Мироходцу-золотая клетка

Мироходцу — золотая клетка Кто такие мироходцы? Ресур! Не живые, не мёртвые — лишь ресурс. Их кровь и искра творят удивительные вещи. А люди?.. Они просто завидуют. Ведь им не дали долгой жизни, не дали бешеной регенерации — им вообще ничего не дали. А мироходцам… Они везунчики: живут пять веков и больше, прыгают по мирам, не болеют и не стареют, обладают регенерацией. А люди? Они всегда будут искоренять то, что не по их нраву. Истребление и охота — вот что люди сделали с некогда беззащитными существами. Стали убивать ради искры, ради собственного счастья. Да, пока у них не получается добыть искру так, чтобы она не погибла. Но впереди столько лет — можно пытаться бесконечно. Ведь мироходцев много… Простая правда, которая всегда была на слуху: мироходцы — расходный материал, пустое полотно, над которым можно ставить опыты. Всё вышеперечисленное — их участь. Мироходцы не люди. Они — расходники. Сейчас утро или день? А может, вечер или ночь? Лололошка не знал, сколько уже сидит тут. Год? Два? Может, чуть больше или чуть меньше… А может, он попал сюда только вчера, и время просто тянется невыносимо медленно? Нет, не вчера. Лололошка ведь не глуп — он всё понимает. Комната, в которой он находился, была тёмной. Большая бордово‑кровавая двуспальная кровать, зеркало в полный рост, тумбочки, шкафы, мягкий ковёр — но ни одного окна. Не было и света — лишь тусклые лампы. Почему он именно здесь? Почему? Почему? Почему? Лололошка, наверное, сходил с ума, если бы не звуки шагов. Потом кто‑то, некогда родной, открыл дверь, отчитав Лололошку за то, что тот сидел на полу. Затем этот человек взял его на руки и перенёс на кровать. Кто это? — Красотка, я же сказал: не сиди на полу, вдруг заболеешь? Ты ведь ещё слаб. Как ты себя чувствуешь? — говорил Джон. Да, точно — Джон. Это альтер‑эго. Джон Дейви Харрис. Он говорил с такой пафосной улыбкой, с такой притворной нежностью, что хотелось закрыть уши и отвернуться. Но Лололошка не мог — его тело было слишком расслаблено. Он чем‑то его накачал, ведь так? Может, снова наркотик, чтобы Лололошка был послушным? Но зачем? Для чего?! Почему он его не отпустит? Почему? Почему? Почему? Эти вопросы разносились эхом в голове Лололошки, словно отталкиваясь от костей черепа, чтобы вновь и вновь поразить его своими мыслями. — Ох, красотка, тебе всё ещё нездоровится? Ладно, отдыхай. Я позже зайду. Лучше поспи, — сказал Джон и ушёл, на прощание невесомо коснувшись губами лба Лололошки. Хотелось отвернуться… Зачем? Для чего всё это? Почему он его не отпустит? Почему? Почему? Почему? Он закрыл глаза — стало, наверное, легче. Так хотелось оказаться в месте, где его никто не тронет: ни люди, ни руки Джона, которые, словно змеи, всегда были рядом, всегда душили! Обволакивали тело в свои сети… Ужасное чувство. Сон или воспоминания? Лололошка не понял, но всё казалось слишком знакомым. Тогда Лололошка только переместился к Джону. Всё шло хорошо? Наверное, из‑за амнезии Ло всё казалось прекрасным. Джон был добрым, милым, учтивым — заботился о нём, как о ребёнке. А Ло… Ему было приятно такое внимание к своей персоне. До этого ему даже «спасибо» не говорили, а тут за любую мелочь хвалили. А потом всё стало хуже. Охота… Лололошку поймали, ранили. Он помнил, как его заставляли есть антипрокс, как в груди ныла искра, моля хозяина прекратить. Так больно было… А потом его нашёл Джон и забрал обратно к себе. А после — посадил в золотую клетку, запретив Лололошке выходить из этой комнаты. Назревал вопрос: может, Джон просто переживает? Нет. Лололошка знал: всё было спланировано до мельчайших деталей — от начала до конца. Чтобы Лололошка не мешал планам Джона. А какие у него были планы? Лололошка и этого не знал. Знал лишь, что хочет спать.