С Рождеством, Мистер Ли!

— Папа, смотри! — десятилетний Чонвон, будучи самым счастливым ребёнком, тащит на руках Суни, укутанного в импровизированный шарф из ёлочной мишуры. Сынмин усмехается с картины довольного сына и уставшего кота. На лице Суни так и читается фраза «Как же он меня достал», и Сынмин может его понять. Дори и Дуни технично сбежали от объятий с младшим хозяином, спрятавшись на высокой когтеточки, до которой Чонвон попросту не достаёт. Хоби, будучи привязанным к каждому члену семьи, но больше всего к самому младшему, подрывается с места и несколько раз лает, поддерживая ребёнка в его попытки подготовить весь дом к Рождеству. Весь — это буквально каждый уголок дома, растение и более маленьких жителей. Хоби тоже скоро достанется от проворного ребёнка, просто собака пока этого не поняла. В прошлом году Чонвон не был так воодушевлён наступающим праздником. Он даже отказался наряжать ёлку с родителями, заперевшись в своей комнату. Никто не пытался вытащить его, Сынмин с Минхо тогда отлично провели время вдвоём, без зазрения совести воруя с губ друг друга тёплые поцелуи и нежные касания. Чонвон потом остыл и пришёл помогать Сынмину накрывать на стол непосредственно перед самим праздником, но настроение сына явно было не самым лучшим. Чуть позже, путём постоянных разговоров и поддержки, выяснилось, что Чонвон не хотел праздновать Рождество, потому что это означало, что ещё один год проходит, и он взрослеет. Чонвона сильно испугала фраза «Ты уже совсем взрослый» от кого-то из школьных учителей, поэтому он задумался о всём этом не в самом позитивном ключе. Несколько разговоров с семьёй, попытка Сынмина объяснить сыну, что от взросления не убежишь, но это не значит, что праздновать такие важные события, как Рождество — нельзя. Он действительно взрослеет, но сам процесс происходит куда приятнее и безболезненнее, когда пересекается с чем-то позитивным. В итоге Чонвон понял папу и теперь спокойно относится к взрослению, пока нервная система самого Сынмина сходит с ума от переживаний и страхов. Наверное, только в тот момент он окончательно понял, что у него растёт сын, что Чонвон совсем скоро перестанет быть его малышом, его ангелочком и самым прекрасным маленьким ребёнком. Фактически, прямо сейчас Чонвон входит в стадию пубертата, когда всё внутри ребёнка перестраивается, и никому, даже самому ребёнку, неизвестно, что будет происходить. Сынмин старается мыслить позитивно, часто говорит с сыном, уделяет много внимания его увлечениям, помогает и поддерживает, не ругает за оценки, хотя иногда очень хочется. Именно в такие моменты на помощь приходит муж, выстроивший с Чонвоном доверительные и поддерживающие отношения, но с небольшой строгостью. Чонвон называет Минхо папой, относится к нему почти так же, как к Сынмину, и не боится открыто говорить всем, что растёт с двумя папами. Он видит их любовь, чувствует, как они относятся к нему, и никаких негативных эмоций не испытывает. Только знает, что получать нагоняи будет именно от папы Минхо, который смог сохранить доверие и небольшую строгость одновременно. Именно он может ругать за оценки, за то, что пререкался с учителем или специально пропустил танцевальную тренировку. Одного взгляда Минхо хватает, чтобы сын понял свою ошибку и извинился. Между ними никогда не было больших ссор, только мелкие, связанные с непослушанием или плохими оценками. Они не просят от Чонвона идеальной учебы, высоких баллов или поступления в самый лучший вуз, но это не значит, что Чонвон может забить на оценки и игнорировать учёбу. И Минхо, и Сынмин стараются вырастить из него неглупого и хорошего человека. Чонвон растёт в счастливой семье, но внутри Сынмина сидит лёгкий страх того, что пубертат перевернёт всю их спокойную жизнь с ног до головы. Сейчас, смотря на довольного Чонвона с котом в руках, Сынмин лишь надеется, что сын и в дальнейшим просто будет счастливым подростком. — Чонвон~а, ты хочешь, чтобы Суни расцарапал тебе всю руку? — Голос Минхо, звучащий из кухни, неожиданно возвращает Сынмина в реальность. Он мягко улыбается, осознавая, что ушёл в свои мысли, держа в руках гирлянду, которую планировал распутать и повесить на шторы в гостиной. Кажется, со стороны выглядит немного нелепо. — Пап, ему всё нравится! — упрямо говорит Чонвон, на что Суни, будто понимая речь людей, издаёт жалобное мяуканье. Минхо выходит из кухни с полотенцем на плече и в обычных домашних спортивных штанах и футболке, чуть растрёпанный и расслабленный. У него выходной, который он проводит со своей семьёй, готовит вкусный ужин и наблюдает за лёгким предпраздничным бардаком. Сынмин ловит его нежный взгляд и улыбается в ответ, чуть наклонив голову. Их квартира сейчас действительно находится в лёгком бардаке. В зале разбросаны коробки с ёлочными украшениями и гирляндами, большая коробка из-под ёлки, которую уже успели атаковать коты, лежит на диване, занимая всю его площадь, а коты и собака успели поиграть