Я поняла из контекста ты не хочешь быть одна
Ты и я
(Друзья)
Раскладной диван громко скрипнул под весом, когда Олеся опустилась на него, чувствуя, как пружины мягко отзываются в глубине конструкции. Ткань под ладонями была чуть шершавой, с затяжками, пропитанной запахом дешёвого стирального порошка и чего-то почти неуловимого обезличенного, но узнаваемого. гостиничного,
На низком столике рядом стояла бутылка вина, из которой пару минут назад с приятным, глухим хлопком вылетела пробка. Тонкая янтарная струя тихо переливалась в гостиничные чашки, разрезая тишину мягким, почти интимным журчанием.
Рядом сиротливо валялась пустая упаковка от заказанной еды смятый пластик и следы слишком кислого соуса. Салат и гарнир исчезли быстро, почти жадно, наспех, лишь бы осталось время на ту часть встречи, ради которой и стоило тратить эти два с половиной часа.
Олеся устроилась на постели, чувствуя, как неровно прошитые швы простыни слегка впиваются в обнажённые ягодицы, оставляя почти невесомые полоски. Она сделала глоток вина, щёлкнула языком от терпкой горчинки, задержавшейся на нёбе, и, скосив взгляд на часы, вздохнула.
Солнце, ты скоро там? нарочно громко протянула она, вытягивая слова, чтобы сквозь шум воды донеслось.
Из ванной донёсся плеск, щелчок замка, глухой стук чего-то упавшего.
Дверь распахнулась, и вместе с клубящимся тёплым паром в комнату вышла Тина по грудь укутанная белоснежным полотенцем, которое держалось на ней больше чудом, чем крепостью узла. Влажные волосы тяжёлыми прядями липли к коже, с тонких кончиков медленно падали крупные капли, оставляя тёмные следы на ткани. От неё тянуло влажным теплом и свежестью, словно она принесла с собой кусочек летнего утра.
Тина подошла к зеркалу, легко откинула на спину непослушную прядь, пальцами поправила узел полотенца. Повернувшись к Олесе, чуть прищурилась и лениво, почти хищно, улыбнулась.
Иванченко, сидящая в одном белье, закинув ногу на ногу, продолжала медленно цедить белое сухое сквозь зубы. Её взгляд был прямым, спокойным, но с тенью нетерпения. Кароль в два шага пересекла пространство и встала рядом.
Олеся подняла руку и, кончиком пальца с бордовым маникюром, коснулась колена того самого, со старым, бледным шрамом. Подушечка пальца ощутила тонкую, едва заметную неровность кожи. Двигаясь выше, она слегка подняла полотенце, обнажая внутреннюю сторону бедра, где кожа была мягкой, тёплой и чуть влажной от пара.
Пальцы скользнули под ткань, медленно, почти изучающе, нашли дорогу назад туда, где упругое тепло ягодиц мягко пружинило под ладонью. Олеся едва заметно водила пальцем, словно вычерчивала невидимый узор, понятный только ей одной.
Тина, не меняя выражения лица, лишь чуть глубже вдохнула.
Резко, но не грубо, Олеся накрыла всей ладонью округлое полушарие, сжала плоть отозвалась упругой податливостью, а сверху сорвался тихий, приглушённый стон. Не давая Тине опомниться, она потянула её вниз, приглашая опуститься на колени и прижаться так, чтобы воздух между ними просто исчез.
Полотенце предательски поползло вверх, открывая всё, что могло быть скрыто, и Олеся, скосив взгляд вниз, сглотнула, не в силах оторвать глаз от того, что видела. Её пальцы сами нашли, за что зацепиться, а дыхание стало медленнее, тяжелее.
Я скучала, шепчет Иванченко, мягко отставляя кружку на стол. Обхватывает Кароль за талию обеими руками, сквозь ворсистое, ещё тёплое полотенце. Жмётся всем телом, как будто ищет в её тепле ту самую точку опоры. Прикасается губами к коже, вдыхая запах тела, скользит выше, к ложбинке между ключицами, где дыхание становится чуть медленнее.
Олеся чувствует, как в её волосы глубоко зарываются чужие пальцы, ласково массируя кожу головы, пропуская сквозь них мягкие пряди, слегка спутанные от лака. Женщина чуть отстраняется, чтобы одной рукой дотянуться до кружки, передаёт её Тине, а через секунду тянется за второй своей. Без слов они легко стукаются посудой, звонко, почти интимно, и, не отрывая взгляда друг от друга, делают по глотку.
Кароль, смакует вкус, перекатывает его на языке, потом тихо цокает и усмехается, возвращая кружку на стол.
