдёт. — Соскучилась? — спросил он с лёгкой усмешкой. Бетти сделала вид, что только заметила его: — Ох, Ник! Рада видеть тебя! — Какими судьбами? Арчи понадобились бумаги? — Нет, я тут просто гуляю. — Меня поджидаешь? — Ещё чего, Ник! — фыркнула она, но щёки её чуть порозовели. Ник перевёл взгляд на Эмили. — Кстати, кто эта лапуля? — Новая секретарша Арчи, — бесцветным голосом произнесла Бетти. — Опять новая. Все привилегии продюсерам, — он протянул руку Эмили. — Ник, рад познакомиться. Эмили механически улыбнулась, чуть смутившись, но руку вложила. — Э-эмили. — Откуда вы, Эмили? — Я из Чикаго, сэр. — Не грех, если мы будем видеть ваши ножки? — Простите? — Эмили моргнула, не понимая. — Он забыл свои манеры в общежитии колледжа, уж прости его, юродивого, — фыркнула Бетти. — Тем более, она слишком молода для тебя. — Язва, — сквозь зубы выдал Ник, но в глазах его плясали смешинки. — Баран, — парировала Бетти и послала ему воздушный поцелуй. Она схватила Эмили под локоть и заявила: — У нас дела-дела. А уже почти обед. Надо успеть ещё столько всего. До скорого, Никки. И, не удостоив мужчину ответом, она гордо прошла мимо него. — Ник служит в отделе копирайтеров, — пояснила Бетти, когда они отошли на безопасное расстояние. — В волну сдачи отчётов ведёт себя как нервная истеричка, это он сейчас такой вежливый. — И он тебе нравится, — просто выдала Эмили. — Что? — Бетти резко остановилась, уставившись на неё. — Не говори ерунды. — Ты покраснела. — Это от духоты. — Ага, — улыбнулась Эмили, чувствуя себя почти человеком. *** Закончив обход второго этажа, они вновь вернулись на первый и зашли в какую-то каморку, судя по надписи на двери, гримёрку, и попали в компанию ещё троих девушек. В воздухе стоял запах гари. — Вот я читаю исследования, будто сигареты опасны, — сказала одна, делая затяжку. — Вот бред же. — Табак нам дали индейцы! — вступил в разговор рыжий парень, но уже без кепи, которого Эмили заметила не сразу. Это был тот же парень, которого она видела пару-тройку часов назад. — Мой дед всю жизнь курил эти сигареты и помер в девяносто пять и то, бедолага, его сбил фургон. Девушки сочувственно вздохнули. — А я смотрела рекламу, и в ней говорили о пользе выкуренных сигарет, — выдала прибывшая Бетти, и все повернулись к ней. — По ящику у моей хозяйки постоянно крутят. — Бетти! — встрепенулась одна из девушек. — А ты чего тут? — Экскурсию вожу, — кивнула Бетти на Эмили. — Новенькая. Рыжий парень поднялся со своего места, вытирая руки о промасленную ветошь, и подошёл ближе. Вблизи он оказался моложе, чем показалось сначала — лет двадцать, не больше. — Так это вы та самая, которую я чуть софитом не пришиб? — улыбнулся он. — Фредди. Световик. — Эмили, — ответила она. — Красивое имя. — Он оглядел её с дружелюбным любопытством. — Вы надолго к нам? — Надеюсь, — ответила Эмили осторожно. — Ну, если что — обращайтесь. Я тут всё знаю, всех знаю, все провода знаю. — Он подмигнул. — А то заблудитесь в этих коридорах — век не выберетесь. — Спасибо, Фредди. — Да не за что. — Он уже отходил, но вдруг обернулся: — Эй, а вы видели нашего нового ведущего? Винсента Уиттмана? Эмили насторожилась. — Мельком. — Ох, он профессионал! — хмыкнул Фредди. — Красивый, как с обложки, но глаза холодные. Еще шрам этот… Вы его получше замазывайте, а то потом при свете в студии все ж видно! Девушки захихикали, обсуждая Уиттмана. Бетти закатила глаза. — Фредди, ты бы лучше за своими софитами следил, чем ведущих оценивал. — А я и слежу, — усмехнулся он. — И за софитами, и за людьми. Это моя работа. Он ушёл, насвистывая, а Эмили смотрела ему вслед и думала о том, что в этом странном мире людей есть не только те, кого нужно спасать, но и те, кто просто живут — работают, шутят, влюбляются. Как Фредди. Как Бетти. Как этот Ник. Может, не всё так страшно? Может, она справится? *** Новость разлетелась по студии со скоростью сплетни. И достигла ушей Винсента Уиттмана, когда он, уже отрепетировав выпуск, пил кофе у автомата. Девчонки, кажется, костюмерши, хихикая, обсуждали: — ...