Не выход

Изуку только просыпаться. Тот уснул наверное час назад, за столом где проверял контрольные работы учеников. Чуть вздохнув , изуку с легкой болью в позвоночнике от плохой позы для сна закинул быстро все тетради в свою сумку. Переодевшись в глаженный пиджак и новый галстук который был мерчем бакуго. Посмотрев на этот галстук вновь,изуку слегка сдавил его в руках и покраснел,снимая тканевую "веревку" с небольшим отличительным знаком Героя номер 15. Изуку взял обычный жёлтый галстук из шкафа и завязав его на шее чуть поправил. После чего зевнув он вышел на кухню и кинул сумку с тетрадями на диван. Поставив греться чайник на электронную плиту изуку закурил сигарету с запахом.. Кажется вишни? Мда, классика "винишко тян 2017", пролетело в голове изуку. Но вкус все равно был приятным. Он любил экспеементировать с разными вкусами сигарет. Ваниль, клубника, вишня, мята. Но никогда не обычные, они слишком не вкусно пахнующие и привлекают к себе внимания со стороны других. Взяв чайник с плиты он сделал себе крепкий кофе, но чуть отпив его он все таки поморщился и взяв ложкой 3 кубика сахара кинул их в кофе. Как бы учитель Юэй не пытался, но от сладкого отказаться не может. Наконец то допив взял сумку и вышел из квартиры что тот купил на свои деньги с зарплаты и компенсации после войны. Скучное начало дня на улице начиналось с ожидания метро на остановке , толпы в поезде, иногда помощи девушкам от домагания или помощи от кражи чего либо. Иногда его узнавали либо дети либо подростки. Иногда тот выдел своих учеников или учеников юэй, здоровался. Выход из душного поезда и иногда вспотевшая спина. Взять холодной дешевой газировки из автомата.. Почему это так циклично? Изуку идет до юэй, заходит в престижном училище для героев и почти сразу налепляет свою нелепую улыбку , которая выходит кривой из-за Шрама на левой щеке. Уроки проходят обычно, единственное что радует, так это то что его друг детсва должен прийти помочь с тренировкой его учеников. Я не могу тренировать даже собственный учеников без причуды. Урок с каччаном проходит хорошо, но некоторые ученики слегка потрепаны от жестоких приемов бакуго. —изуку, ты в норме? —а? Неожиданный вопрос застал в расплох, смотря на всех выпустившихся из класса А лишь Мидория теперь просто учитель, в отличии от других что сейчас преданы своей работе героев. Но Деку не понимал одного, он выглядит как то не так? Почему ему задают этот вопрос —все хорошо Каттян, а ты как? —я спрашиваю теб- —ох, а как твоя рука? Я наблюдал за боем и один из моих учеников наступил тебе прямо на руку —все хорошо —точно? Я беспокоюсь о тебе Бакуго взял изуку за плечи что сидел за своим столом в кабинете класса А —я сейчас спрашиваю о тебе, задрот —я же уже отвечал.. Все хорошо Каттян. Может лишь чуть не выспался Изуку при вспоминании сна слегка убрал очки с переносицы и потер глаз, после чего своими "кукольными" и "пучеглазыми" глазами посмотрел на Кацуки —Изу, у тебя из зо рта воняет сигаретами Изуку слегка удивленно смотрит на Кацуки после чего слегка отводит взгляд куда то в бок вспоминая что про Герой слегка целовал его сегодня, после чего слегка поморщился. Похоже это и причина это беспокойства —Ах, ты об этом, на остановке Ока я ждал поезд кто-то курил, возможно из за этого я пахну ими.. Кацуки на эти слова чуть с презрением посмотрел на зеленоволосого,цокнув подошел ближе к столу учителя и притянув за галстук поцеловал изуку, впуская в рот язык блондина. Изуку слегка покраснев оддался поцелую но Кацуки отстранился от него вытирая свои губы —Ага, ври ещё Изуку наклонил голову вниз , слегка вздохнул —Каттян, мы уже взрослые, это нормально —Нехера это не нормально! Ты чертов Ботан, губил своё здоровье всегда, а особенно в