Мы такие смелые

Шейн держался молодцом всю дорогу до коттеджа. Успокаивал Илью, что стирал слезы счастья, пока они обсуждали, как — на удивление — хорошо прошла встреча с родителями Шейна. Потом то, что ему стоит остаться еще на неделю или даже больше — теперь, когда им нечего скрывать от Юны и Дэвида. Весь путь домой они подшучивали друг над другом, касались и целовались на каждом перекрестке. Илья думал, что, наверное, будет странно называть коттедж «домом». Но нет. Нигде еще он не чувствовал себя настолько счастливым и свободным быть собой… Он кинул взгляд на Шейна… И ни с кем другим. Но стоило им выйти из машины и вернуться в дом, Шейн тут же издал долгий, болезненный стон и повалился на диван, накрыв голову подушкой. От беспокойства у Ильи сжалось сердце. Он опустился на колени рядом с диваном и, перебирая пальцами чужие волосы, наклонился ближе. — Эй, — тихо шепнул Илья, касаясь губами его виска. — Все нормально? — осторожно спросил он: знал, каким, должно быть, напряженным стал для Шейна этот день. Знал, что его парню сейчас нужны лишь спокойствие и тишина. — Нормально, — глухо пробормотал Шейн приглушенным из-за подушки голосом. — Просто дай минутку. — Все еще паникуешь? — спросил Илья, не прекращая гладить Шейна по волосам, так, как тому нравилось, — на всякий случай, если нужно будет предотвратить нервный срыв или отключку. — Нет, — пробормотал Шейн. Он повернул голову ровно настолько, чтобы встретиться с Ильей взглядом. Тот улыбнулся, по глазам увидев, что это чистая правда. — Просто отходишь от такого напряжения? — спросил Илья. Шейн кивнул, прикрыв глаза, — за что получил поцелуй в лоб. — Хочешь, напишу твоим родителям, чтобы они заехали попозже? — М-м… мм-мм, — Шейн покачал головой, сжал руку Ильи и несколько раз коротко надавил. Илья улыбнулся и поцеловал костяшки его пальцев. Он прекрасно понимал, что это значит. Что Шейну нужна передышка от разговоров. Что какое-то время Илье стоит задавать только вопросы, на которые можно ответить «да» или «нет». — Тогда, может, попросим их захватить пива? Тогда просто посидим здесь, — Илья провел большим пальцем по костяшкам. — И ты отдохнешь, пока они не приедут. Звучит неплохо? Через мгновение Шейн кивнул. Зарылся в кармане, достал телефон и протянул его Илье. Тот ловко ввел пароль и быстро написал в групповой чат с родителями. Перевел телефон в беззвучный режим как раз перед тем, как от Юны пришел ответ, и, улыбнувшись ее сообщению, положил телефон Шейна на стол. — Готово, — тихо промолвил он. Шейн сонно улыбнулся и поджал губы. Илья усмехнулся и наклонился, чтобы поцеловать его. — Хочешь побыть один? Шейн качнул головой. — А чтобы я тебя обнял? — спросил Илья. В такие моменты Шейну были нужны не слова, а чтобы его держали — крепко, надежно, будто тяжелое одеяло, которое заглушало бы назойливый шум мира, а уверенное прикосновение вытесняло бы накопившееся напряжение из каждой клеточки. Шейн кивнул — Илья не мог скрыть, как счастлив, что может прижать к себе уставшего и разнеженного до близости Шейна. Он забрался на диван и позволил Шейну устроиться сверху, уткнувшись носом в его шею. Осыпал поцелуями голову, стараясь не перегрузить его, и крепко обнял. — Это было тяжело, да? — проговорил Илья, гладя Шейна по спине. Шейн тихо простонал в ответ и кивнул куда-то в район ключицы. — Ты был таким смелым, — продолжил Илья. — Таким смелым и сильным. Снаружи громко прокричала птица (не та дурацкая волчья птица, другая), и Шейн вздрогнул. Илья отвел руку от его волос, прикрывая чужие уши. Парень облегченно вздохнул, прижимаясь еще ближе. Нащупав на столе пульт от жалюзи в гостиной, Илья быстро нажал кнопку. Тот слегка поморщился от жужжащего звука, но стоило солнечному свету перестать лить в комнату, снова расслабился. — Все-все, больше никакого света и шума, — пробормотал Илья, больше для себя, потому что знал: Шейн его сейчас не слышит. Он прижался щекой к его макушке и позволил себе бездумно уставиться в пустоту. Хоть он и не хотел этого показывать, потому что Шейн и так был на взводе, Илья волновался ничуть не меньше, когда заметил, что Дэвид их увидел. Единственное, о чем он только мог думать, кроме того, как не дать Шейну впасть в полноценную панику, — о том, как его самого когда-то раскрыл Алексей. О всех тех оскорблениях, летящих кулаках, угрозах рассказать отцу… Илья твердил Шейну, что все будет хорошо, а сам готовился защищать его изо всех сил. Готовился к худшему. Пока они шли к парадной двери, он мысленно отмечал все возможные пути, чтобы вместе сбежать из коттеджа Дэвида и Юны. Но затем Дэвид начал извиняться — что искал зарядку от телефона — и Илья вдруг почувствовал, как все тело обмякло от облегчения. А стоило Шейну произнести заветные два слова — никто не набросился на него со сжатыми кулаками и бранью на устах, — Илье захотелось заорать навзрыд. Да, он был бесконечно