да, сам Арчи пристроил. Говорят, она ему как дочь. Из глубинки, бедолага. — Вот же везёт кому-то с родственниками. — Так что смотри, Винсент, не обижай ее. Одна из них, Бетти, подмигнула ему игриво, поправляя выбившуюся прядь. Винсент выдавил улыбку — ту самую, дежурную, для публики, — но внутри отчего-то все сжалось. Горло сдавило. Кофе вдруг показался ему отвратительным. Племянница Арчи? Того самого Арчи, который смотрел на него как на необходимую, но ядовитую пилюлю? Того, чьё слово всё ещё решало, быть ли ему звездой эфира или вернуться к картам с облачками? Он мысленно прокрутил утреннюю сцену: столкновение, его резкий тон, её растерянное лицо, когда бумаги разлетелись по асфальту... Чёрт. Не та ситуация, в которой хотелось бы быть замеченным. Ему не хотелось проблем с Арчи в дальнейшем, тем более доверие старика к нему в последнее время оставалось шатким. И какая-то девчонка тоже не станет помехой к достижении его плана. Он допил кофе одним глотком, хотя тот обжигал горло, и поставил чашку на стойку. Надо было что-то делать. Исправлять. Заглаживать вину и сглаживать неровности. Арчи Финч, при всём его презрении, был тем человеком, с которым лучше не ссориться. Особенно сейчас, когда Винсент только начал подниматься. *** Через полчаса он нашёл её. Она сидела у кабинета Арчи на длинной деревянной скамье, приткнувшейся у стены между двумя огромными фикусами в кадках. Тяжёлая дубовая дверь была плотно закрыта, из-за неё доносился приглушённый голос Арчи — он с кем-то ругался, судя по интонациям, с кем-то из рекламщиков. Эмили сидела, откинувшись на спинку, и по-детски болтала ногами. Обуви на ней не было — туфли стояли рядом на полу, аккуратно составленные вместе. Винсент замер на мгновение, разглядывая её. В этом было что-то такое... домашнее, беззащитное, что он почувствовал себя почти неловко. Она не заметила его, смотрела куда-то в сторону, на огромные часы в конце коридора, и тихонько напевала что-то себе под нос. Мелодия была незнакомая, странная, будто не от мира сего. Он мысленно хмыкнул: «И кто ходит по студии… так? Нелепость.» Он шагнул вперёд. Каблуки щёлкнули по полированной плитке. Она повернула голову. Винсент натянул свою лучшую улыбку. Не ту ослепительную, звездную, которой он одаривал камеры, а более сдержанную, почти виноватую. Ту, что тренировал перед зеркалом на случай, если придётся извиняться перед важными людьми. — Мисс... Эмили, верно? — начал он, останавливаясь в шаге от неё. Как будто он не знал, кто она. Голос звучал мягко, с оттенком сожаления. — Я должен перед вами извиниться. Утром я был... не в себе. Прессинг нового эфира, понимаете? Вёл себя непростительно грубо. Она посмотрела на него снизу вверх. Её глаза — ясные, светлые, с таким чистым взглядом, что Винсент на мгновение почувствовал себя нашкодившим мальчишкой — встретились с его глазами без тени страха или заискивания. — Ничего страшного, мистер Уиттман. Все мы бываем не в себе, — ответила она просто. Голос у неё был тихий, но в нём чувствовалась какая-то странная уверенность. Будто она знала что-то, чего не знали другие. Будто она видела его насквозь. Винсент моргнул. Он привык к другой реакции. К лепету, к смущению, к попыткам понравиться. А эта девушка смотрела на него так, будто он был просто частью интерьера. Очередной дверью в коридоре. — Я... рад, что вы понимаете, — сказал он, слегка запнувшись. — Если что-то понадобится — Арчи, я уверен, говорил, — я тут... к вашим услугам. — Спасибо, — просто сказала она. В этот момент из-за угла вынырнул Фредди. В перепачканной спецовке, с неизменным кепи на