Последняя битва акромантулов

В ночь с 1 на 2 мая 1998 года, когда в один момент были приготовления к масштабной битве за замок школы чародейства и волшебства Хогвартс, а потом эта битва, собственно, началась, акромантулы, большие, размером с лошадей, быков, а кто и с медведей или небольших слонов пауки-людоеды, обитавшие в мрачном, весьма жутком Запретном лесу, приняли сторону и выступили в поддержку напавших на замок Тёмного лорда и его людей, именовавших себя Наслаждающимися смертью. Сделали это акромантулы не вполне охотно - Тёмный лорд и вся эта его свора из одних только сотен трёх или четырёх человек притащились в Запретный лес, в те тёмные дебри, которые акромантулы считали своими и на территории которых неизменно поедали всякого встречного человека. Эти Наслаждающиеся смертью, которые все были в чёрном и один другого страшнее, недвусмысленно дали акромантулам, что их дебри Запретного леса уже не вполне их, и что акромантулам вообще лучше принять участие в нападении на замок в обмен на возможность полакомиться каким-то количеством свежего человеческого мяса (защитников Хогвартса, разумеется). Акромантулы под влиянием своего вожака, самого старшего их самца по имени Леониг согласились без особых раздумий, ибо акромантулы больше склонны к поеданию чего-то, чем каким-то серьёзным раздумьям и размышлениям. Правда, когда битва за Хогвартс началась, а произошло это при наступлении полуночи и заодно 2 мая, акромантулы проявили себя не очень последовательными союзниками - кто-то из них, не особо разбирая, кто из людей союзник, а кто враг, нападал на тех из них, кто просто был рядом, на глаза попадался… По большому счёту, акромантулам было все равно, кого есть, главное, что имеется такая возможность, а уж за что там все эти люди воюют и почему активно друг друга убивают, да ещё и посреди ночи… О причинах столь масштабной и кровавой битвы одних людей против других акромантулы даже особо и не задумывались - мозги были простоватые. Да, мозги у акромантулов весьма простоватые и сконцентрированы в основном на еде и такого рода мыслях. Впрочем, акромантулы были определённо умнее совсем уж безмозглых и медлительных троллей, могли даже понимать и проговаривать человеческую речь. Как бы то ни было, акромантулы в битве за Хогвартс вроде бы были на стороне Тёмного лорда, но на самом деле нападали и на его людей, а после того, как они пленили и уволокли в Запретный лес одного защитника Хогвартса, то с подачи Леонига вообще дезертировали, остались в своих дебрях и, разве что послав нескольких разведчиков, стали ждать, чем же закончится эта непонятная, но точно кровавая бойня людей. Разведчики возвращались и докладывали, что, если они всё правильно поняли, Тёмный лорд и его люди разбиты, тогда как защитники Хогвартса победили, но, потеряв многих из своих, рыдают над трупами погибших и, похоже, ни о чём ином особо не думают, сходя на этой почве с ума. Один из разведчиков доложил также, что 2 мая, уже утром, при светлом небе и до разгрома Тёмного лорда и его людей, в битву вмешались кентавры Запретного леса, которые, хоть и ненавидели людей, а приняли сторону людей из замка и резко атаковали Тёмного лорда с его сворой. Впрочем, уже вечером 2 мая, с закатом кентавры ушли все в Запретный лес, так что, наверно, в случае чего они не смогли бы быстро примчаться на выручку людям из замка, да и, наверно, не стали бы это делать снова, кто их знает… Каждый из разведчиков докладывал в том духе, что люди из замка небдительны, что они лишний раз не покидают собственно замок, а если кто и покидает, то лица у них у всех грязные какие-то, сероватые, глаза или печальные, или выпученные… Словом, Леониг всё это слушал, слушал, а в один момент, уже поздним вечером 3 мая, при свете звёзд и неполной луны, в комфортное для акромантулов время суток, потому что дневной свет они просто терпеть не могут, удумал снова бросить многочисленных своих братьев и сестёр на замок. Вряд ли разведчики сообщили ему абсолютно всю нужную информацию для организации успешной атаки, но разве Леонига это сколь-нибудь тревожило? В том-то и дело, что нет - у Леонига мозг был устроен просто, и тщательно продумывал Леониг редко что и редко когда, да, наверно, даже ещё и не было у него какого-то такого опыта… Зато у Леонига было желание покомандовать сородичами и просто полакомиться свежим человеческим мясом, тем более, что в ходе недавней атаки акромантулам как-то особо не довелось наесться вдоволь - слишком уж спонтанно они действовали, да и, наверно, не очень охота им было нападать на замок по прихоти этих Наслаждающихся смертью. Вот самим, не выполняя ничьих, кроме, как своего вожака, приказов, это пожалуйста - когда Леониг сказал сородичам, что они снова рванут на замок и уж на этот раз не будут канителиться, а будут действительно бросаться на людей из замка и съедать их, никто и не подумал ему возразить, тем более, что акромантулы склонны к подчинению вожаку во всём. - Мы, акромантулы, просто съедаем своих мертвецов, и всё, а эти люди придают своим мертвецам слишком большое значение, могут сутками рыдать над их дохлыми телами, что-то там кричать, вспоминать… - сказал в один момент Леониг, обращаясь ко всем