Оно того стоило

      Пятая авеню гудела. Витрины кричали о скидках, а толпы туристов сходили с ума, пытаясь запечатлеть каждый сантиметр рождественского города на свои смартфоны.       — Я официально заявляю: я ненавижу Рождество! — выдохнула Лив, перехватывая тяжелые пакеты, ручки которых безжалостно врезались в ладони. — Если Санта существует, надеюсь, он оценит мои мучения и подарит что-то действительно стоящее.       Чонгук, выглядевший на её фоне на удивление спокойным и даже воодушевленным, лишь негромко рассмеялся, поправляя шарф.       — Просто нужно покупать всё заранее, а не за неделю до праздников. Тогда и стресса будет меньше.       Лив резко остановилась, скептически вскинув бровь:       — Сказал человек, который затащил меня в торговый центр шестнадцатого декабря? Чонгук, ты ведь сам ничего не купил заранее!       — Но я-то люблю Рождество, — парировал он с обезоруживающей улыбкой. — Это принципиальная разница.       Для Чонгука Рождество никогда не было связано с душными семейными обедами, которые он терпел лишь по привычке; он любил этот праздник за яркие огни, за запах хвои и цитрусовых на каждом углу и возможность легально окружить близких людей теплом, которого всегда не хватало в родительском доме.       — Пошли, зайдем в COS. Мне нужно выбрать что-то особенное для Тэхёна.       Чонгук действительно хотел для Тэхёна всего самого лучшего. Иногда он ловил себя на мысли, что эта потребность — отдавать, заботиться, радовать — граничит у него с одержимостью. В начале осени, когда коллега из издательства буквально затащила его на ту злополучную вечеринку, он и представить не мог, что в его жизни произойдут такие неожиданные перемены.       В семье Чонгука всегда царил прагматизм. Родители часто повторяли, что он «слишком многого хочет» и что его планка для потенциального партнера задрана до небес. «Идеальных людей не бывает, Чонгук. Не надейся найти принца из своих книжек», — говорили они. Но Чонгук никогда не понимал, почему он должен соглашаться на «что попало» только из страха одиночества. Он ждал. И встреча с Тэхёном стала для него персональной наградой за все годы поисков и верность своим идеалам. Честно говоря, Чонгук до сих пор иногда не верил, что этот мужчина реален.       — Боже, у меня сейчас отвалится спина! — Лив прервала его мысли. Она поудобнее перехватила пакеты и целеустремленно зашагала к дверям магазина. — Клянусь, в следующем году я просто закажу всё на Amazon и не выйду из дома до января.       Зайдя внутрь, Чонгук сразу направился к рядам с мужским трикотажем. Он долго перебирал вешалки, придирчиво щупая ткань. Ему нужно было что-то, что ощущалось бы как теплое объятие.       — Ты уже готов к поездке к родне? — спросила Лив, прислонившись к стеллажу.       Чонгук на мгновение замер, а рука, сжимавшая край серого джемпера, дрогнула. Праздники с семьей были тем еще испытанием.       — Скорее всего, мы снова перессоримся еще до того, как подадут горячее, — глухо отозвался он. — Но выбирать не приходится... О! Смотри. Как тебе?       Он вытянул из стопки джемпер благородного синего цвета.       — Тэхёну понравится? Как думаешь, он приятный на ощупь?       Лив подошла ближе и потрогала рукав. Она мягко улыбнулась, глядя на то, как горят глаза друга.       — Чонгук, Тэхёну понравится всё что угодно, если это подаришь ты. Ему явно важен не столько подарок, сколько твое присутствие. Вы в итоге поедете в тот домик, что я тебе скидывала?       Чонгук довольно улыбнулся, представляя заснеженные сосны и треск дров в камине.       — Да, он арендовал его на пару ночей. Тридцатого в обед выдвигаемся, второго утром поедем обратно.       — Ну, тогда этот свитер — идеальный выбор, — подмигнула Лив. — Будет в чем греться у камина.       Чонгук прижал кашемир к себе, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. До Нового года оставалось чуть больше двух недель, и это ожидание было самым сладким из всего, что он испытывал за последние годы.       

・。.・゜✭・.・✫・゜・。.