с новогодним дождиком, оставив куски по всему полу. Они оба были готовы к такому бардаку, специально выделив два выходных на подготовку к праздникам. Чонвон, конечно же, выступал главным помощников для обоих родителей, но барадака от него было не меньше, если даже не больше. — Оставь гирлянду, вечером вместе распутаем, — говорит Минхо, легко подмигивая мужу. Щёки Сынмина даже спустя много лет отношений и брака всё ещё покрываются лёгким румянцем, что заставляет Минхо каждый раз умиляться. Сынмин кивает, убирает гирлянду в коробку, чтобы Хоби не принял её за новую игрушку, пока Минхо аккуратно забирает у сына уставшего кота. Суни, находившийся на грани, не успевает начать возмущённо вырываться, когда Минхо забирает его в свои руки, успокаивая кота лёгкими поглаживаниями. Чонвон тут же дует губы, но отвлекается буквально через минуту, когда Хоби напоминает о себе, тыча мордой в его ногу. Минхо и Сынмин наблюдают за этим всё с той же мягкой, счастливой улыбкой. Сынмин оказывается в объятиях мужа, ощущая себя самым счастливым. В квартире пахнет наступающим праздником, осталось доделать оставшиеся части квартиры, и можно наслаждаться полным погружением в зимнюю атмосферу. Перед глазами веселится такой же счастливый сын, играя с Хоби в канатик, на руках Минхо спокойно сидит Суни, а Дори и Дуни аккуратно выглядывают из комнаты, чтобы не попасть в руки активного ребёнка. Из кухни пахнет маринованным мясом и запечённой картошкой, придавая уюта и тепла атмосфере квартиры. — Люблю тебя, — внезапно выдаёт Сынмин, поворачивая голову на мужа. На лице Минхо мягкая, родная улыбка, от которой внутри растекается что-то приятное и тёплое. Сынмин чувствует себя любимым и важным, наконец обретая покой несмотря на лёгкие переживания за сына. Только уже не так страшно, пока Минхо стоит рядом и не даёт упасть. — И я тебя люблю, милый, — мягко говорит Минхо и оставляет на макушке Сынмина тёплый поцелуй. *** — Спокойной ночи! — Чонвон целует родителей в щёки, сжимая в руках любимую с детства плюшевую собаку, и убегает спать. Время только-только перешло за десять вечера, что в их распорядке дня означает, что младшему пора в кровать. Дуни, любящий спать в ногах ребёнка, бежит следом, успевая зайти в комнату до того, как дверь закроется. Укладывать сына не приходится, Чонвон уже давно засыпает сам и даже знает, что телефон перед сном использовать нежелательно, пусть и иногда нарушает правила. Вот за это ругает уже Сынмин, потому что утром вставать в школу, и невыспавшийся Чонвон — самый сложный ребёнок. Он капризный, грустный и временами грубый. В один из дней, буквально перед началось третьего класса, ребёнок даже умудрился использовать нецензурное слово в сторону факта наличия школы в его жизни, за что получил хороший такой нагоняй от обоих родителей и пару серьёзных разговоров. После этого Чонвон старается соблюдать режим. Каждый день, спустя около сорока минут, как Чонвон заходит в свою комнату, Сынмин проверяет его, чтобы убедиться, что ребёнок уснул. И пока всё идет спокойно, но внутри Сынмина всё ещё сидит волна переживаний о переходном возрасте. — Ты чего такой задумчивый? — спрашивает Минхо, когда Сынмин заходит в гостиную, после проверки сна Чонвона. Стрелка часов только что перевалила за десять вечера и началось официальное время мужей, которое они посвящают только друг другу. И немного животным. — Всё в порядке, просто переживаю о будущем, — тихо говорит Сынмин, не боясь делиться такими переживаниями с Минхо. Они не первый год вместе, вообще-то, уже шестой. Минхо давно принял все загоны, переживания и проблемы Сынмина, что оказалось вполне себе взаимно. Они много говорят, рассказывают и делятся важными мыслями друг с другом, поэтому Минхо прекрасно знает, что именно волнует его мужа. — Не обращай внимание, давай гирлянду распутаем, — и на самом деле внутри Сынмина сидят не только переживания за сына, но и много мыслей о том, что он порядком достал своего мужа этими самыми переживаниями. Сынмина нельзя назвать супер тревожным человеком. Он не переживает за каждое своё действием, не думает о последствиях постоянно и, в целом, не волнуется о каких-то базовых вещах. Но его переживания за состояние и жизнь сына иногда затмевают собой даже собственное состояние. Они уже говорили об этом и не один раз, Минхо пытался убедить Сынмина перестать так волноваться, сосредоточиться на себе, но Сынмину сложно. Он не думает о сыне двадцать четыре на семь, но стоит понаблюдать за тем, как он спит или веселится с животными, в голову лезут все эти мысли. Сынмин рассказывает о них Минхо, потому что знает, что тот выслушает, но это не отменяет того факта, что рано или поздно Минхо попросту надоест его «нытьё». Почему-то, Сынмин в этом уверен. — Обращу внимание. Иди ко мне, — Сынмин тут же ныряет в объятия Минхо, что расположился на полу на удобных подушках. В его ногах — запутанная гирлянда, Суни и Дуни, не ушедшие спать, лежат на диване