своим собратьям каким-то громким и жёстким голосом, который весьма выделял его среди других акромантулов Запретного леса. - Они слишком много думают о своих мертвецах, и в этом их слабость. Этой слабостью мы и воспользуемся… Они думают, что победили всех врагов, и что больше их никто не атакует, особенно посреди ночи. Глупые людишки… Прошлой ночью они все большей частью спали прямо там, посреди руин этого своего замка, на ногах если кто и был, так этого было недостаточно… Словом, мы атакуем, атакуем внезапно и быстро, чтобы как можно скорее насладиться свежим человеческим мясцом. Уж сегодня сыты будут все... Короче говоря, Леониг такое наговорил, что акромантулы без колебаний согласились рвануть на замок, едва Леониг прикажет. Он вроде бы даже постарался получше объяснить собратьям, как им лучше атаковать замок, с каких сторон, как получше, на сколько групп разделиться, чтобы людям из замка тоже пришлось разделиться, и чтобы они не смогли действовать слаженно… И всё же Леониг учёл не всё, что надо было учесть, хотя б потому что информация в его распоряжении была неполная, да и не был он каким-то гением успешных нападений на замки - не человек ведь из числа каких-то умных волшебников или там маггловских военных… Всё это было усугублено тем, что Леониг не особо думал о том, что будет с его братьями и сёстрами, когда они, собственно, атакуют, а то и вообще не думал - для него главное было напасть, наесться досыта, а там уж… К тому же Леониг думал, наверно, даже больше о себе и о своей сытности, чем о своих братьях и сёстрах. Как бы то ни было, отсутствие у Леонига достаточной изощрённости планирования, да даже элементарного ума, понимания того, что вообще надо делать при нападении на замок и проведении соответствующего наступления, если не сорвало атаку акромантулов полностью, то точно во многом нарушило с самого начала. Напасть внезапно, резко ни черта не получилось - какой-то не спавший человек из замка, мужчина, судя по какому-то очень громкому, слышному на всю территорию замка голосу, буквально воскликнул: - Тревога! Акромантулы! Тревога! Акромантулы! Не то, чтобы акромантулам совсем уж не удалось на кого-то напасть и кого-то съесть, но на ноги резко встало весьма большое количество людей из замка, вследствие чего расчёт Леонига на нападение врасплох полетел ко всем чертям практически сразу. К тому же Леониг явно слишком положился на то, что люди из замка слишком сильно горюют по своим мертвецам и потому не смогут быстро и успешно отразить атаку акромантулов. Люди из замка, может, и горевали по своим мертвецам, и горевали сильно, но, судя по тому, что началось вскоре после появления акромантулов у замка, они смогли не просто своевременно встать, но и как-то быстро мобилизоваться и без каких-то долгих и подробных предварительных приготовлений вступить в бой с атаковавшими замок здоровущими пауками, которые были большей частью чёрного цвета, и которые были 8-глазые и 8-ногие. Люди из замка не просто смогли в большей части ситуации вовремя приступить к обороне, они ещё и действовали более решительно, резко и слаженно, чем акромантулы, вследствие чего Леониг быстро понял, что его план блестящего нападения провалился практически сразу, и даже растерялся, ведь действовать при резко, круто изменившихся обстоятельствах и как-то импровизировать, менять всё на ходу акромантулы не могут так хорошо, как люди, просто потому что люди быстрее соображают, да и действуют быстрее. Явно быстро захлебнувшаяся атака акромантулов усугублялась ещё и тем, что люди из замка массово колдовали, просто потому что все были при волшебных палочках. Некоторые акромантулы помнили, как эти же люди применяли против них какие-то заклинания в недавней битве за замок. Правда, тогда люди из замка бились не столько с акромантулами, сколько с другими людьми, тогда как против акромантулов применяли какие-то слабые, чуть ли не безвредные заклинания. Теперь же люди из замка были настроены куда как решительнее и яростнее, а все свои усилия и всю мощь своих волшебных палочек определённо направляли именно на акромантулов, потому что других каких-то противников у людей из замка теперь не было. До определённых акромантулов в один момент дошло, что люди из замка, может, и оплакивали своих мертвецов, но точно не были слабы, а наоборот быстро встали, быстро сориентировались, быстро поняли, что делать, и стали обороняться с использованием волшебных палочек. Люди из замка вовсе не казались какими-то слабаками, думающими только о своих мертвецах, нет - они оказались решительны, решительны и жестоки. Да, решительны и жестоки - это акромантулы быстро поняли и по выражениям лиц людей из замка, и по яростным их крикам, и по резким движениям, и по применяемым заклинаниям. Впоследствии акромантулы не помнили, когда это началось - вроде бы небо было ещё тёмным и со звёздами, но, как бы то ни было, кто-то из числа людей из замка, какой-то парень с таким свирепым лицом, какому позавидовал бы вожак кентавров Бэйн, нацелил свою волшебную палочку на одного из акромантулов и громко, явно яростно воскликнул «Круцио!». После этого из волшебной палочки последовал жуткий, ярко-красный свет, в то время как акромантул