Подарок от Роди

Рождественская ночь - самое беззаботное и в то же время опасное время. Это ночь, в которую люди сидят за столом в уютном семейном кругу, где дети с ожиданием смотрят на часы в гостиной, а затем с нетерпением на подарки под наряженной ëлкой; ночь, в которую компании друзей, уже слегка навеселе, бродят по всему городу, освещëнному всевозможными огнями, отчего снег под ногами искрится, а поздний вечер превращается в день; это ночь, в которую все вокруг расслабляются и забывают о хлопотах, чтобы на несколько часов окунуться в атмосферу праздника и чуда. Но Рождество всегда было приманкой для мелких преступников, желающих нажиться на проходящих мимо нетрезвых и неосторожных людей. Именно поэтому героев, что вызывались на патруль в этот праздник, было так мало. Изуку это, конечно, не останавливало. Когда он съехал от матери, чтобы разместиться поближе к Юэй и агенству, из года в год вызывался добровольцем на рождественские патрули, поскольку дома его никто не ждал. Посидеть с родными и друзьями он успеет на следующий день, но ночью он нужен людям здесь, на улицах города, когда под слоем беззаботности и веселья скрывалась угроза. В конце концов, Рождество – это самый обычный день, ничем не отличающийся от других. Лишь принято украшать свой дом и дарить друг другу подарки. Так говорил себе Деку, смотря с крыш на мельтешащих внизу прохожих и думая о Роди, который, наверное, лишь недавно проснулся и начал подготовку к предстоящей ночи с братом и сестрой. К тому времени, как Изуку проснëтся и начнëт собираться к матери, Роди лишь скинет первые поздравления и фотки со счастливыми Лалой и Роро на фоне открытых подарков. А Деку... А сейчас Деку срывается с крыши вниз, чтобы предотвратить аварию и спасти напуганную семейную пару. Остановить гонщика не составило труда, однако ход движения прервался, и все машины, что ехали сзади, начали гудеть в клаксоны, когда зелëный для пешеходов замигал и превратился в красный. Изуку пришлось поднять их обоих на руки и одним прыжком добраться до тротуара, а затем выслушивать море благодарностей. Мужчина с женщиной хотели принять позу догэдза, но Деку остановил обоих, заприметив большой живот женщины. Лицо и руки слишком худые для толстой, а значит, она ждëт ребëнка. – Не стоит! Вы живы, это главное. Будьте осторожны и счастливого Рождества! - коротко поклонившись и пожелав напоследок семейного счастья, он вернулся на своë место, откуда было хорошо видно весь район, и с тоскливой улыбкой подумал о Роди.

***

Время пролетало незаметно. Пошëл сильный снегопад, а силуэты внизу стали ещë торопливее, машины неслись по улицам, хотя оставалось два часа до праздника. Пока Изуку останавливал очередного вора в новогодней шапке, то дама, чью сумку украли, уже успела поздравить героя с Рождеством и пожелать всех благ в этом мире. А Мидория желал лишь скорее закончить патруль и отправиться домой, чтобы согреться. Зимняя версия костюма впечатляла, но холодный северный ветер всë равно заставлял ëжиться, и только геройская активность согревала в жилах кровь. Так пролетел ещë час, пока не случилось что-то странное. Деку не успел сообразить, как ребëнок, самый простой ребëнок, упал в снег на остановке, видимо, поскользнувшись. Подбежав ближе к столпотворению, Изуку понял, что ситуация намного хуже, чем он мог себе представить. Ребëнок лежал с разбитой головой о штык, торчащий из сугроба, а лëд на остановке был щедро присыпан песком. Снег, что всего лишь минуту назад был кристально-чистым, алел и таял от количества крови, что собиралась кругом. Не теряя времени, Изуку проверил пульс, но поздно: нитевидный пульс оборвался. Он почувствовал, как едкий ком подбирается к горлу. Сердце застучало, и герой в панике осмотрелся по сторонам. Взволнованные прохожие уже вызвали «скорую», бабушки и женщины охали, а кто-то плакал. Изуку бы и сам заплакал, но сейчас не время. Он должен быть сильным, и, если повезëт, найдëт преступника. Ребëнок, наверное, лишь в этом году пошëл в школу... – Присмотрите