             Чонгук сидел за массивным дубовым столом, чувствуя себя абсолютно лишним на этом шумном празднике жизни. Ему было чертовски грустно от осознания того, что родительский дом перестал быть для него «домом» в том самом глубоком смысле. Теперь это было просто здание, наполненное людьми, которые его любят, но совершенно не понимают. Единственным местом, где он чувствовал себя по-настоящему на своем месте, в последние месяцы стал Тэхён.       — Люси! Отдай мне эту машину, она моя! — истошный крик маленького Джонни прорезал воздух, заставив Чонгука вздрогнуть.       — Нет, она общая! Мама сказала делиться! — взвизгнула Люси так громко, что Чонгук непроизвольно поморщился.       — Прекратите орать оба! Вы видите, что я укладываю Эви? — рявкнула их мать, сестра Чонгука, пытаясь перекричать детские голоса, и добавила уже тише, но не менее раздраженно: — У меня сейчас голова лопнет, ведите себя прилично!       «Вы можете просто все не кричать?» — пронеслось в мыслях у Чонгука. Он прикрыл глаза, чувствуя, как пульсация в висках переходит в полноценную мигрень.       — Чонгук-и, ты чего такой кислый? Ну-ка, взбодрись, сегодня же праздник! — старший брат, Чонхён, с силой хлопнул его по плечу, едва не впечатывая в край стола.       Удар отозвался гулким эхом в затылке. Чонгук пошатнулся; ледяное шампанское плеснуло на пальцы и едва не залило светлые брюки. Раздражение, которое он подавлял последние три часа, внезапно вспыхнуло, обжигая изнутри.       — Пожалуйста, не трогай меня так, — процедил Чонгук, поправляя рубашку. — И вообще, не трогай меня без повода.       Чонхён замер, а затем театрально вскинул брови, глядя на брата с плохо скрываемым пренебрежением:       — Я не виноват, что ты вечно с недовольным лицом. Я просто пытался тебя подбодрить. У нас Рождество, если ты забыл.       — Я просто прошу не делать того, что мне неприятно. Это так сложно — уважать мое личное пространство? — холодно ответил Чонгук, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.       — Заплачь еще здесь, — Чонхён закатил глаза, потянувшись к тарелке с закусками.       — Ты такой конченный придурок, Чонхён, — не выдержал Чонгук, и слова сорвались с его губ прежде, чем он успел их обдумать.       — Чонгук! — тут же раздался резкий голос Мины, их сестры. Она как раз вышла из гостиной, укачивая на руках младшую дочь. Её взгляд, полный холодного осуждения, прошиб Чонгука насквозь. — Ради бога, ты можешь не выражаться? Тут дети, если ты не заметил. Имей хоть каплю уважения к семье в такой вечер.       Чонгук открыл рот, чтобы защититься, чтобы сказать, что это Чонхён начал первым, но властный голос матери не дал ему и шанса на оправдание.       — Чонгук, — она подошла и поправила скатерть, даже не глядя на сына. — Если ты не можешь вести себя прилично за праздничным столом, лучше помолчи. Твои вечные обиды уже всем надоели. Ты портишь Рождество не только нам, но и себе.       Чонгук отчаянно простонал, зажмурившись на секунду.       — Знаете что? Приятного аппетита.       Он резко встал, так что ножки стула со скрипом проехались по паркету, и, не оглядываясь, быстрым шагом вышел из столовой. Ускользнув в полумрак коридора, где было чуть спокойнее, Чонгук остановился напротив большого семейного портрета. На нем все сияли идеальными улыбками, и только он выглядел на фото отчужденно — словно случайный прохожий, которого попросили встать в кадр.       Внезапно экран телефона в кармане вспыхнул, и это было похоже на глоток чистого воздуха. [От: Мой Тэхён, 22:27] Счастливого Рождества, Чонгук-и! Надеюсь, ты хорошо проводишь время и вкусно кушаешь       Чонгук почувствовал, как напряжение в плечах мгновенно спадает. Он быстро застучал пальцами по экрану.

      [От: Чонгук, 22:27]

Тебя тоже с Рождеством!

Тут правда много вкусной еды... но у меня сейчас голова взорвется

Спаси меня?

[От: Мой Тэхён, 22:29] Бедный... Я бы хотел сейчас оказаться рядом и как-нибудь тебя отвлечь Держись, Чонгук-и Осталось совсем немного       Чонгук закусил губу, чувствуя, как щеки обдает жаром. Ему представилось, как Тэхён сейчас «отвлекает» его: зарывается носом в шею, перебирает пальцами волосы, нашептывает какие-то глупости своим низким голосом, от которого по коже бегут мурашки. [От: Мой Тэхён, 22:30] Посмотри, какой на мне дурацкий свитер Мама заставила надеть [Фото]       На снимке Тэхён стоял на фоне камина в свитере с огромным оленем, у которого вместо носа красовался красный помпон. Тэхён строил смешную рожицу, но даже так выглядел до невозможности привлекательным. Его домашние, слегка растрепанные кудри рассыпались по лбу.

      [От: Чонгук, 22:31]

Боже ты даже в этом выглядишь как модель с обложки

Это незаконно

Считаю часы до тридцатого

[От: Мой Тэхён, 22:32] Сбрось мне селфи? Хочу увидеть, какой ты красивый сегодня Мне не хватает твоего лица       Чонгук застенчиво оглянулся на дверь гостиной, быстро поправил волосы и сделал снимок. Он выглядел немного уставшим, с легким румянцем и чуть поплывшим — то ли от шампанского, то ли от влюбленности — взглядом. [От: Мой Тэхён, 22:33] Мой ангел Я хочу поцеловать тебя прямо сейчас Осталось ждать совсем немного       Чонгук мечтательно вздохнул, прижимая телефон к груди. Сердце забилось чаще, вытесняя головную и душевную боль.       — Чонгук! А ну прекрати вести себя как ребенок и вернись за стол! — Голос матери заставил его вздрогнуть и вернуться в реальность.       Он прикрыл глаза, пряча телефон в карман. «Еще немного», — повторил он про себя, и на этот раз улыбка на его лице была настоящей.

       . ・。.・゜✭・.・✫・゜・。.