затылке, он тащил какой-то тяжёлый кабель, перекинутый через плечо. Увидев их обоих, его лицо расплылось в той самой белозубой улыбке, которая, кажется, была его визитной карточкой. — Мистер Уиттман! — воскликнул он с неподдельной радостью, сбрасывая кабель на пол и чуть ли не бегом направляясь к ним. — А я вас вчера в эфире видел! Вы были великолепны! Этот поворот в кадре, когда вы к камере подошли — я аж дыхание затаил. Свет падал просто идеально, честное слово! Винсент повернулся к нему. На лице появилась та самая безупречная улыбка — тёплая, доброжелательная, располагающая. — Фредди, рад тебя видеть, — сказал он с искренностью, которой не чувствовал. — Спасибо за твою работу, кстати. Вчерашний выпуск выглядел отлично. Ты молодец. Фредди прямо засветился от похвалы. — Стараюсь, мистер Уиттман! Для вас стараюсь! — Он перевёл взгляд на Эмили и добавил уже ей: — Эмили! А я вас ищу! Вы обещали зайти в световой цех, посмотреть, как мы лампы настраиваем. Помните? Эмили улыбнулась ему тепло, искренне. — Конечно, помню, Фредди. Я просто жду, пока мистер Финч освободится. — Ну так зайдёте? У нас там такое освещение сегодня — закачаешься! Для нового выпуска пробуем, с мистером Уиттманом будем работать, — он снова с обожанием посмотрел на Винсента. — Я уже всё продумал, чтобы вы в кадре сияли, как настоящая звезда! — Я не сомневаюсь в твоём профессионализме, Фредди, — кивнул Винсент, и в его голосе звучало отеческое одобрение. — Ты один из лучших здесь. Фредди просиял ещё больше. Достав из кармана маленькую отвёртку, он протянул её Эмили. — Держите на память. А то потеряетесь в наших коридорах, пригодится. — Он подмигнул. — Я её специально для вас нашёл, новенькую. — Спасибо, Фредди, — Эмили взяла отвёртку, разглядывая её с искренним любопытством. — Очень мило с вашей стороны. — Да не за что! — Он поднял кабель, закинул обратно на плечо. — Мистер Уиттман, до вечера! Эмили, заходите обязательно! И ушёл, насвистывая ту же мелодию, что напевала Эмили. Винсент смотрел ему вслед. Улыбка всё ещё была на его лице — идеальная, добрая, располагающая. Но в глазах, когда Фредди скрылся за поворотом, мелькнуло что-то другое. Холодное. Брезгливое. Он отвернулся к Эмили, и улыбка тут же вернулась, тёплая и открытая. — Хороший парень, — сказал он доверительно. — Старательный. Такие всегда нужны. — Он вас очень любит, — заметила Эмили, разглядывая отвёртку. — Ну, я стараюсь со всеми быть в хороших отношениях, — пожал плечами Винсент. — Это работа. Люди должны чувствовать, что их ценят. Эмили хотела что-то ответить, она почувствовала противоречивость между его словами и истинными чувствами, но в этот момент из-за угла донеслись знакомые голоса. Бетти и Ник вышли из лифта, оживлённо споря о чём-то, и направились прямо к ним. — Да послушай ты, — говорил Ник, размахивая руками. — Я не против женщин, я против того, чтобы они лезли в мужские дела. Копирайтинг — это серьёзно, там нужна хватка, понимание рынка... — О, только не начинай, Никки, — закатила глаза Бетти, но в голосе её слышалась не столько злость, сколько привычная усталость от этого разговора. — Хватка у меня есть. И понимание рынка тоже. Просто мне не дают шанса, потому что я — «слабый пол». — Слабый? — Ник усмехнулся, оглядывая её с ног до головы. — Ты? Да ты любого мужика переспоришь и на лопатки положишь. Я не про силу, я про... ну, про другое. — Про что «другое»? — Бетти упёрла руки в боки. — Про то, что у меня мозги не так устроены? Так ты проверял? Ник поперхнулся воздухом и густо покраснел. — Бетти! — Что «Бетти»? Сам начал. Они подошли ближе и только тогда заметили Винсента и Эмили. Бетти мгновенно сменила тон на более профессиональный, но в глазах всё ещё плясали смешинки. — Мистер Уиттман, добрый день. Эмили, — кивнула она. — Не слушайте этого болтуна. Он у нас тут главный