за ним. Ждите медиков, я постараюсь скоро вернуться, - голос был на удивление холоден, люди, которые стояли рядом, молча кивнули, продолжая тупо стоять в состоянии шока. Но у Изуку не было времени. Оттолкнувшись от земли, Мидория поднялся в небо, уже не задумываясь о том, чтобы отыскать новую точку опоры. Он привык перемещаться, прыгая с фонаря на фонарь, с крыши на крышу, и сейчас позволял глазам искать среди снующих туда-сюда людей того, кто в панике бы убегал в противоположную сторону от остановки. – Вот ты где. Изуку так и не понял, как не смог заметить этого парня сразу. Наверное, тот поначалу слился с толпой, а затем сбежал, увидев героя. Хорошо, что далеко убежать не смог. Грубо заломив его руки за спину, Деку тяжело дышал, пытаясь с собой совладать. В его смену редко умирали люди. В его смену они не должны были умирать. Особенно в рождественскую ночь. Вместе с каретой скорой помощи приехала полиция, отблагодарившая героя за службу и поимку преступника. Но Изуку с сожалением смотрел на мальчика, которого накрыли тканью и на носилках заносили внутрь «скорой». Парнишка, которого поймал Мидория, кажется, сам не понял, что натворил, поскольку не отвечал на вопросы, тот наверняка лишь этой весной поступил в старшую школу. Толкнув бедного ребëнка в снег, он, скорее всего, не осознавал, насколько опасными могут быть сугробы. Изуку закончил пораньше. Он больше не мог сконцентрироваться на городе, его взгляд бегал по лицам прохожих, но находил в них радость, и это убивало его изнутри. Конечно, жизнь продолжается, но на его глазах умер мальчик. Тот наверняка спешил домой к родителям, желая поскорее раскрыть подарки и сесть за вкусный ужин. Вот эти люди, что идут мимо, так и сделают. А мальчик нет. Всë настроение пропало. Но ведь его и не было. Иначе пошëл бы Изуку в этот день на работу, если бы ему не было одиноко? Он прятался в благодарных улыбках спасëнных им людей, но не ожидал, что смерть одного-единственного человека заставит почувствовать одиночество в ещë большей мере. В агентстве он переоделся, а отчëт оставил на завтра. Всë равно полиция потребует его позже для расследования дела, а Изуку хотел домой. Но что делать дома? Он даже ëлку не поставил. Там его ждали только темнота, холод и пустота. Поэтому, бредя по всë тем же оживлëнным улицам, Деку погрузился в транс. Он не слышал рождественских песен, звучащих с каждого уголка города, и не видел счастливых улыбок взрослых и детей. Лишь взглянул на танцующую пару посередине площади и снова уставился под ноги, чувствуя, как спазм в горле не даëт нормально дышать. Он бы хотел позвонить Роди, хотел бы обнять его, увидеть и, быть может, так же провести в танце через всю площадь, но свою боль он раскроет позже. Изуку просто не мог испортить Рождество своему парню и его семье. Ноги брели в непонятную сторону, снегопад усилился, а ветер уже пробирал до костей. Изуку плотнее укутался в своë пальто и свернул за угол, где начинался пригород. Когда он успел дойти от центра города до частных домиков? Это было неважно. Мидория увидел скамейку, но почему-то не сел на неë. Он упал в сугроб, в большой сугроб, совершенно не надеясь на то, что в нëм будет спрятан большой штык, и заплакал. Слëзы катились по щекам, обжигая веснушчатую кожу со шрамом на правой стороне, а мороз леденил их, причиняя ещë большую боль. Приоткрыв глаза, Деку наблюдал, как под светом фонаря кружатся снежинки в своих белых платьях, медленно опускаясь на него самого, словно укутывая в тонкий плед, что постепенно становился одеялом, из-под которого не хотелось вылезать. Изуку снова закрыл глаза, позволяя слезам течь дальше, ощущая одну только боль от мороза и соли. Наверное, он бы пролежал здесь до самого утра. Может быть, снег бы засыпал его полностью, и герой, не спасший мальчика, был бы погребëн под стихией вечного холода, пока весной его разлагающееся тело не нашли бы в лужах после оттепели. А может, какой-то сумасшедший прыгнул бы в сугроб, заставив Изуку проснуться и закряхтеть от боли. Депрессивные