Что ты творишь? Мне же в дорогу, мурлычет она, сжимая плечи Олеси, разминая затёкшие мышцы.
Ничего запрещённого, отвечает Иванчнко, удерживая одной рукой талию, другой кружку. И, не продолжая, тянется к её губам, накрывает их поцелуем - терпким, голодным, таким, в котором ясно читается, как сильно скучала. Языки медленно переплетаются, словно пробуют друг друга заново, а в комнате начинает раздаваться влажное, неприлично тихое звучание.
- Я тоже скучала... выдыхает Тина прямо в поцелуй, очень. Её пальцы скользят за спину Олеси, сжимают лопатки, и мысленно она считает позвонки, до которых удаётся дотянуться.
Олеся, едва отстранившись, делает последний глоток и отставляет пустые кружки, чтобы обе руки могли скользнуть под полотенце и сжать мягкие бёдра, притягивая девушку ближе. Ткань задирается выше, открывая вид на гладкий пах. Олеся сглатывает, почти болезненно, не в силах отвести взгляд, и ладонью медленно проводит по внутренней стороне бедра, поднимаясь к линии тазовой кости.
Другой рукой она всё ещё держит полотенце у рёбер, но в какой-то момент не выдерживает резким движением сдёргивает его целиком. Перед глазами открывается грудь с туго вставшими сосками, прохладный воздух от кондиционера заставляет их напрячься ещё сильнее.
Отбросив ткань на пол, Иванченко ведёт ладонями вверх по рёбрам, обхватывает грудь, сжимает её, чувствуя упругость и то, как соски призывно упираются в ладони. Она чуть сдавливает их, крутит, а потом прижимает большими пальцами, вызывая у Тины тихий, довольный всхлип.
Её взгляд скользит по дрожащим ресницам, закушенной губе и тому, как девушка чуть подаёт бёдра вперёд, явно жаждая контакта. Олеся усмехается, тянется за бутылкой, наливает в пустую чашку белого вина и протягивает Тине.
Спаиваешь меня? с улыбкой спрашивает Тина, всё ещё дрожа от исчезнувших ласк.
Ни в коем случае. Просто расслабляю, хищно усмехается Олеся, царапая ногтями кожу на спине, заставляя ту ещё больше податься навстречу. нравится?
Нравится, отвечает Тина, делая глоток и вздрагивая, когда ногти настойчивее прочёсывают район лопаток. Очень.
Неужели так приятно? с откровенным удовольствием в голосе спрашивает Олеся, не прекращая движений.
Тина лишь кивает, едва сдерживая дыхание, а Олеся, усмехнувшись, мягко надавливает на донышко чашки, подталкивая: «Допей». Девушка одним заходом осушает её и, не глядя, ставит обратно на стол с глухим стуком.
Вот и умница, мурлычет Олеся, легко поднимаясь с Тиной на руках. Через мгновение она мягко опускает её на спину, на диван, где ткань простыни слегка шуршит под телом.
Прохладная простыня, будто напитанная ночным сквозняком, обволакивает тело Тины, заставляя кожу покрыться россыпью мурашек. Она выгибается, тянется навстречу, прижимая к себе выше склонённую фигуру Олеси, жадно вбирая её тепло. Рука скользит к застёжке бюстгальтера, и одним уверенным движением та расстёгивается, будто всегда ждала этого момента. Тонкие бретели легко спадают с плеч, ткань стягивается и, не глядя, летит куда-то на пол.
Тина замирает, её взгляд цепляется за грудь Олеси так близко от лица мягкий изгиб, тёплая кожа, светлый ореол вокруг твёрдых сосков. Щёки мгновенно заливает румянец, уголки губ чуть дрожат в сдержанной усмешке. Она тянется ладонями, пробует осторожное прикосновение, словно боясь спугнуть.
Что ты так робеешь, будто никогда в жизни женской груди не видела, с лёгкой насмешкой говорит Олеся, опираясь ладонями по обе стороны от головы Тины
Тина лишь улыбается, быстро скользнув взглядом по её лицу, и резко подаётся вперёд, прикасаясь губами к вершинам груди.
Каждой поочерёдно неторопливо, с вниманием, лаская языком, затем чуть сильнее втягивая, а после, отстраняясь, чтобы обдать прохладным дыханием. Олеся едва слышно стонет, плечи её вздрагивают, грудь приподнимается в ответ на ласку.
Руки не удерживают, и тело Олеси, словно поддавшись собственному весу, опускается на Тину, прижимаясь грудью к груди. Их дыхания сбиваются, переплетаются. Не обращая внимания на дрожь в собственных мышцах, Олеся спускается губами ниже вдоль плеч, ключиц, к линии рёбер. Влажная дорожка языка тянется вниз, пока не достигает пупка, который она обводит медленно, круг за кругом. Сверху слышны рваные стоны и тихий скрип сжатой в пальцах простыни.