старшей школе со своими вечными переломами! Не можешь ломать руки и пальцы решил убить лёгкие?! Изуку смотрит на Кацуки чуть с удивлением, поправляет свой галстук что был слегка испорчен блондином —Каттян, ты много работаешь, я много работаю. Ты не сможешь уберечь меня от всего . Мы встречаемся то редко —переезжай ко мне Изуку с распахнутыми глазами смотрит на Кацуки что выглядел обсолютно спокойным —я давно хотел предложить, а щас повод появился. У меня большая квартира в отличие от твоей каморки, так что для твоего мерча места хватит, Ботан. Кацуки чуть ухмыляется после чего кладет руку на плечо изуку —да и мой дом находится ближе к юэй чем твой. Одни плюсы как видишь Изуку отворачивается, думает ад таким прекрасным предложением —о, это был не вопрос. Грузчика я могу попросить сегодня вещи перенести а завтра уже можешь жить у меня. Как хорошо что завтра выходные Изуку весь красный смотрит на Кацуки, немного прячет свои щеки в руках и смотрит в Пол —а ты уверен?.. —Ага. Так что собирайся, Мидория Сенсей После переноса вещей изуку и самого изуку в квартиру Кацуки , изуку стал разбирать вещи, которых на этот раз было не так много как считал про герой, что его слегка беспокоило пару игрушек с мерчём,немного фигурок и несколько галстуков с расцветкой некоторых из друзей мидории. Почти весь стол мидории был забит тетрадями и бумагами, которые приехали вместе с ним —если что ещё одной кровати тут нету, будем спать вместе —чего?.. Слегка дрожащим и весь красный изуку смотрит на Кацуки что стоял щас в домашней одежде —что слышал, не беспокойся не буду тебя трогать. Наверное Изуку отводит взгляд после чего смотрит в окно комнаты где он расположился. Балкон. Совпадение? —у меня все бумаги разобраны и проверять нечего, пойдем спать если ты хочешь? Кацуки чуть хмыкнул и кивнул после чего изуку пошёл за про героем что привёл его в свою комнату. Было довольно комфортно, мягкие цвета в комнате изуку нравились. Лёг сначало Каттян после чего чуть красный изуку тоже лёг за ним в кровать. Те были повернуты друг от друга, но зеленоволосый все таки повернулся —Каттян, могу я тебя обнять? Кацуки чуть кивнув увидел как к нему приближаются обнял изуку в ответ и провёл рукой по волосам владельца щёк с веснушками. Почти сразу те уснули Изуку проснулся по среди ночи и вскочил с кровати трудно дыша. Он посмотрел на Кацуки что мирно спал. Быстро встав он направился в свою комнату и взяв таблетки из своего Камода закинул одну в рот, после чего вздохнул и вышел. Подойдя к спальне Изуку застыл на пороге спальни, наблюдая за спокойным дыханием Кацуки. Ритмичный подъем и опускание грудной клетки блондина действовали как якорь, медленно возвращая его к реальности. Гул в ушах стихал, ледяная дрожь в пальцах отступала. Он тихо пробрался обратно в кровать, стараясь не потревожить одеяло, и устроился спиной к Кацуки, втягивая носом знакомый, успокаивающий запах — смесь нитроглицерина,что поход на запах карамели, мужского одеколона и чего-то неуловимо своего, кацукиного. Но уснуть не получалось. Мысли метались, цепляясь за обрывки кошмара: пыль, томура, егоруки которые он потерял на минут пять Вдруг сильная рука обвила его талию и притянула к горячей спине Кацуки. — Опять? — хриплый от сна голос прозвучал прямо у него в волосах. Изуку напрягся, затем медленно выдохнул, позволяя теплу другого тела растворить остатки внутреннего холода. — Прости, что разбудил. — Не будил. Просто ворочаешься, как раненый кот. — Кацуки не отпускал его, дыхание стало ровнее. Утро началось не с будильника, а с аромата кофе и приглушенного стука ножа по разделочной доске. Изуку вышел на кухню, потер глаза и увидел Кацуки у плиты. Блондин, в простой черной футболке и спортивных штатах, возился с