ощутил страшнейшую боль во всех своих 8 ногах - ощущения были такие, словно ноги горят, или словно внутри есть что-то, что уничтожает всё тело изнутри, причём уничтожает медленно, долго… Акромантул стал дёргаться и пищать, что есть мочи, тогда как вскоре после этого уже не только тот разъярённый парень использовал против акромантулов эту жуткую магию, известное среди волшебников как Круциатус - тёмное, изощрённое, непростительное в силу крайней жестокости и мучительности заклятье, которое срабатывало только если соответствующему человеку действительно хотелось, чтобы жертве было больно. Тому парню как раз действительно хотелось, чтобы акромантулу было больно, и ему было больно. В какой-то момент весьма большому количеству людей из замка как-то то ли спонтанно, то ли согласованно, стихийно как-то тоже захотелось, чтобы как можно большему количеству акромантулов было больно. Да, по какой-то причине во многих десятках защитниках замка пробудился такой вот нечеловеческий, тёмный, зверский, дикий какой-то садизм, желание не просто отбить атаку акромантулов, но и сделать им больно, так больно, чтобы они дёргались, пищали, чтобы они поняли, что бывает, когда резко атакуешь людей, которым и без нападения акромантулов было, мягко говоря, хреново… Эти люди ведь стрессовали, и стрессовали сильно, а тут на них опять рванули эти грёбаные пауки-людоеды. Как следствие, много кто из людей просто не мог уже никак сдерживать имевшийся внутри гнев, ярость… Всего этого было предостаточно и без нападения грёбаных акромантулов, а уж когда ещё и они притащились… Гнев, ярость… Всё это надо было на ком-то излить. Собственно, на ком, как не на акромантулах? Эти грёбаные акромантулы напали первыми, так что обороняться было вполне правильно, а уж как обороняться… На это было похрен, ведь, во-первых, акромантулы напали первыми, а во-вторых, это было грёбаное дикое зверьё, склонное, к тому же, к людоедству. Ну и что, что это зверьё вроде как могло чисто теоретически понимать и проговаривать человеческую речь? Все равно это именно зверьё, причём зверьё худшего, наверно, сорта. Против такого зверья хороши любые средства, плевать, какие именно - в случае с таким монстром, как грёбаный акромантул, главное выжить, а уж как выжить… К тому же это грёбаный паук-людоед, и в случае с ним всё максимально просто - или он тебя, или ты его, третьего, компромиссного какого-то варианта в принципе быть не может. И потом, думать, придаваться моральным каким-то колебаниям, размышлениям каким-то было, как правило, некогда - надо было защищаться от грёбаных акромантулов, тем более, что их было довольно-таки много, и напирать они пытались так резко и так жёстко, как получалось. Люди из замка отвечали всё большей с каждым часом жестокостью и даже всё более изощрёнными пытками. Да, да, в какой-то момент немалое количество людей из замка перестало вообще испытывать какие бы то ни было моральные колебания или что-то в этом роде, они даже перестали различать оборону и нападение, причём нападение жесточайшим образом. Никто, однако, ни о чём таком не задумывался, не колебался, не останавливался, ведь ярость у всех была неконтролируемая, а на этих мерзких 8-глазых и 8-ногих тварях было просто необходимо отыграться, просто потому что бои всё продолжались и продолжались, словно этих грёбаных акромантулов было бесчисленное полчище. Как следствие, много кто, и взрослые, и юноши с девушками считали необходимым не просто отразить атаку того или иного акромантула, даже не просто убить его (имелись эпизоды использования убийственного непростительного заклятья Авада Кедавра с жутким ярко-зелёным светом из палочек), а именно запытать его, запытать его, потому что это был зверь, тогда как на такое вот мерзкое зверьё, на таких монстров не распространяются какие бы то ни было общечеловеческие принципы, общечеловеческие законы какие-то, гуманизм какой-то… С Наслаждающимися смертью защитники замка потому не были столь жестоки и изощрённы, что, как ни крути, это тоже были люди, и в голове такого рода мысль неизменно была, хотя злость с яростью тоже вроде бы были… В общем, с акромантулами всё было совершенно иначе и, кажется, проще, гораздо проще - в конце концов, тот же Круциатус по закону нельзя было использовать только против людей, тогда как о животных, особенно об акромантулах речи там вообще не шло. Как следствие, в ночь с 3 на 4 мая многие защитники замка были так же решительны, как и жестоки, а какие защитники, такие и заклятья - не Круциатус, так Диффиндо, например, режущее заклятье или Бомбарда, заклятье взрыва, кто-то даже усиленное Бомбарда Максима использовал… Много кто пытался хотя бы отчасти ослепить акромантулов, просто чтобы им было побольнее, вызвать у них страшнейшую боль в ногах, кровотечения да посильнее… Убивали с использованием Авада Кедавра, как правило, отнюдь не сразу, а по удовлетворении жуткими со стороны, едва ли хотя бы вполовину описуемыми мучениями акромантулов. Акромантулы понятия не имели, сколько уже продолжаются бои на территории этого замка, сколько они уже сражаются и на открытом воздухе, и внутри замка, но в один момент наступило часов 5 утра - время рассвета. Луна и звёзды уже исчезли, начался