Ещё ниже мягкий поцелуй в лобок, и резкий укус, на который в ответ вырывается громкое, сдавленное «блять» и глубокий, долгий стон. Она проводит языком по следу от зубов, поднимает взгляд там, выше, Тина с приоткрытым ртом и затуманенными глазами пытается вдохнуть. Олеся отстраняется, ложится на бок, давая ей пару секунд на передышку.
Потянувшись через край дивана, достаёт из сумочки у ножек столика маленький сине-белый квадратик. Возвращается, закидывает ногу Тины на бедро, всё ещё лёжа сбоку. Зубами цепляет край упаковки и резко дёргает, как слышит:
С каких пор ты носишь с собой пробник смазки? спрашивает Тина, чуть приподняв бровь и следя, как густая капля медленно стекает между пальцами Олест.
Я знала, куда и зачем иду, шепчет Олеся, растирая жидкость между пальцами, разогревая её до тепла кожи. Не давая времени на ответ, опускает ладонь между бёдер, скользя влажными подушечками по клитору едва-едва касаясь, дразня.
Свободная нога Тины сама отводится в сторону, открывая больший доступ.
Два пальца скользят по мягким складкам, очерчивая медленные, ленивые линии. Второй рукой Олеся убирает с её лба влажные пряди, а полупустую упаковку перед этим бросает девушке на живот. Она целует щёку, скулу, уголок губ, в то время как внизу пальцы водят круги вокруг центра, ещё не касаясь самого нетерпеливого места.
Тина, тихо скуля от этих движений, прикусывает губу и выгибает спину.
Чего, моя хорошая? шепчет Олеся, чуть сильнее надавливая на клитор, чувствуя, как под пальцами дрожит каждая мышца.
Войди... выдыхает Тина, едва находя силы говорить, шепчет, дёргая бёдрами навстречу движениям. пожалуйста... -
Олеся осторожно выдавливает немного смазки на пальцы, растирает её в ладонях, чтобы она стала тёплой. Медленно скользит влажным пальцем по нежной коже Тины, направляясь к входу. Тина вздыхает, сжимая губы, когда палец осторожно входит, наполняя ее.
Ещё... тихо просит Тина, голос дрожит, а щеки заливаются румянцем.
Олеся слегка улыбается, на мгновение останавливается, затем второй палец входит глубже, двигаясь увереннее, чуть твёрже, вызывая у Тины лёгкую дрожь и неловкую улыбку.
Пальцы Олеси уверенно и плавно движутся внутри, а губы начинают исследовать тело девушки от груди, где она сжимает и ласкает нежные ткани, до рёбер, оставляя влажные поцелуи и лёгкие укусы, которые раскрашивают кожу тонкими розовыми пятнами.
Она скользит вниз, целует живот, языком обводит круги вокруг пупка, заставляя Тину тихо вздыхать и выгибаться навстречу.
Олеся задерживается у талии, касаясь губами нежной кожи, а затем мягко возвращает внимание к пальцам, двигаясь внутри уже с чуть большей силой, чувствуя, как Тина откликается и приглашает продолжать.
Горячие губы Олеси поднимаются к шее и линии подбородка, оставляя лёгкие укусы и поцелуи, полные обещаний и страсти.
Тина краснеет, неловко прижимаясь крепче, руки впиваются в плечи Олеси, глаза светятся смесью восхищения и робости.
Немного сильнее... шепчет она, с трудом пряча смущение.
Олеся улыбается с новой, игривой уверенностью. В её прикосновениях появляется больше силы, но и всё та же забота. Каждый поцелуй, каждый укус, каждое движение пальцев словно тайный диалог, в котором только им двоим ведомо, как найти нужный баланс между нежностью и страстью.
Она снова прикасается к клитору, пальцы едва сжимают, вызывая дрожь по всему телу Тина. Девушка тихо всхлипывает, её дыхание учащается, а руки цепляются за плечи Олеси, будто ищут опору.
Опустись... тихо скулит Тина, дрожащей рукой мягко надавливая на затылок Олеси.
Слушай, ты такая требовательная сегодня, с улыбкой отвечает Иванченко, но не отказывается, нежно опускаясь ниже. Её губы быстро накрывают пах, чувствуя на языке лёгкий, немного неприятный привкус неестественной смазки.
Она не обращает внимания и решительно начинает ласкать промежность, плавно и уверенно двигая губами и языком, точно попадая в самые чувствительные точки. Тина тихо вздыхает, расслабляясь в этих прикосновениях, её тело отвечает на каждое движение Олеси, переполненное доверием и растущим желанием.