рад, что его парень в безопасности, но крохотная и такая уязвимая часть его все же завидовала. После того, как Илье каким-то чудом удалось убедить Алексея не рассказывать ничего отцу, он для себя понял: о настоящем, открытом признании не может быть и речи. Точно не тогда, когда он живет в России. Отчасти поэтому он так отчаянно хотел получить канадское гражданство. Он не говорил об этом Шейну, не хотел его пугать, но пару месяцев назад он слышал новости о геях, пропадающих без вести, слухи о концлагерях для пыток таких людей на юге России. Илья никогда не рассказывал Шейну, не хотел, чтобы тот испытывал такой же леденящий ужас, какой испытывал он сам. Испытывает. Илья понимал, что не смог бы скрываться в Канаде вечно… по крайней мере, пока. Шейн шевельнулся в его объятиях, из его губ вырвался счастливый тихий стон. Илья вынырнул из своих мыслей и поцеловал Шейна в голову. — Ну как, немного лучше? — спросил он. Шейн кивнул, все еще явно не готовый говорить. Илья снова поцеловал его. — Я люблю тебя, — прошептал он. Шейн промычал в ответ что-то, отдаленно звучавшее как «я тоже», и Илья тихо рассмеялся. Даже после девяти лет он продолжал узнавать что-то новое об этом прекрасном человеке. Например, то, что Шейн всегда нашел бы способ «сказать» «я тебя люблю», даже когда не мог говорить. Они провели в объятиях еще несколько минут, прежде чем Илья почувствовал, как рука Шейна скользнула по его животу вниз, к паху. Илья позабавленно вздохнул, уткнувшись лицом в его волосы. — Что ты хочешь, дорогой? — спросил Илья. Шейн уперся подбородком в его грудь, встретившись взглядом своих больших карих глаз с глазами Ильи. — Дай мне взять его в рот… — прошептал Шейн. — Мне нужно что-то во рту. Илья почувствовал, как вся кровь отхлынула от головы и прилила прямо к промежности. Он знал, что Шейна это нехило смущало, но все же лучшим способом прийти в себя на грани срыва, отключения или панической атаки, было чем-то занять свой рот. Иногда пластинкой несладкой жвачки, которую, как подметил Илья, Шейн носил с собой повсюду на всякий случай. Иногда, когда было хуже, стимулирующей игрушкой для жевания, закопанной на дне чужого чемодана. Прошлой ночью оказалось, что еще одна такая зарыта в тумбочке у кровати. И, судя по всему, иногда этим чем-то становился член Ильи. Он не был против. — Он весь твой, мой любимый, — на русском прошептал Илья. Приподнял бедра ровно настолько, чтобы Шейн смог стянуть с него шорты. Тот соскользнул вниз по его телу, обхватил рукой основание члена и медленно, всей длиной языка, провел им снизу доверху. С улыбкой, переходящей в стон, принял его в рот. Илья со вздохом запрокинул голову. Пришлось собрать всю силу воли в кулак, чтобы не схватить чужие волосы и не начать трахать его рот, — сейчас Шейну это было не нужно. Нужно было, чтобы Илья оставался неподвижным. Чтобы все продлилось достаточно долго, чтобы тело успокоилось, а разум затих. Илья все же прикоснулся ладонью к щеке Шейна, пока тот двигался вверх-вниз, скользя губами по его члену. — Вот так, малыш, — задыхаясь, выдохнул Илья. — Соси, пока не станет лучше. — Шейн взглянул на него сквозь ресницы — Илья вдруг почувствовал невероятную гордость за то, что не кончил здесь и сейчас. Почувствовал, как Шейн сосет, издавая довольное горловое урчание, вибрацию, от которой Илья едва не забыл собственное имя. Шейн никуда не торопился. Водил языком вокруг головки. Иногда и вовсе переставал двигаться и лежал так, с членом Ильи во рту, ничего не делая. Иногда сосал вверх и вниз, причмокивал, пока все же Илья не начал задыхаться. Оргазм настиг внезапно, когда Шейн двинул ртом по всей длине, обхватив пальцами основание. Шейн не отстранился. Молча проглотил сперму и снова промычал. Илья еще глубже зарылся в диван, когда Шейн снова пару раз лениво лизнул его член, прежде чем отпустить. — Лучше? — спросил он. Шейн приподнялся и поцеловал его в губы. — Лучше, — пробормотал тот. Илья поправил шорты, и Шейн снова устроился в его объятиях. Нашел пульт и поднял шторы. Илья несколько раз моргнул, привыкая к свету. — Спасибо, — тихо пробормотал Шейн, уткнувшись в его грудь. — За то, что разрешил мне отсосать? — дразнясь, ухмыльнулся Илья. Шейн тихо рассмеялся, и на его лице вновь появилась та самая милая, знакомая улыбка. — Иди нахуй, — парировал он. — За все. За то, что пошел туда со мной… За то, что терпишь меня… Илья резко выпрямился на этих словах. — Эй. Ничего не «терпишь», — твердо сказал он, потянувшись к Шейну за щеки и прижимаясь к нему лбом. — Я твой парень. И я помогаю тебе, когда тебе это нужно. Глаза Шейна наполнились слезами, и он снова прильнул в чужие объятия. — Блять, я так сильно тебя люблю, — выдохнул Шейн. Илья сжал его в объятиях и поцеловал в макушку. — Я тоже тебя люблю, — тихо ответил он. Экран телефона вспыхнул светом на журнальном столике. — Ну слава богу, хоть написали.