рассвет, чему акромантулы едва ли были рады, в то время как небо обрело бледно-голубой цвет, возникшие же и прекрасно видные теперь небольшие и редкие облака были белые. Уже наступило утро, причём весьма светлое и всё более яркое по мере подъёма вверх солнца, а бои у замка и внутри него всё продолжались. На открытом воздухе, в одном дворе замка, посреди многочисленных и не убранных ещё развалин, посреди несмытой ещё крови, целых рек несмытой ещё крови в один момент был загнан в ловушку, окружён сразу шестью людьми один из акромантулов. Он был больше многих своих братьев и сестёр, размером с медведя, с волосатыми, мохнатыми ногами, почти что весь чёрный, тогда как бледно-розового какого-то цвета были лишь редкие пятна, самок крупное из которых было у тех четырёх глаз, что были у него справа. Из-за такой внешности данного акромантула можно показаться, будто бы кто-то однажды облил его бледно-розовой краской, причём точно в правые глаза. Как бы то ни было, акромантул этот был уже неслабо замучен - 4 глаза из 8 ничего не видели, 2 ноги совсем отказали, тогда как остальные 6 страшно тряслись всякий раз, когда против него опять применяли это Круцио, которое он уже столько раз слышал… Шестеро окруживших его человек, 2 взрослых женщины и 1 мужчина, двое парней и 1 девушка, были все со злостными, свирепыми лицами, и явно настроены были если не применить на акромантуле с бледно-розовыми пятнами пыточное заклятье, то уж точно убить его через заклятье Авада Кедавра. Эти шестеро блокировали акромантула резко и так, чтобы у него не было возможности куда-то отойти, потом двое сзади применили Круцио, в то время как 1 парень спереди, какой-то черноволосый, в круглых прозрачных очках, бледно-сероватый и худой, смотрел на происходящее злостно-удовлетворённо. Рядом с ним стоял какой-то парень повыше с огненно-рыжей каре, веснушчатым, бледно-серым каким-то лицом и чуть помускулистее того, что был в очках. Он тоже, кажется, был удовлетворён тем, сколь злостно и сколь охотно пытают акромантула, тогда как по окончании пытки тот, что был в очках, сказал: - Пора ему, пожалуй, и подохнуть, отправиться в гости к уже сдохшим себе подобным и этому их Арагогу или как там его звали… В глазах этого парня возникли какие-то злостно-безумные огоньки, как и явная решительность убить акромантула с бледно-розовыми пятнами через применение заклятья Авада Кедавра. С перекошенным от злости лицом поднял парень правую руку. В руке этой была как раз волшебная палочка, которую парень явно собирался нацелить на акромантула. Парень явно нервничал, но ни правая, ни левая его рука при этом не тряслась. Напротив, парень как будто старался демонстрировать решительность, прежде всего решительность намерения убить акромантула. Он уже начал произносить нужное первое слово, как кто-то откуда-то громко прокричал: - Нет! Нет! К искреннему изумлению что акромантула, что окруживших его людей к месту соответствующих событий подбежал, буквально загородив собой акромантула, огроменный, за 2 места массивный мужчина с очень длинными чёрными волосами и чёрной кустистой бородой, очень крупными руками и ногами и таким же желтоватым, как и потным лицом. Одет он был в какую-то очень простоватую, дешёвую, бледноватую одежду, поверх которой была длинная кротовая шуба. Загородив собой акромантула, этот мужчина резко посмотрел по сторонам, после чего не менее резко растопырил левую руку влево, а правую - вправо. Казалось, он готов был защищать акромантула, отчего недоумевали и шестеро окруживших акромантула людей, и сам этот акромантул. - Отойди, Хагрид! - весьма громко и резко сказал парень в очках. - Чё ж эт делается? - заговорил Хагрид очень громким, трубным каким-то голосом. - Вы… Вы чё творите? Непростительными заклятьями кидаться, Круциатус этот повсюду применять! Что… Что с вами такое произошло? Что… Что с нами такое произошло? Что это за мясорубка? Что же мы все делаем? - Мы обороняемся, Хагрид, только и всего, - холодно ответил рыжий парень. - Да, и при обороне от этих мерзких тварей хороши любые грёбаные средства, - так же холодно сказал парень в очках. - Это мерзкие животные-людоеды, которые уже второй раз напали на Хогвартс и которых мало просто взять и просто убить, Хагрид! Вот этих… Вот этих монстров просто убить и всё?! Нет! - Невозможно! - прокричал, в свою очередь, Хагрид. - Не должно так быть, не должно! Мы ведь… Не за то ведь мы сражались! Круциатус… Это ведь заклятье Наслаждающихся, этих проклятых маньяков! Как мы… Как мы могли опуститься до их уровня?! Как мы… Как мы могли стать такими же? - Мы не такие же, понятно? - прошипел рыжий, но так злостно, что было более, чем понятно - он в ярости. - Они тоже, помнится, применяли и Круциатус, и всё такое в этом духе, и вовсю, - твёрдо ответил Хагрид, - и если мы тоже вовсю применяем Круциатус и пытаем не менее изощрённо, чем Наслаждающиеся, чем мы тогда лучше них? - Брось, Хагрид, мы обороняемся от этого мерзкого зверья, которое на нас напало, и тут всё просто - или мы их, или они нас! - буквально взревел парень в очках. - Это уж, видать, не оборона, - заявил в ответ Хагрид, - это уж пытки, геноцид какой-то! Наслаждающиеся тоже ведь пытали и геноцидили, и