мысли прервал голос, зазвучавший где-то над ухом: – Что же тут делает такой красавчик в одиночестве, да ещë и перед самым Рождеством? Неужели снег – твоя большая, безумная любовь? Глупая, получается, любовь, если ты под ней умрëшь. Но, если ты не против, я полежу с тобой. В подтверждение слов человека, снег рядом захрустел, и Изуку почувствовал тепло с левого бока. Он осторожно повернул голову, не веря своим ушам, и не поверил глазам, когда увидел взгляд серых глаз, что нежно рассматривали его в ответ. – Между прочим, я обыскал весь город, надеясь, что найду тебя рядом с местом преступления. Если честно, промелькнула мысль, чтобы украсть сумочку у одной милой дамы. Скажи, ты бы приревновал, если бы я увëл еë в переулок и отдал сумочку за поцелуй? Изуку коряво улыбнулся, слëзы потекли с новой силой, хотя щëки покрылись кромкой тонкого льда и снега. Он резко вскочил, сбрасывая покрывало из снега, и обнял его, вдавливая их обоих глубже в сугроб. – Ты... ты... что ты... как... почему?.. - он захлëбывался и не мог сформулировать хотя бы один вопрос. Но Роди понимал его без слов. – Хотел сделать сюрприз, - его руки скользнули вокруг талии Мидории, прижимая ближе к себе окоченевшее тело. - Может, ты бы хоть раз свалил со своего патруля домой, если бы я, допустим, чуть не попал под машину. А потом я узнал, что после одного происшествия герой Деку ушëл пораньше и очень удивился. Я очень долго тебя искал. Изуку кивал, много кивал, слушая его, но не мог вставить ни слова. Он был не один, и эта мысль поселилась в нëм, согревая лучше любой батареи, а нежный поцелуй от Роди в уголок губ, его мягкие поглаживания по дрожащей спине успокивали и дарили необходимое тепло. – Между прочим, до Рождества осталось пятнадцать минут. И я не хочу, чтобы ты заболел! Я забронировал столик, пойдëм. – А как же?.. - голос превратился в сиплое кряхтение, спазм в горле не давал сказать и слова. – Роро и Лала? Они остались в Отеоне. Отправили меня к тебе и сказали хоть раз позволить им закатить вечеринку самим. Что ж, они уже слишком взрослые, чтобы я запрещал им подобного рода вещи, а ты слишком одинокой и сладкий, чтобы бросать тебя одного в канун Рождества. Изуку улыбнулся, по-настоящему улыбнулся, и коротко поцеловал Роди в губы, а затем встал, стряхивая с себя снег. Наверняка он был похож на ходячего снеговика. Удивительно, как быстро они добрались до кафе, в котором Изуку никогда не бывал. Это место было тихим и уютным, лишь из динамиков приглушëнно играла праздничная музыка. Когда они сели за столик, Роди ухмыльнулся. – Не позволю тебе грустить в одиночестве. И вообще, подними голову. Изуку поднял, а затем сразу же опустил, не успев вставить и слова, прежде чем Роди его поцеловал, наклонившись через весь стол. Веточка омелы висела над ними, и Мидория сразу понял, почему они оказались именно здесь. – Хитрый лис. – Глупый зайка. На этот раз Изуку прижался к тëплым губам, а затем сел, потому что к ним приближался официант, а они ещë даже не открыли меню. Выбрав наугад первое попавшееся блюдо и тëплый зелëный чай, Изуку уставился на Роди, слушая его беззаботную болтовню. Сердце всë ещë болело, но здесь словно был уголок, где он мог отдохнуть, не думая о завтрашнем дне и не вспоминая то, что случилось. Им успели принести только бутылку шампанского, которое Роди налил себе, и чай, когда все остальные посетили вдруг начали поздравлять друг друга с Рождеством, а из динамиков полилась более торжественная песня. Щëки Мидории покраснели, он почувствовал себя виноватым перед Роди, хотя не знал, почему. – С Рождеством! - Соул первым протянул бокал, выискивая в глазах Деку причину промедления – С Рождеством. Спасибо, что пришëл и спас меня, - Изуку чокнулся с ним своей фарфоровой чашкой и отпил, не отрывая взгляда от Роди. Они смотрели друг на друга, пока пили напитки, каждый думая о своëм. Сотрудники уютного кафе даже взорвали хлопушки, рассыпав по деревянному полу вдали от столиков, где уже несколько пар покачивалось в такт музыке, разноцветное