      — Привет! — Чонгук буквально нырнул в салон массивного внедорожника, впуская внутрь облако морозного воздуха.       Он быстро захлопнул дверь, отрезая шум улицы, и обернулся к водителю. Тэхён выглядел невероятно в своей объемной дубленке, с растрепанными волосами и этой его фирменной, слегка кривоватой улыбкой.       — Привет, — выдохнул мужчина.       Он потянулся к Чонгуку, и тот инстинктивно подался навстречу. Тэхён не стал целовать его в губы — он бережно прижал ладонь к его щеке, чуть прохладной с улицы, и коснулся губами сначала одной скулы, а затем другой. Это было так медленно и нежно, что у Чонгука на мгновение перехватило дыхание.       — Ты пахнешь какими-то очень вкусными духами, — прошептал Тэхён, отстраняясь всего на пару сантиметров.       — Спасибо, — улыбнулся Чонгук, поправляя воротник. — Я так рад тебя видеть. Ты не представляешь, как я ждал этого дня.       Тэхён плавно вывел машину со стоянки, поймав первую попавшуюся радиоволну с рождественскими хитами.       — Как ты сам? — Чонгук внимательно посмотрел на профиль мужчины. — Как прошла последняя игра? Я видел заголовки, что «Адмиралс» снова разнесли соперников, но ты выглядел на фото очень уставшим.       Тэхён усмехнулся, ловко маневрируя в потоке машин, выезжающих из города.       — Мы выиграли, да. Четвертая победа подряд. Но, честно говоря, последние десять минут третьего периода я думал только о том, как заброшу сумку с формой в дальний угол и заберу тебя из этого города. Нападающим быть весело, пока тебе не приходится впечатываться в борт каждые две минуты. Тело до сих пор немного ноет.       — Могу пообещать тебе качественный массаж, когда доберемся, — полушутя предложил Чонгук и тут же почувствовал, как щеки обдает жаром.       Тэхён на мгновение оторвал взгляд от дороги и накрыл ладонь Чонгука своей. Его рука была большой, теплой и надежной. Он чуть сжал пальцы парня.       — Ловлю тебя на слове. Нам обоим нужно выдохнуть. Рассказывай, как дела в издательстве?       Они болтали обо всём на свете: о глупых правках, о планах на ужин и о том, как Чонгук недавно потерялся в центре из-за севшего телефона. Тэхён иногда громко и искренне смеялся, и этот смех заставлял Чонгука чувствовать себя самым счастливым человеком на свете.       Бетонные джунгли постепенно сменились высокими заснеженными соснами. Неоновые вывески уступили место мягкому свету редких фонарей вдоль шоссе. Чем дальше они уезжали от Нью-Йорка, тем тише и спокойнее становилось в машине. Тэхён изредка поглаживал большим пальцем ладонь Чонгука, не выпуская его руки.       — Почти приехали, — тихо сказал он, когда они свернули на узкую проселочную дорогу, припорошенную свежим пушистым снегом.       Впереди, среди темных силуэтов деревьев, показался теплый желтый свет. Небольшой двухэтажный коттедж выглядел как с картинки: остроконечная крыша под шапкой снега, панорамные окна и гирлянда, мягко сияющая на крыльце. Тэхён заглушил двигатель. Фары еще несколько секунд освещали заснеженное крыльцо, прежде чем погаснуть.       — Знаешь, — Тэхён подался вперед, положив подбородок на руль и рассматривая коттедж сквозь лобовое стекло, — в жизни он выглядит даже лучше, чем на сайте.       Чонгук, уже потянувшийся к ручке двери, обернулся и мягко улыбнулся.       — Лив мне его посоветовала. Они с семьей часто сюда выбираются. Пойдем? Мне не терпится увидеть, что там внутри.       Как только они переступили порог, их встретил застоявшийся морозный воздух. Когда Чонгук заговорил, изо рта вырвалось облачко белого пара.       — Ого, — поежился младший, плотнее кутаясь в шарф. — Кажется, снаружи было теплее.       — Не паникуй, — рассмеялся Тэхён, ставя сумки на деревянный пол. — Владелец оставил целую инструкцию по включению термостата и камина. Можешь пока посмотреть второй этаж.       Пока Тэхён возился внизу с техникой, Чонгук, подгоняемый любопытством и холодом, быстро взбежал наверх. Деревянные ступени скрипели в такт его шагам.       — Здесь две спальни! — крикнул он сверху, заглядывая в комнаты под скошенной крышей.       Тэхён поднялся следом через пару минут, потирая замерзшие ладони.       — Ага. Та, что справа, побольше, с видом на лес. Вторая поменьше, — Тэхён остановился в дверях, глядя на Чонгука. — Можешь занять любую, какая понравится. Я не претендую.       Чонгук замер, опираясь спиной на дверной косяк большой спальни. В полумраке коридора, освещаемого лишь светом фонаря из окна, его глаза казались совсем темными. Он прикусил губу, глядя на Тэхёна снизу вверх.       — Знаешь, — начал он негромко, — здесь довольно прохладно. И дом такой большой… В общем, я совсем не против поспать в компании. Чтобы не замерзнуть.       Тэхён застыл на месте , и на его лице медленно расплылась та самая нежная, чуть лукавая улыбка, от которой у Чонгука всегда слабели колени.       — В компании, значит? — Тэхён сделал шаг ближе, сокращая расстояние между ними до минимума. — Кажется, я знаю одного добровольца, который с радостью возьмет на себя роль грелки.       