совсем недавно, с той лишь разницей, что не акромантулов, а магглорождённых, всех тех волшебников, которые бросили вызов их тирании! - Что?! Да как ты можешь приравнивать жертв Наслаждающихся к этим… этим отбросам?! - Всегда, что бы ни случилось, Гарри, надо человеком оставаться… - А они, эти грёбаные пауки, были людьми?! Вели они себя по-человечески, а?! Нет, они припёрлись сюда, чтобы сожрать нас, и если бы у нас не было волшебных палочек, если бы мы не могли колдовать, они бы уже нас сожрали! - Отойди в сторону, Хагрид! - рявкнул рыжий. - Да, и не заставляй нас применять силу! - поддержал рыжего парень, которого Хагрид назвал Гарри. - Что, и против меня Круциатус применишь?! - рявкнул в ответ Хагрид. - Если так, то для тебя, кажись, уже ни свата, ни брата, ничего святого нет! Не для того ведь твои папа с мамой защищали тебя тогда, в ту ночь… Не для того, да! Что бы они сказали, если бы были сейчас здесь и видели вот это вот всё? Ты, вы… Вы все так озверели, что и не заметили этого, это как будто и не вы! - Не неси чушь, Хагрид, это не мы озверели, это эти акромантулы на нас ринулись! - Все равно, тот Гарри, которого я знал, не стал бы ничего такого делать! Не стал бы, да! Это… Это безумие какое-то! - Это не безумие, Хагрид, - холодно заявил рыжий, - это реальность, реальность, которую надо просто пережить, заодно прикончив всех этих тварей! - Нет! - воскликнул всё так же стоявший на своём Хагрид. - Должен же быть какой-то выход! - Выхода как раз нет, Хагрид, уйди уже с дороги и дай нам его добить, раз самому невмоготу! - рявкнул Гарри, явно не владевший собой. - Я… Я ведь знал их отца, Арагога, я его вырастил, выходил! Кабы не я и моя к Арагогу доброта, их бы всех и на свете-то не было! - Был бы просто отличный исход! - Арагог не позволил бы им с Наслаждающимися брататься! - Да что о нём говорить?! Он же сдох год назад, кажется! - Я его выходил, самку ему, жену нашёл, следил за тем, как первые дети рождаются и растут! - Прекрасно понимая, что они могут наплодить полчища подобных себе монстров-людоедов! - Прошу, Гарри, просто… Просто позволь мне… - Попытаться образумить это зверьё?! От этого не будет никакого толку, я бы даже не советовал тебе к нему подходить - ты ведь для него просто огромная еда, не больше! Мы все для них не более, чем еда, с этими мерзкими монстрами невозможно ни о чём договориться, и ничто их не урезонит, не проймёт, только время зря потеряешь, а то и не только время! И потом, ты что, уже забыл, как они тогда тебя в Запретный лес уволокли?! - Вот именно, Хагрид, включи наконец голову и пойми - они вовсе не милые зверушки, которых ты хочешь в них видеть и которых сам себе напридумал, это грёбаные монстры, грёбаные монстры худшего сорта! - поддержал Гарри рыжий. - Вы мне дайте только попробовать, я ведь этого знаю, потому и прибежал, заслонил… Просто дайте попробовать, ладно? Я… Я просто повернусь к нему и попытаюсь хоть вразумить… Нападёт, тогда уж… Тогда уж будь, что будет, об одном только прошу - просто убейте его, я… Не вынесу я применения Круциатуса, хуже этого ведь нет… - Ну ладно, ладно, вразумляй эту тварь и побыстрее! - буркнул Гарри. - А ты, урод, хорошенько подумай прежде, чем нападать на Хагрида - только он-то за тебя и впрягается! Хагрид, настороженно посмотрев по сторонам, медленно повернулся лицом ко всё тому же акромантулу, после чего подошёл к нему чуть ближе. - Вейдлиг? - спросил Хагрид, всматриваясь в уже полуслепого акромантула. В ответ акромантул ничего не сказал. - Ну что ты молчишь? - спросил Хагрид громче. - Скажи хоть что-нибудь! - Да, Вейдлиг, - проговорил акромантул громко и как будто нехотя. - Вейдлиг… Ты ведь один из старших сыновей Арагога, ты… Ты знаешь, кто я? - Хагрид, друг нашего отца. - Да, правильно, и кабы не я, не моя забота, всё то, что я вашему отцу сделал, никто бы из вас и не родился. - Отец всегда очень тебя уважал и велел нам не нападать на тебя. - Да, совершенно верно, и… - Это имело значение при жизни отца, но его уж год, как нет, и его приказ не имеет никакой силы с его смертью. - Но я ведь вам ничего плохого не сделал! Ваш отец… Я же был его другом! - Я же сказал - со смертью отца ни один его приказ не имеет силы, отец год, как мёртв, и ты его нам из мёртвых не вернёшь. Мосаг, наша мать… Она умерла полгода назад, кажется, и уже не может на нас никак влиять. Вожак у нас Леониг как первый по старшинству сын Арагога и Мосаг, и слушаемся все его, и приказы его выполняем. - Леониг, знаешь? - Ты ведь знаешь - он первым из яйца вылупился, буквально на минуту раньше ме… - Это Леониг вас надоумил замок атаковать? - Да, это он приказал напасть на замок, он сказал, мы сможем съесть много людей и насладиться вкусом свежего человеческого мяса, потому что вы, люди, слишком горюете о своих мертвецах и будете не готовы к нападе… - Вот ведь мерзкая тварь! Жажды крови и убийств не меньше, чем у Наслаждающихся, то-то он и спелся с ними! - Не я приказал атаковать замок, это сделал Леониг, он же и согласился помочь этим мерзким людям в чёрном. - Но ты участвовал в нападении! - Мы все выполняем любой приказ старшего в роду, нашего вожака, Леониг приказал… - Леониг, Леониг! - прокричал Гарри с