позади мужей, а Хоби вальяжно расположился на своей лежанке недалеко от них, уставший после игр с младшим хозяином. — Как бы банально это не было, всё будет хорошо. Давай постараемся жить здесь и сейчас, не думая о том, как дальше всё может поменяться. Завтра на голову может упасть кирпич, так что давай будем наслаждаться тем, как живём сейчас, хорошо? — Сынмин невольно кивает несколько раз, прекрасно понимая, о чём говорит Минхо. Сынмин хочет стараться не думать о будущем именно в таком ключе, но заставить мысли заткнуться не так просто, как хотелось бы. — Была бы какая-нибудь таблетка, которую можно выпить, и мысли заткнутся, — обиженно говорит Сынмин, и Минхо смеётся, больше умиляясь реакции мужа, чем действительно издеваясь над ним. Сынмин тоже это понимает и в шутку аккуратно бьёт по плечу, тут же прижимаясь ближе, чувствуя тепло и нежность. — Такой таблетки у меня нет, но могу предложить свои губы? Подойдёт? — теперь очередь Сынмина смеяться. Он закрывает рот рукой, чтобы случайно не разбудить сына громким смехом, но подкат Минхо засчитывает. Он поворачивается в объятиях и нагло садится мужу на колени лицом к лицу. В их паре, если один намекает — второй сразу действует, даже если первый пошутил. — Более чем, — кидает Сынмин и тут же сам прижимается к губам Минхо, будто не касался их несколько дней. За шесть лет отношений в их паре не пропали страсть и желание, любовь только усилилась, а понимание и забота каждый раз всё лучше и лучше. Они оба ощущают себя любимыми и любящими, и такие слегка неожиданные поцелуи лишь подтверждают то, насколько в их семье всё так же ярко. Сынмин целует спокойно и нежно, легко проводит языком по языку Минхо, будто заигрывает. Чуть прикусывает мягкие губы, пока Минхо не берёт инициативу в свои руки. Ладони опускаются с поясницы на ягодицы, сжимая мягкие половинки, пока пальцы Сынмина оказываются в волосах Минхо. Он нежно царапает кожу головы, принося коже мурашки. Это приятно, хорошо и безумно возбуждает. Сынмин прекрасно ощущает, как с каждой минутой возбуждение Минхо усиливается, да и сам понимает, как возбуждается сам. Впрочем, это не кажется чем-то удивительным. Они чувствуют влечение друг к другу, страсть и желание, которые не так-то просто погасить. — Кажется, гирлянда остаётся на завтра? — хриплым голосом спрашивает Минхо в самом долгом перерыве между поцелуями. Одна рука Минхо уже блуждает под спальной футболкой Сынмина, принося приятные мурашки и ощущение тепла, пока вторая всё так же нежно сжимает ягодицы. Сынмин усмехается, кивает и встаёт, заставляя Минхо тихо застонать от отсутствия приятной тяжести на своих коленях. — Можешь остаться с гирляндой, в целом, но тогда не заходи в спальню, пойду развлекусь в одиночку, — Минхо тут же вскакивает с места и, не удерживая себя в руках, быстро поднимает Сынмина на плечо. Хоби удивлённо поднимает голову со своей лежанки, но даже не реагирует на подобное поведение хозяев, ровно так же, как Суни и Дуни, скрутившись комочком на диване. — Эй! — Сынмин старается возмущаться тихо, хотя прямо сейчас ощущает себя слишком счастливым. — Пока я дома, никакой одиночки! — нагло говорит Минхо и оставляет на ягодице Сынмина шлепок, от которого тот неконтролируемо тихо стонет. Кажется, украшение квартиры придётся перенести на другой день… *** Последние рабочие дни перед Рождеством идут очень сумбурно и тяжело. Сынмин устал больше морально, нежели физически. Писать годовые отчёты долго и муторно, нужно соблюдать все правила, и было бы хорошо, если бы «любимые» коллеги не отвлекали во время работы. То помочь с каким-то другим отчётом, то позовут выпить кофе, то спросят, как дела. Сынмин уже одним взглядом отправляет всех на четыре стороны, но с одним конкретным человеком это не прокатывает. — Пошли кофе попьём, я устал, — Джисон, будучи лучшим другом и коллегой, почти садится Сынмину на колени, отвлекая от работы. И ладно, Сынмин готов признаться в том, что улыбка сама невольно растягивается на губах. Он любит проводить время с Джисоном, пусть тот иногда ведёт себя, как настоящий ребёнок. — Пошли, дитё, — Джисон тут же отходит на шаг и мирно дожидается, когда Сынмин сохранит документ. Он похож на белку в ожидании большого и вкусного ореха, которым сможет накормить всю семью. — Неугомонная белка, — Джисон тут же кивает, заставляя Сынмина засмеяться. Да, у него шикарный лучший друг. Пусть они не так часто общаются вне рабочего времени, Сынмин знает, что в любой момент может позвонить ему и попросить помощи. Джисон сейчас активно занят своей личной жизнью. Будучи скрытным и немного застенчивым человеком, он сложно идёт на контакт с новыми людьми, особенно, когда те — его полная противоположность. Яркие и активные всегда отталкивали Джисона, в какой-то степени даже пугали, поэтому он достаточно долго бегал от Хёнджина. Теперь, в конечном итоге влюбившись, пытается доверять и не бояться. Хёнджин стал более спокойным, а Джисон открылся. Он теперь