яичницей. На столе уже стояли две кружки: одна — с черным кофе, другая — с темной жидкостью, в которой плавали три кристально белых кубика сахара. — Сам не ешь, а мне готовишь? — Изуку сел на высокий стул у барной стойки. — Не охуей. Для себя тоже делаю. Просто ты встал позже, — Кацуки бросил на него быстрый оценивающий взгляд. — Выглядишь получше. — Спасибо тебе. За… все. — Заткнись и ешь. После завтрака Кацуки объявил, что у него дежурство, и ушел, хлопнув дверью. Изуку остался один в новой, чужой, но уже не пугающей тишине. Он закончил расставлять свои книги по полкам, развесил пиджаки в шкафу. На комоде в спальне он поставил единственную фотографию в рамке: они с Кацуки на выпускном, оба в костюмах, уставшие, но улыбающиеся, плечом к плечу. Вечером Кацуки вернулся с продуктами. Ужин прошел в спокойном, почти домашнем молчании, прерываемом лишь редкими замечаниями о работе. — Завтра тренировка у третьего курса в спортзале «Гамма», — сказал Кацуки, отодвигая тарелку. — Придешь? Без твоих нудных теоретических вставок младшие идиоты все неправильно сделают. — Это приглашение? — Изуку улыбнулся. — Приказ. В десять. Не опаздывай. Когда они снова легли, на этот раз Изуку сразу придвинулся ближе, и Кацуки, не говоря ни слова, обнял его. На этот раз кошмары не пришли. Прошла неделя. Жизнь встроилась в новый ритм. Изуку действительно тратил меньше времени на дорогу, а вечера теперь не утопали в тоскливом одиночестве над стопками тетрадей. Даже если Кацуки был на дежурстве, его присутствие витало в квартире — в забытой на спинке стула куртке, в специфической заботе, в запахе острого соуса, который блондин добавлял куда только можно. Однажды после тренировки, когда ученики уже разошлись, а они собирали инвентарь, Кацуки внезапно спросил: — Таблетки эти… они помогают? Изуку, поправляя мат, замер. — Да. В основном. — Хрена «в основном». Психотерапевта смени. Или позови того, старого, что с нами в госпитале работал. Я договорюсь. — Каттян, не надо… — Надо. Я же сказал, не уберегу от всего. Но от такого — постараюсь. — Кацуки выдержал его взгляд, и в его глазах не было привычного гнева, только упрямая, несгибаемая решимость. — И сигареты выкинь. Все. Найденные — в мусорку. Изуку вздохнул, но кивнул. Он знал, что спорить бесполезно. И, что странно, не хотел. В тот же вечер он достал из ящика своего нового письменного стола пачку с вишневым ароматизатором. Посмотрел на нее, помял в руках. Запах был все таким же притягательным, обещающим мимолетное, дурманящее забвение. Затем он подошел к балконной двери в своей комнате — той самой, что выходила на балкон. Распахнул ее и занес руку, чтобы швырнуть пачку в ночь. — Эй, идиот! — раздался оклик из гостиной. — Не сори с балкона! У нас внизу двор, а не помойка! Изуку фыркнул, закрыл дверь и пошел на кухню. Он выбросил пачку в ведро под раковиной, где уже лежали очистки от картошки, которые Кацуки только что чистил. — Доволен? — спросил он, возвращаясь в гостиную, где Кацуки щелкал каналами. — Пока нет. Завтра проверю мусор. — Ты невыносим. — Знаю. — Кацуки потянулся, положив ноги на журнальный столик. — А ты привыкай. У тебя вся жизнь впереди. Изуку сел рядом, привалившись к его плечу. По телевизору показывали скучные новости. За окном шумел город. В этой квартире пахло едой, стиральным порошком и их общим, пока еще новым, бытом. Это не было идеально. Они оба были с трещинами, с грузом прошлого, с плохими привычками. Но это было прочно. Настояще. Он закрыл глаза, слушая ровное биение сердца Кацуки под ухом. «Вся жизнь», — подумал Изуку. И впервые за долгое время будущее не казалось ему скучной, выцвевшей прямой. Оно было неопределенным, сложным, но теплым и живым. Как вот это плечо под его щекой. Как этот дом.