Чонгук хихикнул, чувствуя, как внутри разливается тепло, не имеющее отношения к отоплению. Он шутливо толкнул Тэхёна в плечо и шмыгнул в комнату, принимаясь разбирать вещи. Он аккуратно раскладывал свитера в шкафу и расставлял свои баночки для лица на стеклянной полке в ванной, слыша за спиной глухие удары брошенных на пол кроссовок и шуршание одежды.       В какой-то момент Тэхён вышел в соседнюю комнату — кажется, за дополнительным пледом. Закончив с сумкой, Чонгук вышел в коридор и уже направился к лестнице, но замер, услышав приглушенный низкий голос Тэхёна за приоткрытой дверью малой спальни. Тот явно с кем-то разговаривал по телефону. Чонгук не хотел подслушивать, но звук этого искреннего, глубокого смеха, который он так любил, заставил его ноги буквально прирасти к полу.       — Да, мам, всё в порядке, — Тэхён снова засмеялся, и в этом звуке было столько неприкрытого обожания. — Я не замерзну, тут есть камин. Мам, я большую часть жизни провел на льду, я достаточно закален. Последняя игра прошла хорошо, мы их раскатали, не волнуйся... Нет, плечо не болит, я пью все добавки, — Чонгук уловил слегка изменившуюся интонацию. — Я знаю, что в следующем матче скауты будут смотреть только на меня. Да, я помню про контракт.       Он ненадолго замолчал, видимо, слушая длинную тираду на том конце провода.       — Да, мы здесь с Чонгуком, — теперь голос Тэхёна стал мягче, почти интимным.       Сердце Чонгука пропустило удар. «Он... он рассказывал обо мне своей маме?»       — Он... он потрясающий, мам. Ты бы его видела. Очень умный, смешной... и красивый. Мне безумно нравятся его глаза, — Тэхён снова рассмеялся, но на этот раз чуть смущенно. — Эй, хватит вам всем там смеяться! Я сейчас отключусь. Ну серьезно!       Чонгук почувствовал, как щеки обдало жаром. Он прикрыл рот ладонью, боясь, что частое дыхание его выдаст.       — Конечно, я передам ему привет, — продолжал Тэхён. — Папе скажи, чтобы не ворчал на колено, я купил ему те мази, о которых говорил врач. Всё, люблю вас. С наступающим!       Услышав шорох, Чонгук быстро и тихо вернулся в комнату и сел на краешек кровати. Его пальцы слегка дрожали. Он вспомнил свой последний разговор с родителями. Семья Тэхёна была очевидно другой. Семьей, где любовь не нужно было заслуживать достижениями или идеальным поведением — она просто была.       Где-то там, в другом штате, жили люди, которые уже знали о его существовании, передавали привет, хотя они даже не были знакомы, и по ощущениям относились к нему заочно лучше, чем собственная родня. Это осознание ударило под дых сильнее, чем любая грубость брата или колкость от матери.       Внезапно дверь спальни мягко отворилась, и в комнату вошел Тэхён с пушистым серым пледом в руках.       — Ты чего сидишь в темноте? — заботливо спросил он, подходя ближе и вглядываясь в лицо Чонгука. — Замерз уже? Иди сюда. Скоро камин начнет греть на полную.       — Да нет, всё в порядке, — отозвался Чонгук, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Просто задумался.       Через пару часов стены наконец прогрелись, наполнив воздух запахом сухого дерева и хвои. Переодевшись в мягкие домашние пижамы, они спустились на кухню. Чонгук занялся продуктами, расставляя на полках йогурты, сыр и ведро мороженого, которое они прихватили на заправке. Тэхён тем временем устроился на ковре перед телевизором, изучая полку под ним. Наблюдая за тем, как мужчина возится с дисками, Чонгук чувствовал, как хандра, накатившая после подслушанного разговора, начинает отступать.       — Слушай, тут целая сокровищница, — подал голос Тэхён, доставая из стопки пластиковую коробочку. — Коллекция дисков. Настоящих!       — Ого, прямо как в детстве, — отозвался Чонгук, шурша пакетами. — Посмотри, есть там что-нибудь стоящее?       Тэхён прищурился, перебирая обложки, и вдруг победно вскинул руку вверх.       — «Отпуск по обмену»? — он обернулся к Чонгуку с вопросительно поднятой бровью, заранее зная ответ.       Чонгук, застыв с пачкой маршмэллоу в руках, просто кивнул.       — «Отпуск по обмену», — подтвердил он с мягкой улыбкой. — Без этого Новый год не считается полноценным.       Тэхён хмыкнул, вставляя диск в проигрыватель:       — Тогда скорее неси себя и мороженое.       Через пару минут они уже оба утопали в подушках, разделяемые лишь банкой ванильного мороженого с шоколадной крошкой и миской радужных маршмэллоу. Сюжет фильма плавно шел своим чередом, но Чонгук всё чаще ловил себя на том, что смотрит не на экран, а на профиль Тэхёна.       «Мне так повезло», — проносилось в голове у Чонгука, пока он рассматривал четкую линию чужой челюсти и длинные пушистые ресницы. Тэхён был безусловно красив, но то чувство защищенности и правильности, которое Чонгук испытывал, просто находясь рядом, стоило дороже всех лиц мира.       