не боится осуждения людей, намного легче переносит стрессовые ситуации и почти научился не стесняться взглядов чужих людей. Сынмин им очень гордится. Хёнджин — хороший партнёр, заботливый и добрый. Он терпеливо ждал, когда Джисон разрешит подойти ближе, и даже спустя почти два года действует с той же осторожностью, что и в первые месяцы. Сейчас они планируют съехаться, активно ищут жильё и пакуют вещи. По этой причине Сынмин видит лучшего друга на работе ровно так же, как и Минхо. Эти лучшие друзья продолжают быть ими несмотря на совместный бизнес. Минхо и Хёнджин — владельцы танцевальной студии в Сеуле, которая сейчас набрала огромные обороты и популярность. Оба преподают в школе, имеют в подчинении семь хореографов и планируют расширение. Несмотря на определённые трудности в начале их совместной работы, поддержка и любовь со стороны важных им людей, помогли прийти к тому, что у них есть сейчас. Сынмин, будучи тем самым важным человеком в жизни Минхо, до жути гордится своим мужем и навсегда останется тем, кто будет рядом несмотря ни на что. — Как у вас дела? — мягко интересуется Сынмин, пока кофемашина активно журчит в попытке налить кофе. Щёки Джисона тут же заливаются мягким румянцем, и Сынмин улыбается. Застенчивый Джисон выглядит слишком мило для мягкого сердца Сынмина. — Всё хорошо, мы нашли квартиру. Кстати, приглашаем на новоселье после Рождества! — улыбка Джисона становится яркой и такой настоящей, что у Сынмина сводит скулы. Люди вокруг него счастливы, и это не может делать Сынмина грустным. У Джисона и Хёнджина всё хорошо, Минхо развивает свой бизнес, сын растёт и чувствует себя хорошо, старшая сестра пошла на контакт и с момента свадьбы всё ещё общается с ними. Единственной загвоздкой в жизни Сынмина всё ещё остаются родители. Отец полностью восстановился после инфаркта, и им даже удалось хорошо поговорить наедине. Отец принял Минхо, пусть они и редко видятся, но, созваниваясь, отец всегда спрашивает о Минхо. Они сейчас переехали в небольшой домик в пригороде Сеула, чтобы отцу чаще гулять на свежем воздухе. Мама занялась городом, и вот с ней по сей день есть мелкие… недопонимания. И сколько бы Сынмин ни надеялся, что всё наладится, станет спокойнее и легче — нет. Мама не принимает Минхо, пытается высказать это Чонвону, после того, как слёзно попросит у Сынмина привезти ребёнка к ним. Обычно, они приезжают на час, и как только речь заходит о Минхо или о том, что Сынмину пора взяться за голову и найти маму для Чонвона, они оба встают и молча покидают дом. Чонвон уже давно понял, что говорить с бабушкой не имеет никакого смысла и полностью поддерживает папу в таких внезапных уходах. — Сынмин? У тебя тут телефон разрывается, — на кухню внезапно заходит одна из коллег Сынмина, что сидит за соседним столомч и протягивает телефон. — Спасибо большое, — он благодарит девушку, и та быстро возвращается на своё место, а вот Сынмин застывает. Входящий звонок от мамы в середине недели? — Да, мам? Что такое? — Милый, приезжай срочно, п-пожалуйста, — сквозь слёзы просит мама, и что-то внутри Сынмина застывает. Тревога и волнение неожиданно накрывают с ног до головы, и Сынмин теряется, не понимая, что делать в такой экстренной ситуации. — Отцу.плохо, милый. Ты нам нужен. «Блять», — первое, что проносится в голове Сынмина. Он сбрасывает звонок, руки начинают дрожать, и он растерянно бегает взглядом по кухне, пытаясь зацепиться хоть за что-то, лишь прийти в себя. Якорем возвращения к реальности становится Джисон, появляющийся перед глазами неожиданно и очень вовремя. Он трясёт Сынмина за плечи и быстро выясняет причину ступора. — Мне нужно к родителям, папе плохо, — голос дрожит, и Джисон не с первого раза понимает, о чём говорит Сынмин. В итоге именно он идёт к начальству, чтобы отпросить Сынмина на оставшиеся рабочие часы в силу экстренной ситуации, и директор с лёгкой тревогой отпускает Сынмина. Джисон помогает собрать сумку и вызвать такси, параллельно набирая сообщение Минхо, кратко объясняя, что что-то случилось. Уже будучи в такси, телефон Сынмина разрывается новым звонком уже от мужа. — Солнце? Ты в порядке? — спрашивает Минхо, запыхавшись. Голос мужа чуть успокаивает, сердце продолжает бешено биться, будто сейчас выпрыгнет из грудной клетки. Он не знает, что говорить и, кажется, Минхо это прекрасно понимает, потому что продолжает говорить. — Всё будет хорошо, дыши для меня, да? Мы с Чонвоном уже собираемся и едем следом. Минни, твой отец сильный, и он со всем справится, слышишь? — Сынмин невольно кивает, не до конца осознавая, что Минхо его даже не видит. В голове появляются отрывки из прошлого, когда папа был привязан к больничной койке с кучей противно пищащих аппаратов. Сынмин никогда не забудет те часы и последующие дни, когда отец восстанавливался. Пусть мама среагировала быстро, и никаких тяжёлых последствий не было, те месяцы выжали из Сынмина все жизненные силы на ближайший год. У него с отцом