раздражением, резко подойдя к Вейдлигу даже ближе, чем Хагрид. - Как хоть выглядит этот твой Леониг?! Может, он уже и сдох?! На бледно-сером лице Гарри уже имелись ярко-красные, даже кровавые как будто разного размера пятна, большей частью на щеках. - Он похож на меня, - сухо ответил Вейдлиг, - только пятна у него не бледно-розовые, а ярко-красные. - Похож на тебя, и с ярко-красными пятнами, значит? - переспросил Гарри и некоторое время смотрел на Вейдлига как-то задумчиво. - Что если я скажу, что мы завалили этого грёбаного урода ещё часа 3 назад? - Завалили? - Коль припёрлись сюда незваные, так не ждите, что мы и убивать вас не станем, думать надо было, когда на замок нападали! - Леониг, он… Он мёртв? - И поделом! Я так понял, это он всё это устроил?! - Он ещё пытался бежать с поля боя, - проговорил спокойно, но холодно чей-то мужской голос, вследствие чего все обернулись в его сторону. Некий достаточно высокий и широкоплечий, полностью лысый афробританец в сильно запачканной и даже замазанной кровью одежде тоже подошёл к Вейдлигу, и весьма близко. - Бежать? - переспросил искренне удивлённый Вейдлиг. - При виде Гроупа, великана, он на нашей стороне, - ответил афробританец опять-таки спокойно, но холодно. - Видимо, испугался и пытался бежать, но… - Это правда? - Мне незачем тебе лгать, хочешь верь, хочешь нет, но, должно быть, мы тогда убили именно Леонига, вашего, если не ошибаюсь, вожака? - Трус! Поганый трус! Впервые голос Вейдлига звучал резко, даже разъярённо. - Не так резко, 8-ногий, а то мы всё-таки не удержимся и убьём тебя! - рявкнул рыжий. - Он бросил нас на этот замок, на людей из замка, а сам пытался бежать?! - не унимался Вейдлиг. - Я сказал, заткнись, все равно это ничего не меняет! - Вообще-то меняет, Рон, - заявил Хагрид. - Меняет? - переспросил Рон, которого это заявление Хагрида как будто и позабавило, и разозлило одновременно. - Что именно, скажи на милость?! - А то, что Леониг их всех в мясорубку бросил! Вейдлиг, ты… Ты ведь понимаешь, что из-за Леонига, этого идиота, многие десятки твоих братьев и сестёр, таких же акромантулов, как и ты, погибли этой ночью, за последние часов 5? Леониг ведь не продумал ничего, не продумал и бросил вас в атаку, ещё и вот бежать пытался! Ну и чё из этого вышло-то? Я… Я ведь помню, как Мосаг за первую беременность 100 яиц разом это… Отложила! Вас же пропасть, сколько родилось, а сейчас… Сейчас уже и половины в живых нет! В живых нет, понимаешь? Погибли! Погибли из-за Леонига! Могут и все погибнуть, всех могут укокошить! Разве этого хотел Арагог, разве этого они хотели с Мосаг? Нет, не этого, не для того они вас это… Рожали! Вы должны были жить, а не подыхать тут по прихоти Леонига! Ты понимаешь вообще, что произошло-то? Какое-то время Вейдлиг не отвечал, по-видимому, потому что тёмные его глаза, те, что ещё видели, стали слезиться, тогда как сам Вейдлиг некоторое время смотрел не на Хагрида, а вниз. С Хагридом он заговорил как-то менее уверенно, чем говорил до этого. - Мои братья и сёстры… - сказал Вейдлиг. - Скольких уже убили люди из замка? - Да поди больше половины от всего вашего числа, - сказал Хагрид так, словно ему было крайне тяжело это говорить. - Всего ж вас 270 было, да? Вот половину точно убили, а то и 200, может, и больше даже… Мало вас осталось, совсем мало. - Может, и совсем не останется, - сказал Гарри ледяным тоном, - это, уверен, наилучший исход из возможных. - Да как ты можешь? - спросил явно потрясённый Хагрид. - А ты, Вейдлиг, пойми - вас всех поубивать могут, всех, понимаешь? И ничего от потомства Арагога и Мосаг не останется… Это не то, чего они хотели, и надо… Надо прекратить эту мясорубку! - Что ты имеешь в виду? - спросил афробританец каким-то недоверчивым тоном. - Коль этот Леониг сдох, так Вейдлиг теперь самый старший из них, вожак ихний, а раз так, он их может вразумить, убедить сдаться, бои прекратить! - Я так понял, ты хочешь, чтобы какая-то часть этих мерзких пауков осталась в живых? - Втравили их в это, Кингсли, они… Они тоже жертвы! Это всё Леониг, это он их на замок натравил! - Ну а этот чем лучше? - А тем лучше, что понимает, чем всё может закончиться, если бои не прекратятся! Наше всех счастье, что Вейдлиг как раз следующий по старшинству после Леонига, и что именно он теперь вожак! Он их вразумить может! - Не слишком ли много надежд на животное, которое мало чем отличается от себе подобных? - Вейдлиг, хоть ты-то пойми, что происходит, пойми, какая катастрофа случилась! Вас всех поубивают, всех укокошат, так и будет, если бои не прекратятся! - Как, скажи на милость, можно добиться прекращения боёв, убедить акромантулов сдаться? - У нас Вейдлиг, их вожак… - Ну и что? - А то, что он к ним может обратиться и приказать прекратить бои, надо только заклинание Сонорус применить, а лучше даже 6 разом, из палочки каждого из вас, коль вы все как раз тут, рядом… В общем, чтобы весь замок уж точно услышал, и чтобы все живые ещё акромантулы, где бы они сейчас ни были… В общем, чтобы все точно услышали, да! - Заклинание Сонорус? - Ну а чё ещё нам делать? А времени-то нет, каждая минута на счету, да даже и секунда! Чем быстрее Вейдлиг обратится к своим, тем больше его братьев