При этом Чонгук, разумеется, не был наивным. Он отчетливо понимал: Тэхён не идеален. У него наверняка была куча собственных "тараканов" в голове, свой сложный характер и привычки, которые со временем могли начать раздражать. Чонгук знал, что будут дни, когда они не сойдутся во мнениях, и моменты, когда тишина в доме станет напряженной от взаимных обид. Они еще не раз поссорятся, возможно, даже всерьез. Но всё это казалось таким несущественным и мелким сейчас. Потому что впервые за долгое время он чувствовал не просто влюбленность, а абсолютный, пугающий своим масштабом комфорт.       В какой-то момент ему стало мало просто сидеть рядом. Ему хотелось чувствовать каждую крупицу тепла, исходящую от этого человека.       Оставив на кофейном столике наполовину съеденную банку мороженого рядом с пустой миской из-под сладостей, Чонгук подполз ближе. Тэхён почувствовал движение и чуть приподнял бровь, наблюдая, как Чонгук практически перебирается к нему на колени, устраиваясь сверху и обхватывая его бедра своими.       — Фильм настолько скучный? — шепотом, с мягкой усмешкой в голосе спросил Тэхён. — Он же твой любимый.       Чонгук лишь хихикнул и прижался ближе, утыкаясь носом в шею Тэхёна. Он чувствовал, как сильные ладони мужчины осторожно легли ему на талию, проскальзывая под край пижамной кофты и поглаживая открытый участок кожи большим пальцем. От этого прикосновения по спине Чонгука пробежал табун мурашек.       Тэхён глубоко вздохнул, зарываясь носом в макушку Чонгука.       — Я сейчас тебя поцелую, — выдохнул он в волосы младшего.       Чонгук слегка отстранился, заглядывая в карие глаза напротив, и лукаво прищурился:       — Это вопрос или утверждение?       Вместо ответа он сам подался вперед, оставляя на горячей коже влажные, невесомые поцелуи, медленно подбираясь к уголку губ. Он почувствовал, как Тэхён под ним шумно выдохнул, а его хватка на талии стала крепче. Когда их губы почти соприкоснулись, Тэхён не выдержал.       Он перехватил инициативу, мягко, но властно притянув Чонгука за затылок. Чонгук почувствовал влажный язык, который уверенно и неспешно исследовал его рот, смешиваясь с привкусом ванили и шоколада. Пальцы на ногах Чонгука непроизвольно поджались, а сам он теснее прижался к Тэхёну, чувствуя твердость его бедер. Из горла вырвался приглушенный, почти жалобный звук — Чонгук едва сдерживал себя, чтобы не заскулить от этого тягучего удовольствия.       Тэхён целовал его так, как не целовал ни разу до этого. Ни тот поцелуй на парковке возле ледовой арены после их третьего свидания, когда от волнения у обоих дрожали руки, ни тот короткий, но жаркий момент в машине после похода в кино — ничто не могло сравниться с тем, что происходило сейчас.       В этом не было спешки или неловкости, только чистая, искренняя потребность друг в друге. Тэхён продолжал с каждой секундой всё настойчивее сминать губы Чонгука, заставляя того задыхаться.       Когда воздуха стало катастрофически не хватать и перед глазами поплыли цветные пятна, они были вынуждены отстраниться. Они замерли, тяжело и рвано дыша прямо друг другу в губы. Их кончики носов соприкасались, и Тэхён аккуратно, почти по-кошачьи, потерся своим носом о нос Чонгука. Этот жест, такой интимный и домашний, окончательно выбил у младшего почву из-под ног.       — Ты даже не представляешь, — выдохнул Тэхён ему в губы, — как сложно мне было не сделать этого еще в машине.       Чонгук лишь судорожно сглотнул и уткнулся лбом в плечо Тэхёна, чувствуя, как сердце в груди напротив колотится так же бешено, как и его собственное.       — Нам нужно… немного охладиться, — хрипло произнес Тэхён через пару минут, стараясь вернуть себе самообладание.       Он мягко, но уверенно помог Чонгуку подняться. Не разрывая контакта, он повел его за собой к выходу. Они быстро накинули верхнюю одежду прямо поверх пижам и, не утруждая себя шнуровкой ботинок, выскочили на крыльцо. Ночной воздух ударил в лицо ледяной свежестью, мгновенно прочищая мысли.       — Мне кажется или снега стало в два раза больше? — заметил Чонгук, собирая в ладонь горсть пушистого снега.       Он игриво отбежал на пару шагов вперед, похрустывая сугробами, и, резко развернувшись, запустил снежок прямо в широкую грудь Тэхёна. Тот вздрогнул от неожиданности, а затем его лицо осветила озорная улыбка.       — Ах, так? Ну всё, ты сам напросился! — Тэхён быстро зачерпнул снег, ловко формируя снежок.       Они начали носиться по небольшому освещенному пятачку перед домом. Забыв про холод, они азартно заваливали друг друга в сугробы, устраивая настоящую шуточную борьбу. Чонгук несколько раз оказывался прижатым к земле, а Тэхён, смеясь, засыпал его горстями снега, который забивался за шиворот и мгновенно таял от тепла кожи. Когда они, тяжело дыша, наконец решили перевести дух, их домашние штаны уже потемнели от влаги, насквозь пропитавшись талым снегом.       В этот момент Тэхён, не рассчитав траекторию, запустил снежок, который угодил Чонгуку точно в лицо.       — Ох… — Чонгук замер, зажмурившись.       