не было достаточно хороших отношений, но это не отменяет того факта, что Сынмину было больно и тяжело видеть папу, прикованным к кровати. Страшно и тяжело смотреть, как твой близкий находится на грани жизни и смерти, и не иметь возможности хоть как-то помочь. И вот сейчас все те воспоминания нахлынивают с новой волной, принося ещё большую боль. Вот, вроде, всё наладилось, и снова. — Да, д-да, — голос дрожит, когда Сынмин наконец говорит. Минхо продолжает успокаивать до тех пор, пока сам не садится в машину и не выезжает к нему. До домика родителей ехать около получаса, и Минхо должен приехать в течение десяти-двадцати минут, если не будет пробок. Сынмин же доезжает даже быстрее, дрожащим голосом благодарит водителя и буквально выбегает из машины, чтобы замереть возле калитки от неожиданной картины перед глазами. Мама стоит около беседки и спокойно стряхивает снег со стола и стульев. Будто не она полчаса назад, задыхаясь от слёз, звонила сыну с просьбой быстро приехать. Сынмин совершенно ничего не понимает, выглядит жутко растерянным. Тело будто онемело несмотря на то, что фантомный страх за отца отступил. — Мам? — дрожь в голосе всё ещё есть, но Сынмин даже не обращает на это внимание. Мама, услышав голос, тут же убирает щётку и поворачивается к сыну с яркой улыбкой. Сынмин заходит во двор, и мама тут же делает несколько шагов к нему, сияя, словно новогодняя ёлка, стоящая у них в доме. — Что с папой? Что случилось? — прокашливаясь, спрашивает Сынмин, растерянно оглядываясь на домик. — Привет, милый. С ним всё в порядке, просто ты нужен был мне срочно, — Что? Злость поднимается в Сынмине неожиданно сильно и быстро. Хочется накричать на маму, убедиться, что с отцом всё в порядке, и никогда сюда больше не приезжать. Но Сынмин не успевает сказать и слова, как мама продолжает. — У нас дома гости, хочу показать тебе кое-кого, такая милая девушка! И Сынмин больше не сдерживается. Эта фраза добивает настолько, что у Сынмина лопается всякое терпение, а та надежда на хорошие отношения с мамой гаснет в секунду. — Прошло шесть грёбанных лет, мама! Отец пережил инфаркт, ты клялась, что смирилась со всем, но что я вижу снова? Ты опять пытаешься навязать мне отношения с девушками, в очередной раз. Я женат, мама, я шесть лет состою в идеальных отношениях, мой сын называет Минхо папой, и мы стали полноценной семьёй, и сейчас ты снова…снова пытаешься всё разрушить. Что-то внутри в очередной раз ломается с треском, практически оглушая. Он ехал сюда через весь город, нервничал и переживал, что с отцом что-то случилось, что маме на фоне переживаний стало плохо. Как бы он ни был обижен на них за неприятие, он может понять их, только они не хотят. Он доверился снова, и пусть он уже не тот молодой парень с кучей комплексов и страхов, боль внутри настолько сильна, что Сынмин даже не сразу ощущает слёзы на щеках. — Она не пытается разрушить, она хочет вернуть тебе нормальную семью, — Сынмин застывает, пригвождённый к месту. Он мог ожидать чего угодно, но точно не этого. В голове каша, чёткое ощущение, что он прямо сейчас может упасть в обморок. Ноги тяжёлые, будто обвитые лианами, не дающими сделать и шаг. Несмотря на это Сынмин медленно поворачивается, сталкиваясь с тем самым лисьим, лукавым взглядом. Бывшей девушки. — Миён, — имя слетает с губ так тяжело, принося волну запутанных мыслей. Зачем она здесь, какая к чёрту нормальная семья? Сынмин сейчас выглядит совершенно потеряно, пытаясь уловить хоть одну цепочку событий в своей голове. Злость на мать временно падает, уступая место шоку и лёгкому страху. — Что ты здесь делаешь? — Сынмин прокашливается и окончательно поворачивается лицом к маме и Миён. Девушка вальяжно спускается с лестницы, укутанная в дорогую шубу. Она почти не изменилась — только перекрасила волосы и чуть набрала в весе, что неудивительно. Но она всё та же, какой Сынмин запомнил её десять лет назад. Мягкая улыбка, а взгляд такой, будто весь мир должен лежать у неё в ногах. Мама стоит рядом с ней с такой счастливой улыбкой, словно воссоединила двух влюблённых, которые не могли найти друг друга много лет, как это обычно бывает в романах, что читает Сынмин. Только они не в романе, и мама здесь — не позитивный персонаж, спасший сердце своего потерянного сына. Она — тот самый злодей, пытающийся разрушить счастливую жизнь близкого человека, а Миён — её основной помощник. Вот только причины этой помощи Сынмин пока не понимает. — Миён написала мне пару дней назад и сказала, что очень соскучилась по тебе и сыну. Милый, она хочет вернуться, — невинно говорит мама, продолжая сохранять на лице ту милую и спокойную улыбку. Взрыв Сынмина совершенно никак не повлиял на неё. — Ха. Куда вернуться? По какому сыну ты соскучилась, скажи? По тому, на которого написала отказную десять лет назад? — Сынмину хочется смеяться. Истерически громко и прямо в лицо двум улыбающимся особам. И каким же дураком он ощущает себя сейчас, когда