и сестёр останутся в живых! - А кто тебе сказал, что он прикажет им именно прекратить бои, а не биться до последнего? Полагаешься на его благородство? - Вейдлиг, ты должен понимать, что… - Я понимаю, - сказал Вейдлиг, у которого уже особенно сильно слезился один из глаз. - Что я должен сделать? - Приказать своим прекратить бои, а потом… Потом прийти сюда, и вы… Вы сможете уйти восвояси, в Запретный лес. - Уйти в Запретный лес?! - вспыхнул Гарри. - Не жирные ли уступки по отношению к тем, кто напал на нас, хотел сожрать?! - Ну а чё остаётся-то? - задал встречный вопрос Хагрид. - Всё, навоевались, пора прекращать это мочилово… - А если твой Вейдлиг тебя обманет?! - Если… Если обманет, прикажет им биться до последнего… Тогда уж и ему спасения не будет, и остальным, но мне… Мне хочется верить, что это можно ещё как-то избежать. Давайте так, дадим ему шанс, а он уж… Ну? - Я приставлю к нему свою волшебную палочку и применю Сонорус только чтобы он имел возможность приказать своим прекратить бом и двигаться сюда, во двор! Вздумает приказать им что-то противоположное, и, клянусь, я сразу же его убью, помяни моё слово, Хагрид! - Но если он всё-таки сделает, что надо, ты оставишь его в покое. - Молись, чтобы он сделал, что надо! - Ладно, - холодно сказал Кингсли, - может, что и выйдет. Значит, ты в свете гибели Леонига новый вожак акромантулов? - Да, - сухо ответил Вейдлиг. - В твоих же интересах побыстрее приказать твоим, эмм, собратьям прекратить все бои и все нападения на людей. Вздумаешь обмануть нас, и поплатишься не только ты, но и все из вас, кто ещё жив - мы убьём всех, и Хагрид уже ничего не сможет поделать. - Да, эмм, да, - медленно проговорил Хагрид, - я и так уж сделал всё, что мог, Вейдлиг, теперь это… твой черёд. Чем быстрее отдашь приказ, тем больше спасёшь своих братьев и сестёр. Ты ведь любишь их? - Я всё сделаю, только прошу, пощадите их, оставьте в живых хоть кого-то и прекратите эти пытки, - проговорил Вейдлиг особенно медленно и особенно тяжело. - Сперва пусть сдадутся! - рявкнул Рон. - Ладно, хватит канителиться! - повысил голос Кингсли. - Подойдите все к этому… Вейдлигу. Ты, Хагрид, тоже подойди, чтобы этот Вейдлиг не обманул нас! Все приблизитесь к нему, приставьте к какой-то части его тела волшебную палочку и примените заклинание Сонорус по моей команде - в случае с акромантулами, в этой ситуации палочку необязательно приставлять к горлу! Давайте, быстро! Гарри встал справа от Вейдлига и приставил свою волшебную палочку к подобию горла акромантула. - Имей в виду, ляпнешь хоть что-нибудь не то, и я сразу же применю на тебе заклятье мгновенного убийства! - рявкнул Гарри. - Не глупи, Вейдлиг, не глупи… - сказал помягче Хагрид. - Так, все готовы? - спросил вскоре Кингсли. - Все крепко палочки приставили? Хорошо! По моей команде! Три! Два! Один! Сразу 6 человек одновременно выкрикнули «Сонорус!». Заговорить Вейдлиг решился не сразу, вследствие чего Гарри, разве что не брызгая слюной, крикнул: - Ну и что мы молчим?! Давай говори, пока они не сдохли все из-за тебя и твоей медлительности! Вейдлиг, всё так же плача, но имея громогласный и уверенный голос, чем выделялся среди собратьев, заговорил без каких-либо предварительных приготовлений и придумывая речь прямо в ходе её произнесения. - Акромантулы, вы слышите голос одного из вас, - сказал Вейдлиг в первую очередь. - Где бы вы сейчас ни были и что бы ни было, слушайте. Голос его стал раздаваться, как очень сильное, громкое, настойчивое эхо. Было даже целых 6 таких. Этого оказалось достаточно, чтобы обращение Вейдлига услышали все живые на тот момент акромантулы, а таковых было уже совсем мало, с учётом Вейдлига лишь 30, то есть, 9-я часть от прежней численности. - Этой ночью наш вожак Леониг бросил нас на людей из замка, чтобы мы съели как можно больше этих людей, - продолжил Вейдлиг. - Сам Леониг при этом пытался бежать с поля боя при виде союзного людям великана. Погибая, он не думал о нас, своих братьях и сёстрах. Он бросил на произвол судьбы тех, кто подчинялся ему как самому старшему. Выполняя приказы Леонига, вы, акромантулы, должны были съесть всех людей из замка, однако у нас уже нет численного перевеса, нет прежних союзников, всего нас родилось 270, а погибло уже более половины, а то и больше. Люди из замка всюду теснят нас и не только успешно отбиваются, но и успешно нападают. Дальнейшие бои бессмысленны, и я приказываю немедленно прекратить все бои и все нападения на людей. Когда Вейдлиг заговорил, бои во всём замке, и снаружи, и внутри него, и так прекратились. К тому моменту непогибших ещё акромантулов окружили или загнали в углы по одиночке или группами по 2-3 акромантула, намереваясь поизощрённее запытать или же просто убить. Однако все такого рода мысли сошли на нет в головах людей из замка, когда они услышали этот голос, раздававшийся как будто всюду, словно с небес, из уст Бога или кого-то в этом роде, и который как будто принадлежал человеку, причём хорошо подготовленному к выступлению, настолько неестественным казалось, что это вполне может сделать кто-то из акромантулов. Акромантул, обращающийся к своим с требованием прекратить бои! Это казалось не просто неестественным, это