Тэхён тут же подбежал к нему:       — Боже, Чонгук-и, прости! Я не хотел в лицо. — Он принялся бережно очищать лицо Чонгука своими теплыми ладонями.       Чонгук открыл глаза. По его подбородку медленно стекала капля талой воды, а кончик носа стал ярко-розовым.       — Это... холодно, — произнес он совершенно бесцветным голосом.       Тэхён виновато улыбался, продолжая растирать его щеки.       — Прости-прости, я заигрался. Давай пойдем внутрь, ты весь дрожишь.       — Боюсь, мне понадобится что-то большее, чем просто теплые объятия, чтобы согреться, — произнес Чонгук, не подумав о том, как двусмысленно это звучит.       Тэхён вскинул брови, и в его взгляде вспыхнул такой интерес, что Чонгук на мгновение забыл, как дышать. Только через секунду до него дошло, как именно Тэхён мог истолковать его слова. Он почувствовал, что краснеет от смущения сильнее, чем от мороза.       — О боже! Тэ! Я имел в виду душ! Просто горячий душ! — Он в панике замахал руками и, сам начиная заразительно смеяться от неловкости, бросился обратно в дом.       Внутри было натоплено, и резкий перепад температур заставил кожу покалывать, а кровь — быстрее бежать по венам.       — Боже, я весь промок, — выдохнул Тэхён, стягивая с себя куртку и бросая её прямо на пол у входа.       Одним плавным, отработанным движением он стянул с себя влажную футболку, отбрасывая её в сторону и оставаясь по пояс голым. Чонгук, который в этот момент возился со своими ботинками, замер. Он уже видел Тэхёна в хоккейной форме, подчеркивающей мощь его тела, видел его в облегающих вещах, но вот так — без единого слоя ткани — он не видел его ни разу.       Годы упорных тренировок, регулярных посещений спортзала и правильного питания явно дали свои плоды. Плечи Тэхёна казались невероятно широкими в полумраке прихожей, а твердые мышцы перекатывались под кожей при каждом движении. Его живот был подтянутым и твердым, с глубоким, едва заметным рельефом. Темная дорожка волос брала начало чуть выше пупка и тонкой линией скрывалась за резинкой домашних штанов, притягивая взгляд и заставляя Чонгука сглотнуть.       На загорелой коже кое-где виднелись желтоватые пятна старых ушибов и резкие отметины свежих гематом. Но больше всего внимание Чонгука привлек длинный белесый шрам, который грубо пересекал ключицу и уходил чуть ниже. Это было молчаливое напоминание о том, какую цену Тэхён платит за свой успех, и от этого вида у Чонгука внутри всё сжалось от странной смеси восхищения и щемящей нежности.       Тэхён заметил этот завороженный взгляд и не двинулся с места. В полумраке гостиной его глаза казались совсем темными.       — Твоя кофта тоже насквозь мокрая, — негромко сказал он, делая шаг к Чонгуку. — Снимай, иначе заболеешь.       Он подошел вплотную и, не дожидаясь ответа, зацепил пальцами края кофты, помогая Чонгуку освободиться от влажной ткани. Когда одежда полетела на пол, они оказались совсем вплотную, наконец касаясь друг друга обнаженной кожей. Тэхён собственнически притянул его к себе за талию, сокращая последние миллиметры, и накрыл губы Чонгука своими в жадном, глубоком поцелуе.       Чонгук, ведомый инстинктом, сжал ладонями крепкую грудь Тэхёна, чувствуя под пальцами быстрый ритм его сердца. Его руки скользнули выше, к шее, оглаживая напряженные горячие плечи и зарываясь в чуть влажные волосы на затылке.       Тэхён тяжело дышал ему в губы, его поцелуи спустились к шее, оставляя там влажные горячие следы, от которых у Чонгука подкашивались ноги. Он выгнулся в чужих руках, пальцы судорожно сжали плечи Тэхёна, а в голове пульсировало только одно: «Да, еще, пожалуйста…»       Он чувствовал каждое движение, каждый выдох, его пальцы судорожно царапали лопатки Тэхёна, пока тот выцеловывал чувствительную кожу за ухом.       И в самый пиковый момент, когда рука Тэхёна уже потянулась к завязкам пижамных штанов Чонгука, заставляя того мелко задрожать от предвкушения, младший внезапно вздрогнул.       — А-апчхи! — Громкий и совершенно не вовремя случившийся чих разорвал интимную тишину.       — О боже… прости, Тэ, я… — пробормотал он, шмыгая носом и отстраняясь.       Тэхён застыв с занесенной рукой, тяжело дышал, его зрачки всё еще были расширены. Секунду он смотрел на Чонгука, а затем не выдержал и тихо, хрипло рассмеялся, прислонившись лбом к его плечу.       — Умеешь ты подобрать момент, Чонгук-и, — выдохнул он, всё еще посмеиваясь и нежно притираясь носом к его шее.       — Боже, как стыдно, — пробормотал Чонгук, неловко улыбаясь и пытаясь восстановить дыхание. Он медленно отстранился, чувствуя, что страсть сменилась уютной потребностью в тепле. — Знаешь, я думаю, нам лучше повременить. Мне действительно нужно в душ, пока я не простыл.       — Иди уже, — Тэхён ласково шлепнул его по бедру, отпуская. — Я пока подкину дров в камин.       Чонгук кивнул и, подхватив свои вещи, поспешил к лестнице, чувствуя на себе теплый взгляд Тэхёна, который провожал его, пока тот не скрылся из виду.