сорвался со всех дел лишь по одному тихому голосу мамы. — Я хочу вернуться, Сынмин. Чонвону нужна мама и полноценная семья, а тебе — любящая жена, — Миён предпринимает попытку подойти ближе и коснуться Сынмина, протянув руку. Не выходит, потому что Сынмин моментально отходит назад, а в глазах загораются искры злость. Миён на это лишь снова улыбается. — Прошло десять ёбанных лет, ты действительно думаешь, что нужна сыну? Ты ни разу не интересовалась его жизнью, и хочешь просто прийти, будто ничего не было? — Сынмин делает глубокий вдох, пытаясь не кричать. — И я снова напомню, что женат. Мне не нужна любящая жены, а Чонвону — любящая мама. Ты не нужна нашей семье, — пусть это могло бы прозвучать грубо, но Сынмин полностью прав в сложившейся ситуации. Он не собирается делать вид, будто Миён — добрый ангел, пришедший спасти их от одиночества и боли, потому что это неправда. Спасли их шесть лет назад, ворвавшись неожиданно, но так правильно. Сынмин разворачивается и собирается покинуть территорию дома, даже не вслушиваясь в то, что кричат ему в спину, но останавливается на месте, когда видит подъезжающую машину. Минхо приехал даже быстрее, чем думал Сынмин и, к сожалению, не один. — Пап, пап? С дедушкой всё хорошо? — сын останавливается возле отца, совершенно не обращая внимание на бабушку и незнакомую ему женщину. Сынмин тут же прижимает сына к себе и смотрит на Минхо, которому ничего не нужно объяснять. Тот, оглядев мать мужа и незнакомую девушку за секунду догадался, кто она такая, и лёгкое раздражение на его лице вспыхнуло моментально. — Да, всё хорошо. Поехали домой — Сынмин хочет поскорее покинуть эту территорию, прекрасно зная, чего хочет добиться Миён. И Сынмин спиной чувствует, как она делает несколько быстрых шагов в их направлении. — Сынок? Мой милый, как я по тебе скучала, — Чонвон отрывается от отца и с недоумением смотрит на Миён. На лице женщины мягкая улыбка, которая, как думает она, должна внушать доверие и желание пойти в её объятия. Но Чонвон лишь делает шаг назад, как только видит тянущиеся к нему руки. — Ты чего, солнце, иди к маме, — голос Миён чуть дрожит, и Сынмин поворачивает голову, пытаясь понять, чего она хочет добиться своим поведением. На глазах девушки выступили слезы, а Сынмину снова хочется смеяться. — Мама? Не думал встретить тебя так, — он сканирует маму с ног до головы около минуты, а затем просто поворачивается обратно к Сынмину с совершенно невозмутимым выражением лица. — Раз с дедушкой всё хорошо, поехали домой? — спрашивает Чонвон, и Сынмин тут же кивает, совершенно не желая оставаться рядом с этим домом ни минуты. — Но малыш, давай поговорим? Я соскучилась, хотела узнать, как у тебя дела, — снова подаёт голос Миён, подходя ближе. Шаг вперёд делает и Минхо, готовый в любой момент встать на защиту своей семьи, если бывшая сделает что-то, что не понравится его семье. Сынмин с благодарностью смотрит в его глаза и встречает лишь понимание и поддержку, выходящие вперёд злости, когда тот смотрит на Миён и маму Сынмина. Друзья всегда говорили, что Минхо достаточно скрытный, когда дело касается его чувства. Невозможно понять, когда он злится или расстроен, неизвестно, что он чувствует в стрессовые моменты, потому что его лицо остаётся холодным и невозмутимым, будто ничего не произошло. Но за годы отношений Сынмин понял одну простую вещь — смотреть нужно в глаза. Минхо на деле, как открытая книга, которую можно прочитать за секунду, просто чуть дольше посмотрев в глаза. Так и сейчас, когда Минхо смотрит на Миён, в глазах — искры злости, плавно переходящей в гнев, но стоит ему повернуть голову и встретиться с глазами Сынмина, как искорки любви, понимания и заботы тут же затмевают весь негатив. Минхо не скрытный, просто не все могут понять его. — Десять лет спустя? Нет, спасибо, мне это неинтересно. Отец, поехали домой, — Чонвон поворачивается на Минхо, и тот тут же кивает, мягко улыбаясь сыну. Чонвон тянет Сынмина за руку, пока Минхо встаёт перед ними, ограждая от Миён, которая явно собиралась последовать за ними. — Думаю, мне надо представиться, не так ли? — Миён закатывает глаза и складывает руки на груди, явно недовольная тем, что незнакомый мужчина пытается оградить её от «семьи». — Меня зовут Ли Минхо, и я — законный муж Сынмина и отец Чонвона. Поэтому, если я ещё раз увижу Вас рядом с моей семьёй без их желания, то судебный запрет на приближение будет лежать у вас на столе в ближайшее время, — мягко говорит Минхо, пока в глазах горит огонь злости. Он не собирается быть милым с людьми, которые приносят боль его семье, но и угрожать напрямую тоже не имеет права. — Ты не имеешь права запрещать мне общаться с собственным ребёнком! — обиженно выдает Миён, и Минхо искренне хочется засмеяться. Допустим, когда она сбежала, оставив ребёнка на Сынмина, в голове играли гормоны, и всё такое, но, будучи уже состоятельной женщиной, разве так сложно было написать? Чонвон вырос не за минуту, прошло