Мечты... сбываются?

      Воздух в Нью-Эриду, обычно пропитанный ароматом дорогих магазинов и выпечки, сегодня казался острым и колючим, и обдавал прохожих непривычной свежестью. Первый снег медленно и нерешительно кружил в свете солнечных лучей на площади Люмины, осыпая город аномальными осадками, но быстро таял на всё ещё тёплом асфальте.       Харумаса беспокойно прохаживался вдоль набережной, держа руки в карманах тонкой куртки. Он уже с полчаса наблюдал, как гирлянды на ёлке в центре площади начали мерцать, отражаясь в лужах. И как прохожие, кутаясь в толстенные шарфы, весело смеются, поджигая бенгальские огни. Оранжевые искры вспыхивали на миг и гасли.       И среди этой всей суеты боковым зрением он увидел её.       Белль бежала сквозь снежную дымку, тёмно-синие волосы подпрыгивали в такт её шагам. А объёмные кроссовки торопливо шлёпали по мокрым плиткам. Зелёные глаза в свете гирлянд искали его в толпе. Когда Белль заметила Асабу, её лицо осветилось улыбкой шире, чем обычно. Нашла!       Она подбежала, запыхавшись, и остановилась перед Харумасой, выпуская облачко пара.       — Прости, что заставила ждать! — выдохнула она. — Эос заглючил, пришлось срочно чинить.       Харумаса достал руки из карманов и поёжился от холода. Уголки его золотых глаз слегка приподнялись.       — Ничего страшного, — он невзначай пожал плечами и улыбнулся, разводя ладони в стороны, — зато у тебя теперь есть личный снегопад в качестве сопровождения. Выглядит эффектно!       — Ага, и холодно... Просто невыносимо! — Белль похлопала себя по плечам, отвечая на его шутку, и стряхнула нерастаявшие снежинки. — Давай скорее за шоколадом, а не то мы превратимся в сосульки. Ты сказал, что знаешь самый горячий в городе!       Харумаса кивком головы пригласил пройтись вдоль площади. Лавочки, стоявшие рядами, выглядели словно из детской сказки. Яркие и разноцветные, словно пряничные домики. Их прилавки ломились от мишуры, искусственного снега и сладостей. Отовсюду пахло корицей, сладостями и перемолотыми зёрнами кофе.       Белль болтала без умолку, делясь последними новостями, но Харумаса лишь изредка кивал, его взгляд скользил мимо. Он смотрел то на заснеженные крыши палаток, то на смеющиеся лица незнакомцев. Его молчание сегодня было каким-то ощутимым, будто между ним и Белль внезапно опустили невидимое стекло.       Они нашли свободную скамейку неподалёку от уже выключенного на зиму фонтана, держа в руках бумажные стаканчики, от которых пальцам было тепло и немного больно. Белль пригубила шоколад, наблюдая за Харумасой исподлобья. Он сидел, откинувшись на спинку, его чёрные волосы были присыпаны белыми снежинками, которые совсем не хотели таять. Он смотрел куда-то вдаль, и его золотые глаза в этот день были странно задумчивые.       — Эй, — тихо сказала Белль, подталкивая его ногу своим кроссовком. — Ты тут или уже улетел на другую планету? Или я сегодня так скучно болтаю?       Харумаса медленно перевел на неё взгляд, и в его глазах мелькнула знакомая искорка.       — Наоборот. Просто слушал так внимательно, что даже перестал дышать. Извини, если посинел, ха-ха.       Белль прыснула от смеха, и он усмехнулся в ответ.       Они снова посмотрели друг на друга. Белль с притворным возмущением, Харумаса с наигранной серьёзностью, и через секунду оба снова рассмеялись. Их смех слился с общим гулом площади, стеклянный барьер неловкости треснул, и они снова стали друг другу близкими друзьями, вновь обретая привычные для себя рамки. В этот момент, словно нарочно, снег пошёл гуще, кружась крупными хлопьями вокруг них. Белль запрокинула голову, наблюдая за россыпью снежинок. Харумаса смотрел, как снежинки тают на её коже, оставляя мокрые следы, и что-то в его груди сжалось крепким жгутом теплоты.       — Ладно, посидим ещё немного, и мы точно превратимся с тобой в снеговиков. — Асаба встал, стряхнул снег с куртки и, посмотрев по сторонам, приметил неподалёку от их места небольшую лавку.       Она выглядела странно… Резная деревянная вывеска без надписей, а в витринах не было ни игрушек, ни сладостей. Виднелись лишь старинные фолианты, да мутноватые хрустальные шары, мерцавшие изнутри тускловатым светом.       — Пойдём, погреемся там, выглядит… интересно.       Не дожидаясь ответа, Харумаса взял Белль за руку и потянул за собой. Она лишь успела схватить свой стакан и побежала следом, не сопротивляясь.       Позабыв о самой цели сегодняшней встречи, они приблизились к странному строению и резко отворили скрипучую дверь. Всего несколько шагов и они отдалили себя от внешнего мира, поддаваясь любопытству.       