конфетти. Официант вскоре принëс заказ, но никто не стал есть заказанную еду. Они снова поцеловались, глядя на омелу краешком глаза, и улыбались, чувствуя себя в коконе, отгороженном от всего мира. Но кокон разрушился, взорвался яркими красками, когда музыка из динамиков стала громче, а Роди встал из-за стола, позабыв про еду и шампанское, и протянул руку Изуку. Ошарашенный, он не сразу встал, а когда принял приглашение, взявшись за руку со слегка смуглой и загрубевшей кожей, тут же оказался в объятиях парня. Роди, не задумываясь, притянул его к себе, не обращая внимания на заинтересованные и порой неодобряющие взгляды посетителей кафе. Какая им разница до них? Лучше пусть Роди ещë раз поцелует своего парня на их глазах и медленно закружится, продолжая обнимать лучшего героя Японии. А уж если они и с этим не согласятся, продолжит кружить на улице под снегопадом. – Если герои спасают людей, то кто спасëт героев? – Знакомая фраза... – Я не совсем оригинален, признаю. Но ты же любишь меня не за это, верно? – Верно. Люблю тебя за твои безумные идеи. И за тëплые губы, - Изуку остановился, обхватив щëки Роди, и легонько поцеловал его, поглаживая острую скулу. – Первое предупреждение. Получишь три, и мы пойдëм ко мне в номер, - руки Роди сжались на пояснице героя, когда ему удалось оторваться от колючих после мороза губ Мидории. – Зачем в номер? У меня есть квартира с очень удобной кроватью, - Изуку почувствовал себя смелым, потому что хотел забыться. Хотел раствориться в парне, что стоял напротив, обнимал его и дышал в губы. Хотел любить его до скончания веков, и любил его. Любил больше, чем работу и одиночество, в которое она его погружала. – Второе предупреждение. Изуку тихо рассмеялся, а музыка сменилась. Всë больше молодых пар присоединялось к медленным танцам, и вот уже места становилось меньше и меньше, хотя казалось, что кафе маленькое и посетителей в нëм должно быть столько же. – Даже не знаю, что мне сделать, чтобы добиться третьего предупреждения. – А что, герой хочет быть наказан? – Может быть... Может быть, герой не заслужил такой любви и заботы, - зелëные глаза Изуку заметно потухли, и это не укрылось от Роди, который сразу же замедлил танец и строго посмотрел на него. – Я знаю, это тяжело, но ты уже ничего не сможешь сделать. Уверен, тот ребëнок хотел бы, чтобы Деку отдохнул в Рождество в кругу близких. Он сейчас в месте получше, чем эта дыра. Я в это верю. И ты тоже верь. Ради других жизней, которые ты спас за всю свою жизнь. Изуку вспомнил ту пару, которая хотела принять позу догэдза, несмотря на беременность жены. Кажется, муж вслед всë равно почтительно поклонился. Хотя бы одного ребëнка он спас в канун Рождества. – Хорошо. Ради тебя я отвлекусь и на время побуду Изуку Мидорией, которого никогда не касалась жизнь героя. – Правильный настрой! - улыбнулся Роди, после чего они снова закружилась среди счастливых пар.

***

Они танцевали, пока голова не начала кружиться. Вернулись за свой столик, съели еду и вышли на улицу. Мороз снова ударил, но на улице уже было тише. Глубокая ночь разогнала большинство весельчаков, многие уже легли спать, и лишь пара пьяных друзей пели заунывную песню на гитаре где-то на остановке. – Куда мы теперь? – В отель, конечно же, - Роди невозмутимо шагнул вперëд, и свежевыпавший снег скрипнул под его ногами. – Я думал... - щëки Изуку вспыхнули, - ну, ты разве не шутил? – Кажется, от нехватки секса страдаешь здесь только ты. А мне надо забрать твой подарок. – Подарок?! - Изуку покраснел ещë сильнее. То ли от слов Роди, то ли от того, что так и не смог придумать подарок для своего парня. – Да, это такая вещь, которую дарят друг другу в Рождество. Ну же, малыш, включай свой котелок. Или нам действительно стоит сперва лечь в постель? Изуку отрицательно замотал головой, пряча покрасневшее лицо одной рукой, пока они шли до отеля. Ему пришлось ждать внизу, а когда Роди вернулся со свëртком в руках, не успел вставить и слова. Подъехало такси, и они оба поехали домой к Изуку.