десять грёбанных лет, и за это время Миён ни разу не поинтересовалась его жизнью, даже когда звонила собственной матери. — Подписанные документы на отказ от опеки так не думают. По документам ты ему никто, и я позволю общаться с Чонвоном только если он сам этого захочет. А теперь прошу прощения, меня ждёт семья, — Минхо разворачивается и уходит к машине, где Чонвон и Сынмин уже обнимаются на заднем сиденьи. Минхо прекрасно знает, что не имеет права ограничивать общение Чонвона с биологической матерью, но если сам Чонвон этого не захочет, то Миён не подойдёт к ним и на километр. — Заедем за мороженым? — спокойно спрашивает Минхо, садясь за руль. Чонвон тут же кивает, не отрываясь от Сынмина, но на его лице мелькает мягкая улыбка, и он довольным котом ластится ближе к папе. За шесть лет жизни Чонвон смог взять у Минхо огромное количество привычек, и теперь больше напоминает ребёнка-кота, чем гиперактивного щеночка, каким Сынмин был в детстве. — Спасибо, — шепчет Сынмин, протягивая руку. Минхо поворачивается к ним, мягко улыбается и нежно берёт Сынмина за руку, проводя большим пальцем по ладони. Это приятно, ощущается как что-то тёплое и родное. Сынмин улыбается, обещая себе зацеловать мужа по приезде домой. Пусть он не слышал их разговор, но с каким потерянным выражением лица стояла Миён говорило больше любых слов. *** — Чонвон~а, можно? — Сынмин стучится в комнату сына перед сном, чтобы немного поговорить. Они уже вернулись домой, перекусили мороженым и провели около часа за просмотром мультиков в окружении мурчащих котов и наглого Хоби, закинувшего лапы на Минхо. Теперь семья готовится ко сну, но Сынмин не сможет нормально спать, если не обсудит с сыном ситуацию. — Да, пап, — Чонвон убирает телефон на тумбочку рядом с кроватью и садится, оперевшись спиной о изголовье. Он выглядит совершенно спокойным, но лёгкая тревога внутри Сынмина не может так просто уйти. Чонвон — десять лет, и такое внезапное возвращении мамы может очень сильно повлиять на его состояние. Сынмин и так нервничает из-за переходного возраста сына, а тут ещё и внезапное потрясение. — Пообнимаемся? — спрашивает Сынмин, садясь на кровать Чонвона. Сын тут же убирает одеяло и чуть двигается к стенке, освобождая место. Сынмин притягивает ребёнка в свои объятия и тяжело вздыхает. — Как ты себя чувствуешь? — говорить, не видя лица сына, чуть сложнее, потому что Сынмин не сможет прочитать его эмоции, но держать его вот так слишком хорошо. Он будто невольно упал в прошлое, когда Чонвон был ещё совсем малыш. Когда сам просился на ручки, капризничал, если Сынмин уставал держать его, и прибегал в кровать папы, когда ночью снились плохие сны. Сейчас Чонвон сам редко обнимает, хоть и никогда не возражает, если Сынмин попросил сам. Он слишком слаб перед своим сыном, и Чонвону всего десять, он всё тот же маленький малыш, которого хочется держать на руках, кормить детским питанием и покупать гору игрушек. Теперь Сынмин искренне понимает фразу взрослых о том, что твои дети навсегда будут для тебя детьми. — Пап, я в порядке, правда, — Чонвон молчит несколько минут, кажется, собираясь с мыслями, и Сынмин его не торопит. — Неожиданно, но, наверное, я ждал? — Сынмин невольно отстраняется, заглядывая в глаза сына, не совсем понимая, о чём он говорит. — Когда мы последний раз ездили к бабушке, она как-то вскользь упомянула её, и я задумался. А потом, когда мы ездили к бабушке Со, я случайно увидел уведомление на её телефоне от контакт «дочь». Я не вчитывался, но успел прочитать только то, что она купила билеты. Поэтому я ждал, — шок и боль появляются на лице Сынмина слишком ярко, и Чонвон лишь смеётся, а затем тянется обратно в объятия. — Почему ты не сказал мне? — спрашивает Сынмин, понятия не имея, что спросить. На самом деле в голове много вопросов, но он не знает, как правильно их все задать. Чонвон понял, что мама приедет, не устраивал скандалы и даже не рассказал. При том, что Сынмин никогда не высказывался о Миён плохо. Кем бы она ни была, она остается матерью Чонвон, и он не имеет права ограничивать их общение в случае, если Чонвон его захочет. — Не знаю. Я думал, что она свяжется со мной лично, попросит поговорить, но нет, — спокойно говорит Чонвон, и Сынмин выдыхает. Сын не напряжён, скорее максимально расслаблен и находится в своём самом уязвимом положении, а значит не видит смысла врать. — Но мне, в целом, всё равно. Хочу съездить к бабушке Со, надеюсь, с ней мы не перестанем видеться? — спрашивает Чонвон, поднимая голову. Сынмин мягко улыбается при упоминании бабушки Со и несколько раз кивает. — Конечно, мы поедем, котёнок. Нам нужно отдать им подарки! — Сынмин целует сына в макушку. — Люблю тебя! — просто говорит Сынмин, не зная, как ещё выразить свои эмоции. Он так слаб перед своим ребёнком. — Я тоже тебя люблю, пап — говорит Чонвон и сам поднимает голову, чтобы оставить на щеке папы быстрый поцелуй. Сынмин улыбается и прижимает сына ближе, сжимая в объятиях как можно сильнее. Его маленький, крошечный малыш. Дверь в комнату слегка скрипит, и оба поворачивают головы на звук. В комнату вальяжно заходит Дуни, которого забыли забрать в кровать младшего хозяина, а следом за котом в проёме двери появляется чуть сонная макушка Минхо. — Обнимаетесь? И без меня? — обиженно бурчит Минхо всё ещё сонным голосом, и Сынмин с Чонвоном громко смеются. Минхо закатывает глаза и идёт к кровати, чтобы нагло лечь на свою семью сверху. По комнате тут же проносится волна смеха и кряхтений.