Внутри пахло старым деревом, сушеными травами и воском. Было темновато, свет исходил только от пары кованых подсвечников, да от гирлянды из засохших шишек и ягод. Полки гнулись под тяжестью диковинных вещиц. Флаконов с цветным песком, перьев каких-то неизвестных им птиц и масок с застывшими улыбками. Но внутри не было ни покупателей, ни продавца.       — Снаружи всего этого не было видно, — подумал Харумаса, уверенно шагая внутрь помещения. — Странное место.       — Кажется, мы зашли не вовремя, — сказала Белль, удивлённо оглядываясь. Её голос прозвучал приглушённо, будто она переживала, что их могут услышать. — Хозяев нет. Может, отошли встречать праздник?       — Значит, мы пока что можем полюбоваться на антураж, — так же тихо ответил Харумаса, пока его глаза внимательно скользили по углам. — Бесплатно! А как только что-то присмотрим…       Он запнулся, подбирая нужные слова. Интуиция сигнализировала, что было в этом месте что-то не так. Слишком тихо и слишком пусто для праздника.       Они уже развернулись к выходу, как в одно мгновение все свечи в подсвечниках вспыхнули голубым пламенем. Воздух дрогнул. И из глубины лавки, плавно, словно по невидимой реке, к ним приблизилась небольшая фаянсовая тарелка с двумя имбирными печеньями в форме звёзд. Она зависла в воздухе между ними, причудливо кружась из стороны в сторону.       Из ниоткуда раздался голос: бархатный, многоголосый, словно его нашептывали сразу несколько человек.       — Добро пожаловать, заплутавшие путники. Счастливого Сочельника. Не откажитесь от скромного угощения.       Белль и Харумаса замерли. Они переглянулись. Никто и не подумал протянуть руку к тарелке. Опасность витала в воздухе, как запах озона перед грозой. Но и отступить, развернуться и уйти ноги не слушались, будто пол под ними стал вязким.       — Ну, спецэффекты тут на высоте… — с натянутой лёгкостью проговорила Белль, пытаясь поймать взгляд Харумасы. — Дорогие свечи, наверное.       Харумаса усмехнулся, но улыбка не была искренней. Он почувствовал лёгкое давление в висках, то самое, которое обычно предупреждало его о ловушке или нечистой игре. Без этого печенья дверь не откроется, понял он. Правила этой странной игры были ясны.       — Кажется, правила хорошего тона обязывают нас принять угощение хозяина, — сказал он, и его голос прозвучал удивительно спокойно. Он метнул быстрый взгляд на Белль, говоря без слов:       «Встань позади меня».       Прежде чем она успела что-то возразить или сделать, он ловким движением подхватил одну звездочку и отправил ей в рот. Следом откусил вторую, оставляя тарелку пустой. Пряность ударила в нос, а затем…       Мир поплыл.       Картинка из лавки исчезла, её сменило другое пространство. Тёплое, тёмное. Казалось, это была его комната или же комната Белль. Он чувствовал не воздух, а тепло другого тела совсем рядом. Дыхание частое и тёплое касалось его губ. Он видел её лицо.       «Белль…»       Она была так близко, как никогда прежде. Её зеленые глаза были прикрыты, ресницы слегка подрагивали, губы, слегка приоткрытые, были в миллиметрах от его. Асаба чувствовал биение своего сердца, жар, разливающийся по телу, желание закрыть это крошечное расстояние, прикоснуться, узнать вкус не имбирного печенья, а её кожи, её дыхания…       — Эй, Харумаса!       Голос прозвучал как удар хлыста, рассекая иллюзию. Видение рассыпалось на мелкие снежинки.       Асаба качнулся вперед, но его вовремя поддержали за рукав. Белль изо всех сил, старалась удержать его, впиваясь пальцами в ткань куртки. Её лицо было перед ним, но теперь выражало только тревогу. Самую искреннюю и настоящую.       — Ты в порядке? Ты побледнел! Что это было?       Он хотел было ответить, отшутиться, что все нормально, но таинственный голос вновь пронёсся под сводами лавки, на этот раз с нотками довольства:       — Пускай ваше общее, самое сокровенное и невысказанное желание в эту волшебную сбудется!       Свечи погасли разом. В следующее мгновение зажёгся обычный тусклый свет дешёвой лампочки под потолком. Скрипнула дверь, распахнувшись на улицу, где по-прежнему кружил снег и гудели голоса.       Белль медленно разжала пальцы на его куртке, всё ещё вглядываясь в бледное лицо Харумасы.       — Наше… общее желание? — пробормотала она. В её глазах плескалось недоумение и тень того же странного волнения, что сковывало его самого.       Харумаса глубоко вдохнул, стараясь вернуть контроль над дыханием. Отголоски видения ещё жгли изнутри. Он посмотрел на ее губы: обычные, не приоткрытые в поцелуе, а сжатые в лёгкой озадаченности, и быстро отвёл взгляд.       — М-м, не знаю, — его голос слегка охрип. Он сделал шаг к выходу, к холодному, нормальному воздуху. — Но, кажется, нам разрешили уйти. Давай-ка скорее выйдем отсюда…       И, уже не опираясь на Белль, вышел на улицу, где снег, падая на его горячее лицо, пытался остудить тот пожар, что разожгло в нём одно простое имбирное печенье. Их общее желание… Он боялся даже подумать, что его часть этого желания могла быть так откровенно, так стыдливо очевидна.       