       . ・。.・゜✭・.・✫・゜・。.

             — Нет-нет, Тэ, не так крупно! — Чонгук обернулся, указывая венчиком на доску, где Тэхён с энтузиазмом разделывал овощи. — Нужно шинковать тоньше, иначе маринад не пропитает их как следует. Вот так, под углом.       Тэхён смиренно кивнул и послушно изменил наклон лезвия. Он делал всё, что ему велено, попутно вытягивая из стопки карточек, лежащей на углу стола, новый вопрос. Они затеяли эту игру еще за завтраком — способ узнать друг друга получше, который превратил обычную готовку в день откровений.       За утро тридцать первого декабря Чонгук узнал, что однажды Тэхён с братом провалились под лед на местном пруду; благо их быстро вытащили, и они отделались лишь легким испугом и недельным домашним арестом. А Тэхён, в свою очередь, долго хохотал, выяснив, что Чонгук в девять лет умудрился контрабандой вывезти хомяка из летнего лагеря, спрятав его в коробке из-под кроссовок.       — Так, давай дальше, — Тэхён отложил нож и вытянул следующую карточку. — «Какая семейная традиция из твоего детства кажется тебе самой ценной?»       Чонгук, увлеченно перемешивая в миске сливочно-чесночный соус, обернулся к Тэхёну и, опираясь на столешницу, на мгновение задумался. Его взгляд стал немного рассеянным, уходящим в воспоминания.       — Я думаю, у нас особо не было традиций, — тихо произнес он, опуская глаза. — Мой брат постоянно пропадал на тренировках с отцом, а мама с сестрой вечно разбирались с её проблемами. Так что каждый был чем-то занят, и все впятером мы собирались крайне редко.       Тэхён на секунду перестал резать, уловив грустную нотку в голосе младшего.       — Что за тренировки? Чем занимался твой брат?       — Хоккей, — Чонгук коротко улыбнулся, глядя на реакцию Тэхёна.       — Вау. И как у него успехи?       — Ты знаешь какого-нибудь игрока в НХЛ под фамилией Чон? — Тэхён на мгновение задумался и отрицательно покачал головой. — Вот именно. Значит, успехов нет. Он с чего-то решил, что он самый талантливый и крутой, а все вокруг — идиоты, которые ничего не понимают. Он никого не слушался, и его просто вышвырнули, — Чонгук негромко рассмеялся. — Я, если честно, ликовал в тот день.       — О, так ты у меня совсем не ангел, — с притворной серьезностью усмехнулся Тэхён, качая головой.       — Не осуждай меня! — Чонгук в шутку бросил в Тэхёна дольку винограда. Тот, проявив профессиональную реакцию, ловко поймал её ртом прямо на лету, победно вскинув руки. — Я просто был ребенком, которому не уделяли внимания. Я имел полное право радоваться чужим неудачам, если они возвращали отца домой хотя бы на ужин.       Тэхён отложил нож и, подхватив доску с обрезками, сократил расстояние между ними до минимума. Чонгук так и стоял, расслабленно облокотившись на столешницу лицом к нему, и невольно затаил дыхание, когда Тэхён буквально втиснулся в его личное пространство.       Мужчина навис над ним, обдавая жаром своего тела, и, чуть потянувшись через плечо Чонгука, сбросил остатки овощей в раковину за его спиной. В это же мгновение он наклонился и запечатлел на щеке Чонгука долгий, влажный поцелуй, от которого тот почувствовал знакомое покалывание на коже.       Чуть отстранившись, но всё еще удерживая Чонгука в ловушке между собой и кухонным гарнитуром, Тэхён заглянул ему прямо в глаза.       — Надеюсь, сейчас тебе уделяют достаточно внимания? — прошептал он.       — Можно было бы и больше, — протянул Чонгук, кокетливо вскидывая подбородок. Он зачерпнул ложкой немного соуса и поднес её к лицу Тэхёна. — Попробуй.       Тэхён послушно слизнул соус с ложки. Чонгук завороженно смотрел на то, как его язык на мгновение коснулся металла, а затем Тэхён медленно облизнул губы. Взгляд Чонгука невольно был приковон на его влажном рте.       — Вкусно, — выдохнул Тэхён и, коротко подмигнув, наконец отстранился, возвращая Чонгуку возможность нормально дышать. — Что еще мне нужно сделать, шеф?       Чонгук на мгновение завис, приходя в себя, а затем неопределенно замычал, пытаясь вернуть мыслям кулинарный лад.       — М-м... можешь пока порезать рыбу для брускетт. Возьми форель в холодильнике.       Пока Тэхён шуршал продуктами в поисках нужной упаковки, Чонгук отставил соус в сторону. Он тщательно вытер руки о полотенце и вытянул следующую карточку.       — «Какой подарок из тех, что ты находил под елкой в детстве, вызвал у тебя самый дикий восторг?»       Тэхён достал рыбу и уселся обратно за стол, принимаясь аккуратно нарезать её на тонкие слайсы. Он на секунду задумался, прикусив губу.       — Наверное, новая хоккейная клюшка, — ответил он с теплой улыбкой.       Чонгук шутливо закатил глаза и фыркнул:       — О, как оригинально!       Тэхён рассмеялся, качая головой.       — На самом деле тогда для нашей семьи это было «ого-го». Мы жили не то чтобы бедно, но именно в тот год папу уволили, и денег было совсем в обрез. Я, честно говоря, вообще ничего не ожидал получить на Рождество. Так что, когда увидел под елкой ту клюшку, завизжал так, что брат потом весь год дразнил меня тем, что я визжу как девчонка. У моих родителей даже видео сохранилось, я покажу тебе как-нибудь.       Чонгук присел на стул напротив, подперев подбородок ладонями.       — Извини, — мягко произнес он. — Это правда звучит очень мило.       