Язык мягко скользит по тонкой складке, осторожно обводя её, словно изучая нежный рельеф, где каждая мелочь откликается на малейшее прикосновение. Лёгкое давление языка вызывает едва уловимую дрожь по коже Тина невольно сжимает мышцы, словно цепляясь за это ощущение.
Губы Олеси нежно прижимаются к коже, ощущается тонкая теплота от дыхания и близости, смешанная с лёгкой влажностью. Иногда губы слегка сжимаются, будто в мягком поцелуе, оставляя после себя едва заметный след, как будто шёпотом говорит: «Ты здесь, а я рядом». Язык медленно массирует клитор, мягко поглаживая, то более плотно прижимаясь, то скользя нежно, вызывая лёгкую пульсацию в глубине Тины.
Каждое движение Олеси вызывает микроскопические отклики: Тина вздрагивает, её мышцы внутренне напрягаются и расслабляются, словно волны, подчиняясь ритму губ и языка. Тело словно слышит и отвечает на каждый нюанс крошечные мускулы реагируют на мягкое давление, а кожа в ответ становится ещё теплее, чуть влажной от возбуждения.
Олеся улавливает каждый вздох, каждый маленький звук, тихий вздрагивающий вздох, лёгкое подёргивание бёдер. Её руки скользят по бёдрам Тины, ощущая нежность и упругость кожи, лёгкое напряжение мышц под пальцами. Давление пальцев точно выверено ни слишком сильное, чтобы не нарушить хрупкую границу, ни слишком лёгкое, чтобы не потерять связь.
Язык вновь охватывает клитор, слегка надавливая, вызывая более глубокий вздох и небольшой стон, который прорывается из груди Тины. Её дыхание становится прерывистым, кожа покрывается мелкой гусиной кожей, по всему телу разливается тепло, похожее на мягкий, непрекращающийся пожар.
Губы Олеси двигаются аккуратно и решительно, она то прикусывает, то нежно сосёт, оставляя после себя тёплые следы, словно обещая нежность и страсть одновременно. Тина закрывает глаза, позволяя себе полностью раствориться в этом чувстве, её тело расслабляется, мышцы частично отпускают напряжение, отдаваясь мягким ласкам и взрывам приятных ощущений.
Олеся продолжает нежно исследовать, ощущая влажность, тепло и лёгкую дрожь кожи под губами. Язык скользит плавно, но настойчиво, обводя клитор мягкими круговыми движениями, слегка надавливая на него. Она чувствует, как мышцы вокруг непроизвольно напрягаются и расслабляются, отдавая каждый толчок в её рот. Тело Тины всё больше откликается бедра непроизвольно поднимаются, стараясь глубже прижаться к Олесе.
Ладони Олеси ещё крепче сжимают бёдра, большой палец гладит внутреннюю сторону, едва касаясь тонкой, чувствительной кожи в паху. Одновременно с языком она усиливает давление, разжигая желание. Тина дрожит, дыхание сбивается, короткие, прерывистые вздохи вырываются из груди. Плечи напряжены, руки сжимаются в тёмных волосах, пальцы нежно впиваются в кожу головы, словно пытаясь задержать мгновение.
Постепенно Тина начинает сжимать мышцы более интенсивно сигнал надвигающейся волны. Её ноги дрожат, колени слегка расходятся, открывая Олесе полный доступ. Тина выгибается, дрожа всем телом, дыхание становится прерывистым, голос едва слышным, наполненным болезненным губы наслаждением. Она пытается сдержать стон, но не может непроизвольно раскрываются, издавая мелодичный, но громкий звук. Язык поднимается выше, губы ласкают и посасывают клитор, чередуя с нежными, но глубокими укусами, вызывая короткие вздохи и тихие стоны. В этот миг мышцы резко сжимаются, тело сжимается в комок, дрожь пробегает по ногам и устремляется вверх, разливаясь волнами. Глубокий вздох рвётся из груди.
Олеся не отстраняется, а напротив упорно продолжает ласки, позволяя Тине прожить каждый толчок полностью. Её руки крепко охватывают бёдра, пальцы впиваются в мягкую кожу, словно удерживая девушку от падения. Влажность, жар и ритм нарастают.
Постепенно Тина успокаивается, мышцы расслабляются, тело, словно тает в объятиях Олеси. Её руки нежно перебирают волосы, гладят шею и плечи, в то время как Олеся медленно отстраняется, поглаживая бедро.
Придвинувшись ближе, Иванченко нежно целует в лоб, оставляя после себя тепло и покой, и шепчет:
- Теперь я могу отпустить тебя со спокойной душой.
