Не потеряй мое имя.

Тишина. Она пахла мерзлотой, инеем на окнах и свежестью. Ощущалась мерзкой липкой теплотой, обволакивающей все цифровое тело. Берегла их умы, но убивала надежду на родные голоса. Странный диссонанс врезался в голову, заставляя приоткрыть глаза. Это желание создавало мнимое счастье, обрекая на участь стать навсегда мучениками сырого места. Оно сводило с ума, заставляло мультяшные веки трепетать в порывах закрыться, хотело дать запретный сладкий плод двум отчаявшимся паразитам "детского шоу". Болезненно впивалось и отравляло. Жуткий змей искуситель. И те бы поддались... Но нельзя! Негласное правило, которое установили оба главных героя, попав в это жуткое пространство. Их последняя попытка спастись не могла кануть в омуте своих чёрных грешных чувств. Либо застынь, либо умри. И первый вариант казался куда более привлекательным. Рука тихо легла на прижавшуюся к её груди голову. Этот человек — недавно наполненный сосуд из яда и насмешек — со всей силы сжимал её в своих объятиях. Хотел спрятать в себе, сохранить её имя, не отпускать. Быть его последней крупицей мягкого сена средь тысячи бесконечных болезненных игол ощущалось душераздирающее. От такого бы выворачивались все цифровые органы, хотя даже это у них отняли. Отняли право на жизнь. Нормальную. И последнее, что от них осталось — истерзанные души, которая цеплялись за друг друга. Боясь потери одной из них, они боялись потерять и собственную. Тихий всхлип. Больно. Больше нет Рагаты и Зубл, нет Генгл и Королера. Осталось только два самых близких — Помни и Джекс. — Помни, обещай, что не откроешь глаза и не забудешь мое имя. Его руки обвились вокруг неё ещё сильнее, ноги инстинктивно поджались и закрыли её тыл, голова забилась в подругу, словно тот хотел как страус уйти от опасности. Он не хотел её терять — последнюю часть его человечности. Ту, которая смогла добраться до его сердца, привязать к себе на поводок, но не держать и в нужное время отпустить, ту, которая никогда не сдавалась увидеть в нём что-то большое, чем просто кусок грязи, ту, которая смотрела на него с счастьем, пока другие лишь отводили взгляд, он не готов забыть. И не готов, если она забудет. Чья-то ковбойская шляпа ударила его по голове. Неприятный шик, для такого места. Что она там забыла? В пустоте являлось такое роскошью, хотя и она не была готова дать отрезвляющую пощёчину. Это все равно забудется. В бесконечном времени канет любой алмаз, поддастся корозии и остатком его бытия останется лишь мелкая пыль, которую рассеет сильный Северный ветер. Только нежное поглаживание по макушке могло подарить утешение. Известное творение Листа откликом звучало в их мультяшных головах. И это был отклик их душ — мерзких, которые смогли бы преодолеть все трудности и успокоиться полученным результатом. Надеждой растекался по венам ре бемоль мажор. Действительно успокаивающее произведение. — Я думаю, в конце пустоты есть выход, — тихо, почти неслышно, доносился её нежный голос до ушей. — всему есть конец, и если мы сможем... — К черту тебя, Помни. Это единственное, что тебя сейчас волнует? И снова оглущающая тишина. Громкие слова прервали их единение. Цифровые слезы катились по мягкой фиолетовой игрушке. Не ответили. Указали решение. Выбросили чувства, оставив место рациональности. — Мне не нужен... — ярко зелёный кубик ударил в тело кролика, выбив весь воздух. Злое рычание прорвалось от такой несправедливости. — Помни, мне не нужен выход, мне нужна... Резкий поток воздуха втягивал их на новую станцию порции отчаяния. Сминал их до размера крупицы и забрасывал в свой родной дом. Пахло чем-то сладким.

***

— Кейн! Ке-е-е-ейн! — обеспокоенно раскликивала Рагата имя своего ведущего. — Хей, Кейн! — И тебе привет, моя любимая участница шоу! — мигом появился перед ней главный затеватель приключений, оставляя за собой разбросанные конфетти. Рагата была настроена серьезно. — Где Помни и Джекс?