***

– Ну и ну, парень. Если бы я знал, что ты празднуешь Рождество каждый год так, то приехал бы намного раньше. Изуку неловко переминался с ноги на ногу, пока Роди хозяйничал в его квартире. Достал откуда-то гирлянду (Изуку не помнил, чтобы покупал её), достал из самых скрытых уголков маленькую ель и поставил на подоконник, чтобы создать хотя бы минимальное подобие праздника. – Прости, я не успел тебе ничего подготовить. Не знал, что получится встретиться так скоро... – Забей, я сам виноват. Садись, - Роди похлопал по кровати. Только сейчас Изуку понял, что Пино не мельтешила перед глазами, значит, она осталась с Роро и Лалой. Хорошее решение. - Обещаю, я не кусаюсь. Держи. Это даже не подарок, а так... на память. Мидория сел и взял свëрток в руки, ощущая волнение Роди без помощи его причуды. Хотя тот улыбался и даже подмигнул, но Изуку успел изучить его мимику и скрытую дрожь в пальцах. Не акцентируя на этом внимание, герой взял свëрток и осторожно развернул его. Внутри оказался дневник или тетрадь, по кожаной обложке Изуку не понял, но там было написано «Remember». Проведя пальцами по буквам, он понял, что это настоящий оттиск, а затем открыл первую страницу и улыбнулся. Там лежал заслуженный цветок, а рядом фотография... и подпись с датой. Изуку сначала даже не поверил, что его глаза не обманывают. – Это... я хотел, чтобы ты смог оказываться там в любое время, когда захочешь. Может, ученикам покажешь, хвастаться будешь, что побывал в таких красивых местах. Он незаметно кивнул и продолжил листать, чувствуя, как нижняя губа начинает предательски дрожать. Фотографии мест, которые они проезжали вместе с Роди когда-то давно, а рядом засушенные цветы с полей, которые Изуку очень сильно полюбил. Он часто говорил об этом, и Соул запомнил. Цветы. Разновидность природы сменилась совместными фотографиями. Тут был и сам Изуку, и Роди с семьëй, и даже фотография со знакомства Инко и Соула. После того дня мать Мидории много плакала в платок и желала им счастья. Изуку улыбнулся, чувствуя, как первая предательская слеза скатывается вниз. Он слишком много плакал, но Роди молчал, и Деку продолжил листать. Он листал, рассматривая каждую фотографию, каждую подпись и даже билеты на самолëт, которые они с Роди хранили в особых местах. Ему удалось отыскать даже карикатуру художника из Отеона. Забавные фотографии Пино, уснувшей в зелëных кудрях (Изуку даже захотелось, чтобы она оказалась здесь), поцелуй, заснятый прессой (как же им тяжело потом пришлось), и милый рисунок Лалы, на котором она изобразила всех их вместе. Когда последняя страница оказалась залита слезами, Изуку отложил альбом памяти, как он мысленно прозвал подарок про себя, и крепко обнял парня. – Это лучшее, что мне дарили за всю жизнь. Мир и покой – вот, что они чувствовали в объятиях друг друга. Тишина обволакивала, Роди не произносил колкостей, а Изуку перестал плакать. Они были, они есть и будут. – А ты лучшее, со мной случалось, Изуку Мидория. Люблю тебя так, что боюсь выпустить из объятий – а вдруг ускользнëшь опять куда на Рождество?.. – Роди, - он слегка отстранился, чтобы посмотреть в серые глаза. Свет комнаты был приглушëн, но взгляд был ясным, - давай что-нибудь придумаем. Я не хочу, чтобы ты уезжал. Я хочу каждый год встречать Рождество с тобой. – Когда ты говоришь обо мне, ты автоматически включаешь Роро и Лалу. Милый, разве ты готов к такому? Они тебе проходу не дадут. – У меня будет защитник. Ну, что скажешь? – Если эта квартира станет моим подарком на Рождество, то я подумаю, - промычал Роди, уткнувшись в плечо Изуку. –Мы придумаем основание и соберëм документы для вас. И переедем. Тут не поместятся Роро и Лала. – Лала вообще недавно заявила, что выйдет замуж за японца. У меня такое ощущение, что она что-то от меня скрывает, но я не могу это доказать... - Роди снова что-то промычал, прижавшись к губами к шее Изуку. - Жаль, у тебя в квартире нет веточки омелы. – Ты можешь целовать меня всегда, в любое время. – Это будет не по-рождественски, - Роди ловко вынул телефон из кармана и включил первый попавшийся плейлист. - Хватит о подарках, я приехал за тобой. Потанцуем? Без лишних взглядов. Изуку кивнул. Как же он любил этого мужчину! Он отдаст всего себя за счастье любимого человека, а теперь понял, что хочет жить с ним. Он больше не сможет встретить Рождество на патруле, высматривая преступников. Мидория хочет лежать на диване и пить шампанское, купаясь в бесконечной любви парня, пока весь остальной мир утопает в празднике. Да, пусть будет так. На следующее Рождество именно это попросит он у Роди – остаться жить с ним. Над подарком со своей стороны он подумает чуть позже, а сейчас Изуку вовлечëн танцем, любовью и духом Рождества.