Он рассматривал Тэхёна — его сосредоточенный взгляд, его большие руки, уверенно управляющиеся с ножом, — и внезапно почувствовал, как в груди шевельнулось что-то горькое. Это была мимолетная зависть. Родители Тэхёна, несмотря на все трудности, умудрились устроить ребенку праздник. Они подарили ему именно то, чего он хотел. И даже записали это на видео. У Чонгука таких видео не было. В его семье подарки были статусными или «полезными», а праздники — сухой формальностью.       — Всё в порядке? — Тэхён прервал его мысли, заметив, как затуманился чужой взгляд. Он отложил нож и внимательно посмотрел на Чонгука.       — Да, — Чонгук быстро моргнул, прогоняя нахлынувшие чувства. — Я просто подумал, что очень бы хотел посмотреть это видео. Думаю, ты там до невозможности милый.       — Я попрошу родителей скинуть его сегодня вечером, — Тэхён приподнялся со своего места и, оперевшись руками о стол, потянулся через него к Чонгуку.       Он мягко, успокаивающе чмокнул его в губы, задерживаясь всего на секунду.       — Не думай ни о чем плохом, Чонгук-и. Сегодня Новый год. И сегодня всё будет по-другому.       Чонгуку очень хотелось в это верить. Он слабо, но искренне улыбнулся, провожая Тэхёна взглядом и стараясь отпустить липкое чувство печали. Слова Тэхёна о том, что всё будет «по-другому», осели где-то глубоко в сердце, обещая тепло, которого ему так долго не хватало.       Оставшуюся часть дня они провели на кухне, полностью погрузившись в кулинарный процесс. Они продолжали вытягивать карточки с вопросами, отвечая на них всё более открыто и честно, смеясь над нелепыми историями и искренне удивляясь поворотам в жизни друг друга.       На фоне весь вечер играла подборка рождественского джаза и мягкого инди, которую Чонгук собирал не один год. В какой-то момент Тэхён, помешивая что-то на плите, обернулся и сказал:       — Знаешь, у тебя потрясающий музыкальный вкус.       Для Чонгука, привыкшего к тому, что в семье его увлечения считали «пустой тратой времени», это признание было чертовски важным. Он почувствовал, как к щекам подступает жар, и поспешно коснулся лица, якобы почесывая кончик носа, хотя на самом деле просто пытался спрятать за ладонью широкую улыбку.       Ближе к ночи, когда за окном окончательно стемнело, они переоделись в свои праздничные пижамы и сели за накрытый стол. Пламя свечей отражалось в окне, и Чонгук сделал несколько кадров, чтобы запечатлеть момент.       — Это очень вкусно, Чонгук! — Тэхён с аппетитом пробовал салат, с которым Чонгук возился дольше всего. — Я вроде как знал, что ты хорошо готовишь, но давно не ел чего-то настолько вкусного.       Чонгук слегка покраснел, чувствуя, как гордость за проделанную работу приятно щекочет изнутри.       — Спасибо! Я правда люблю готовить и очень рад, что тебе понравилось. Это... важно для меня.       Когда до полуночи оставалось совсем немного, Тэхён поднялся и достал из морозильной камеры бутылку шампанского. Раздался негромкий хлопок, и он наполнил праздничные бокалы, ножки которых Чонгук заранее перевязал тонкими красными лентами.       Они подошли к огромному панорамному окну. Перед ними раскинулся заснеженный хвойный лес, верхушки сосен которого покачивались из-за сильного ветра, а где-то там, на самом горизонте, едва заметно мерцали далекие огни большого города. Сейчас он казался бесконечно далеким и чужим.       Они стояли вплотную друг к другу, соприкасаясь плечами. Тэхён мельком взглянул на свои наручные часы и чуть сильнее сжал ладонь Чонгука.       — Пять минут осталось, — негромко повторил Тэхён, притягивая Чонгука ближе к себе. — Уже поставил себе цели на ближайший год?       Чонгук задумчиво отпил шампанского, глядя на то, как пузырьки весело пляшут в свете гирлянд.       — Наверное, я просто хочу уделить время тому, что мне действительно нравится. И, возможно, начать почаще выходить куда-то. Не хочу ставить себе какие-то грандиозные, пугающие цели. Просто… хочу быть счастливым.       Тэхён тепло улыбнулся и принялся медленно потирать ладонь Чонгука большим пальцем, вычерчивая невидимые узоры на его коже.       — Буду очень рад, если ты впишешь меня в это свое новое расписание, — вполголоса сказал он.       Чонгук шутливо толкнул его плечом, чувствуя, как внутри всё трепещет от этих слов.       — Ну, естественно. Надеюсь, и для меня найдется место в твоем плотном графике между тренировками и перелетами?       — Найдется, — подтвердил Тэхён, и в его голосе не было ни тени сомнения. — Обязательно. Знаешь, я бы хотел в новом году побольше времени уделять семье, своей личной жизни, друзьям. Я очень люблю хоккей, но играю в него с пяти лет. Всё это время я жил только льдом. Все мои мечты были связаны только с ним. Мне хочется чего-то еще. Или кого-то.       Он посмотрел на Чонгука так выразительно, что у того перехватило дыхание. Чонгук поспешно прикусил щеку изнутри, чтобы сдержать восторженный писк. Чтобы скрыть смущение, он опустил взгляд на запястье Тэхёна.       — Кажется, осталось меньше минуты, — прошептал он.       Тэхён поднял руку, следя за тем, как секундная стрелка завершает свой последний круг. Когда она коснулась отметки в пятьдесят секунд, Тэхён начал негромкий обратный отсчет:       — Десять, девять, восемь…       — Семь, шесть, пять… — подхватил Чонгук, чувствуя, как сердце замирает в предвкушении.       — Четыре, три, два… один!       В ту же секунду где-то далеко ночное небо расцвело яркими вспышками. Салюты были видны лишь крошечными мерцающими точками на горизонте.       — С Новым годом, — тихо, но безумно счастливо выдохнул Чонгук.       Он потянулся вперед, чтобы чокнуться бокалом с бокалом Тэхёна. Тонкое стекло отозвалось мелодичным, чистым звоном, ознаменовав начало их первой общей главы.