казалось просто невозможным. Как бы то ни было, голос этот всё не смолкал и в равной степени как-то глубоко поразил, потряс и акромантулов, и защитников замка, совсем недавно ещё весьма жестоких и свирепых, а сейчас как будто ставших потихоньку восстанавливать рассудок, в то время как дикая злость и кровожадные огоньки из их глаз стали постепенно пропадать, пока они слушали загадочный голос. Голос всё продолжал, говоря: - Каждый час боёв лишь увеличивает страдания наших искалеченных и сокращает нашу численность. Что правда, то правда - к тому моменту все живые акромантулы были жестоко, изощрённо запытаны до крови, особенно самки, которых в определённых местах самоотверженно заслоняли собой 1-2 самца, которые, впрочем, тоже были запытаны, ослеплены кто на 3 глаза, а кто и на 5, с некоторым количеством практически парализованных ног, которые, к тому же, заметно кровоточили… - Это не то, чего хотели бы Арагог и Мосаг, наши родители, - продолжал голос. - Мы должны были жить, а не подыхать по прихоти Леонига. По соглашению с вожаками людей я приказываю прекратить бои и начать отход на открытый воздух, во двор, где я буду ждать вас и смогу увести в Запретный лес. Вейдлиг, второй по старшинству сын Арагога и Мосаг. Ещё до того, как Вейдлиг договорил своё обращение до конца, многие из живых акромантулов стали со слезами на видевших ещё глазах смотреть вверх и по сторонам, не понимая, откуда исходит этот голос, в то время как люди из замка мысленно недоумевали от того, что такую подробную, адекватную, свойственную именно адекватным людям мог проговорить кто-то из акромантулов, этих мерзких, диких, примитивных, безмозглых пауков-людоедов. Ещё люди из замка впервые как будто реально обратили внимание на то, что на улице-то уже по-утреннему светло и солнечно. - Воды… - тихо проговорил Вейдлиг, когда шестеро волшебников отошли от него. - Ага, щас! - рявкнул Рон. - Может, тебе ещё стол накрыть с прожаренным человеческим мясом на тарелке? - Да дайте же ему воды! - решительно сказал Хагрид. Небольшой стеклянный стакан воды наколдовал, хоть и неохотно, Кингсли. Хагриду Кингсли передал этот стакан с таким отвращением на лице, словно воды просил прокажённый. Хагрид милосердно поднёс стакан воды к подобию рта Вейдлига и напоил акромантула, который всё так же плакал и стоял с опущенными глазами. - Всё образуется, Вейдлиг, - сказал Хагрид. - образуется, да… Ты поступил правильно, наши пощадят тех, что, ну, в живых остались. Пощадили - боёв и пыток больше не было, тогда как оставшиеся в живых акромантулов медленно, тяжело двигаясь и зачастую опираясь друг на друга, шли с разных сторон к Вейдлигу, их новому вожаку. Солнечный свет был весьма ярок, так что ходить и куда-либо смотреть при таком свете многим акромантулам было крайне мучительно. На всю эту весьма жуткую со стороны картину, которая вряд ли кого оставила бы равнодушным, смотрели молча и с однозначно презрительными лицами вышедшие массово во двор люди из замка. Ни один из них не применил против акромантулов какую-либо магию, даже ничего не выкрикнул, хотя многие люди были более, чем озлоблены. Это была ненависть, тихая ненависть, которую, может, и не слышно было, зато прекрасно видно. Почему-то Хагрид опасался, что кто-нибудь, да выкрикнет что-то, атакует акромантулов, из которых выжил только каждый 9-й. Вследствие этого он в один момент сказал Кингсли: - Я пойду с ними. - Что? - переспросил Кингсли, словно насторожившись. - Я пойду с ними, - сказал Хагрид, - до Запретного леса их провожу, до ихних дебрей, тем более, что я знаю дорогу, как свои 5 пальцев. И чтобы никто их не атаковал… Я должен, Кингсли, чует моя душа, что должен. - Чего я никогда не пойму, Хагрид, так это то, как ты после всего пережитого всё ещё видишь в этих тварях добро и готов защищать их, как родных. - Вейдлиг сделал, что мы ему велели, а сейчас он уведёт отсюда этих акромантулов, и больше тут и духу их не будет. Мы… Мы вместе уведём. - Надеюсь, ты соображаешь, что делаешь. - Естественно, соображаю, наколдуй мне только белый флаг. - Белый флаг? - Ну чтобы уж точно ничего не стряслось. Поведу их, как парламентёр, знаменосец или как это называется… - Ладно, но только чтобы эти акромантулы убрались уже с моих глаз. И Хагрид, получив от Кингсли большую деревянную палку с привязанным к ней заметным белым флагом, подошёл к скучковавшимся акромантулам. Многие из них страшно истекали кровью и плакали, Вейдлиг и ещё 1 самец придерживали с двух сторон совсем слабую самку, которая, плача, говорила: - Я хочу домой, в лес, в наши тёмные дебри! Уведите, уведите меня отсюда! - Пошли, братцы, - сказал вставший впереди них Хагрид так мягко, как мог. - Наделали вы, конечно, глупостей, да… Надо уходить, в Запретный лес, в ваши тёмные дебри. Чем скорее уйдём, тем лучше, уж поверьте. Вас… Вас не тронут - не дам. - Делайте, как он сказал, - проговорил Вейдлиг, после чего принялся негромко утешать сестру. - Не бойся, я с тобой, мы, твои братья, с тобой, никто тебя не обидит, Хагрид… Хагрид сейчас уведёт нас от этого замка и солнца… И Хагрид действительно увёл, медленно, молча и то и дело заметно размахивая белым флагом, пока люди из замка не остались позади.