специалист по женскому вопросу, сам не зная, с какой стороны к нему подступиться. — Я всё знаю, — буркнул Ник, но беззлобно. — Просто считаю, что у каждого своё место. Женщина должна заниматься домом, детьми... Ну, или хотя бы костюмерной, как ты, Бетти. А в копирайтерах нужен мужской ум, стратегический. — Стратегический? — Бетти фыркнула. — Да вы, мужики, стратеги, только когда до пивной дело доходит. А как работу делать — так сразу женщины нужны, чтобы за всеми прибрать, все бумажки перепечатать, кофе принести... — Ну, кофе ты приносить умеешь, — вставил Ник с хитрой улыбкой. — Ах ты... — Бетти замахнулась на него сумочкой, но промахнулась, потому что Ник ловко отскочил в сторону, довольно скалясь. Эмили смотрела на эту перепалку с лёгким недоумением. В Раю таких разговоров не вели — там все были равны, и работа распределялась по способностям, а не по полу. Но здесь, на Земле, всё было иначе. — А вы что думаете, Эмили? — вдруг обратилась к ней Бетти. — Вот вы девушка молодая. Считаете, что женщина может быть копирайтером? Или ей только по кухне с кастрюлями? Эмили задумалась на секунду. И растерялась. Она понятия не имела, чем занимаются копирайтеры. И почему женщин на Земле не допускают на эту работу, как мужчин. Но молчание затягивалось. Винсент с интересом наблюдал за ней — ему было любопытно, что ответит эта странная девушка из глубинки. — Я думаю, — начала она медленно, — что способности не зависят от пола. Если у человека есть талант и желание работать, он добьётся успеха в любом деле. Вопрос только в том, дадут ли ему шанс. И будет ли этот шанс использован. Ник присвистнул. И задумчиво почесал голову. — Ого, Арчи себе племянницу нашёл! С характером девочка! — А ты думал, — хмыкнула Бетти, довольно глядя на Эмили. Она положила руки ей на плечи. — Мы, женщины, должны держаться вместе. А то вы, мужики, нас совсем затопчете. — Кого я там затоптал? — возмутился Ник. — Я вообще-то джентльмен! — Джентльмен, который женщинам в копирайтеры хода не даёт, — парировала Бетти. — Я не даю? Это не я, это... ну, обстоятельства! — Ага, рассказывай. Винсент слушал эту перепалку с раздраженной полуулыбкой, которая не сходила с его лица. Он безумно не хотел торчать тут. Внутри же он прокручивал слова Эмили и думал о том, что эта девушка явно не так проста, как кажется. Слишком уверена для провинциалки из приюта. Она будет путаться под ногами. В этот момент дверь кабинета распахнулась. Оттуда вылетел раскрасневшийся мужчина в дорогом костюме, бормоча под нос что-то о «старом козле». Арчи высунулся в коридор, проводил его тяжёлым взглядом и перевёл глаза на Эмили. — Заходи, — сказал он коротко. — Бумаги разбирать будем. Эмили поднялась, взяла туфли в руку и, бросив всем короткое «Всего доброго», прошла в кабинет босиком, оставив их стоять в коридоре. Бетти посмотрела ей вслед с одобрением. — Хорошая девчонка, — гордо сказала она. — Себе на уме. — Слишком себе на уме, — буркнул Ник, но в его голосе не было злости, только лёгкое раздражение. — С такими хлопот не оберёшься. — Это мы, женщины, хлопотные? — Бетти снова замахнулась сумочкой. — Всё, всё, молчу! — Ник поднял руки в примирительном жесте. — Пойду я, дела. Бетти, ты... ну, ты это... не пропадай. Он быстро чмокнул её в щёку и ретировался, пока не получил сумкой по голове. Бетти проводила его взглядом, полным противоречивых чувств. — Дурак, — сказала она тихо, но с теплотой. Потом повернулась к Винсенту: — Мистер Уиттман, если что — я в костюмерной. Заходите, если костюм подправить. И ушла, цокая каблуками по полу. Винсент остался один. Он достал платок, вытер руки — будто испачкался о что-то — и сунул обратно в карман. — Странный день, — пробормотал он себе под нос. — Очень странный. Он развернулся и пошёл к лифту, оставляя за спиной запах кофе, сигар и чужих разговоров.