Белль, которая шла рядом, была такая же молчаливая и, казалось, так же смущенная.       — Странное место, — наконец проговорила она, ломая тягостную паузу. — И печенье… со вкусом галлюцинаций.       Она попыталась шутить, но голос дрожал.       — Да, — коротко согласился Харумаса, не в силах подобрать других слов. Его рука непроизвольно сжалась в кулак в кармане куртки.       Общее желание.       Эти слова сейчас висели между ними невидимой гирляндой, мерцающей тем же голубым светом, что и свечи в лавке.       Они медленно и молча брели вдоль площади, минуя веселые компании. Фонарные столбы выхватывали из темноты то чьё-то счастливое лицо, то переплетенные пальцы влюбленных. Харумаса вдруг с болезненной остротой осознал расстояние между его рукой и её…       «Белль…»       Оно казалось теперь не сантиметрами, а пропастью, которую он боялся и так сильно жаждал перешагнуть.       Его взгляд упал на неё. Белль смотрела на пару, зажигавшую бенгальский огонёк, и в её глазах, отражавших искры, было нечто похожее… Тоска и ожидание. Он всегда считал её сильной, неуязвимой в своей жизнерадостности. Но сейчас Белль выглядела хрупкой и очень красивой. Снежинки, запутавшись в её темных волосах, беспокойно таяли и ему захотелось аккуратно стряхнуть их пальцем.       Желание нарастало, как морской прибой. Оно будто специально подпитывалось странной магией печенья и тем, что так долго тлело внутри. Оно сжимало горло, учащало пульс.       — Белль, — его голос прозвучал хрипло, не так, как он хотел.       Она обернулась. Зелёные глаза встретились с золотыми. В них уже не было ни шуток, ни тревоги. Она тоже чувствовала это. Эту их тягу друг к другу. Этот магнит, который сейчас, в эту секунду, вырвался из-под контроля.       Харумаса видел, как её взгляд скользнул к его губам, и задержался там на долю секунды. Этого было достаточно.       Всё остальное перестало иметь значение. Обратилось в тишину — шум площади, падающий снег, холод. Харумаса уверенно шагнул вперёд, его рука сама нашла щеку Белль. Её кожа была ледяной, а под ней пылал жар. Асаба почувствовал, как она вздрогнула от прикосновения, но не отстранилась. Наоборот, её веки прикрылись.       И тогда он наклонился.       Первый поцелуй был спрашивающим разрешения. Вспышка тепла, а после Белль ответила. Её губы разомкнулись в лёгком вздохе, и поцелуй углубился. Внутри Харумасы разлилась горячая волна, сносящая с ног. Он обнял её за талию, притягивая ближе. Будто бы искал в ней точку опоры, начисто теряясь в ощущениях мягкости и тепла. Пальцы Белль вцепились в складки его куртки на спине. Она прижималась к нему так сильно, будто боялась, что он исчезнет.       Когда они наконец разомкнулись, чтобы перевести дыхание, между ними повисло маленькое облачко пара. Белль смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых плясали отражения гирлянд и радость от удивления.       — Так вот… какое оно, — прошептала она с восторгом в голосе, дрожащего от эмоций. — Наше общее желание.       Харумаса не смог сдержать короткую, счастливую улыбку. Он провёл большим пальцем по её скуле, смахивая растаявшую снежинку.       — Похоже, что да. И, кажется, оно уже начало сбываться.       Белль улыбнулась в ответ, но затем её взгляд стал более тёплым и чуть смущённым. Она опустила глаза на мгновение, но снова подняла, полная решимости.       — Вайз сегодня уехал… с Астрой Яо. На всю ночь. — Она сделала паузу, давая словам повиснуть в морозном воздухе. — У нас в видеопрокате хороший обогреватель. И тихо. И можно… можно было бы посмотреть что-нибудь. Если хочешь.       Намёк был прозрачным, как лёд. Но одновременно с этим был мягким и застенчивым. Белль предлагала не просто укрыться от холода. Она предлагала продолжить то, что начал этот странный, волшебный вечер. Остаться наедине с тем, что вспыхнуло между ними.       Харумаса посмотрел на её раскрасневшиеся от холода и поцелуя щеки, на зелёные глаза, в которых не ощущалось ни капли шутки. Он взял её руку в свою, переплетая пальцы.       — Да, — в этом слове был целый мир. — Пойдём. Мне уже, честно говоря, надоел этот снег.       Они пошли, уже не просто рядом, а вместе, рука об руку, оставляя на белеющей площади две пары следов, которые сливались в одну тропинку. Голубые огни лавки и таинственный голос остались позади, словно это был лишь сон. И всё, что было дальше… тихий кинопрокат, тёплый свет обогревателя, шёпот в полумраке перед экраном, который они так и не включили, было уже просто продолжением той самой, самой первой и самой правдивой волшебной фразы.       Желание сбылось.