Минхо принёс с собой недостающую частичку тепла и любви, развеял тревогу и успокоил. Сколько бы лет ни прошло, Сынмин всегда будет благодарен за то, что Минхо смог принять их двоих, полюбил Чонвон, как родного сына, и смог подарить ему максимально хорошее детство. А ещё он смог подарить любовь Сынмину, которому этого очень не хватало. Минхо принёс в их жизнь много улыбок, счастья и любви. Показал, что такое настоящие чувства, показал, что любовь может быть такой спокойной и тёплой, будто укрываешься одеялом в прохладу зимы. Минхо стал их лучиком яркого, тёплого солнца, который не обжигает, а потихоньку согревает и никуда не уходит. В такие моменты Сынмин ощущает себя самым счастливым человеком. *** Два следующих дня проходят без произшествий, за исключением частых звонков матери Сынмина. Один раз, ответив на звонок, Сынмин так и не услышал ничего путного, кроме попыток вернуть «нормальную» семью, и больше не отвечал. С отцом созванивался регулярно, потому что, как оказалось позже, он знать не знал о том, что его жена поступила именно так. О приезде Миён он знал и думал, что Сынмин тоже знает. Его винить и прерывать общение с ним не имеет смысла, поэтому Сынмин обещал приехать и привезти подарок после Рождества. Дома, после работы, они наконец украсили всю квартиру. Теперь на окне висит красивая гирлянда, которую включают для уютных домашних вечеров, на ёлке красуются красивые, немного кривоватые украшения, которые устраивали всех. Ёлка ведь не должна быть идеальной, если сделана с любовью? Сынмин именно такого мнения, поэтому смотрит на неё, как на самое красивое произведение искусства. У этого искусства, правда, уже не достаёт некоторых шариков снизу, потому что Дори ещё маленький несмышленыш, которому уж слишком любопытно, что это за красивые яркие игрушки висят на непонятном дереве посреди гостиной. В канун Рождества, двадцать четвёртого декабря, они упаковывают подарки и едут к бабушке и дедушке Со, договорившись пообедать у них. Чонвон с особой любовью помогал упаковывать подарки для любимых бабушки и дедушки, перевязывал ленточки и даже оставил пару своих любимых стикеров с щенками на упаковке. Бабушка в это Рождество получит новую кофемашину, а дедушка — набор новых инструментов, о которых давно говорил. — Блин, я теперь тоже такие хочу, — говорит Минхо, крутя в руках подарочный набор с инструментами. Сынмин на его слова закатывает глаза, а Чонвон смотрит так, будто отец сказал какую-то супер глупую шутку. Он же встаёт со своего места и нагло забирает подарок из рук удивлённого Минхо. — Тебе не надо, ты и без них всё ломаешь, — по квартире разносится громкий смех Сынмина и обиженное возмущение Минхо. Чонвон же остаётся с совершенно спокойным выражением, будто не он только что практически оскорбил отца. На самом деле Минхо умеет чинить предметы в доме, помогает по уборке и всему такому, просто один раз не смог починить машинку Чонвон, и теперь ребенок припоминает это каждый раз, когда Сынмин просит Минхо что-то починить. Это так мило, учитывая то, с каким совершенно спокойным лицом Чонвон это говорит. Минхо и не обижается, прекрасно понимая, что недовольство сына весьма аргументировано. Чинить детские игрушки это точно не его. Они приезжают к нужному дому уже через полчаса, весело напевая новогодние песни. Рождество уже завтра, внутри Сынмин сидит спокойствие и тепло от приближающегося праздника, который он проведёт в кругу близких людей. Сейчас они встретятся с Миссис и Мистером Со, которые десять лет неизменно идут рядом, поддерживают и помогают. Вечером, чтобы отпраздновать канун Рождества, к ним в гости приедут Джисон и Хёнджин, а уже завтра он сможет целый день провести в объятиях любимого мужа и сына. Разве это не идеальное Рождество? Могло бы быть им, если бы, переступив порог, они не наткнулись бы на явно недовольную и злую Миён. — Вышла вон из моей квартиры, — указывает такая же разозлённая миссис Со, не сразу замечая вошедшую семью. Дверь им открыл мистер Со, выглядя таким же недовольным, как его жена. — Но ты моя мать, почему ты защищаешь его? — с обидой в голосе спрашивает Миён, указывая на Сынмина. Мистер Со жестом просит раздеваться и проходить, а Сынмину, если честно, хочется развернуться и уйти. А ведь день начинался так красиво. — Потому что он не приходит ко мне спустя десять лет и не просит помочь вернуть сына обратно, ясно? Я готова поддержать тебя во всём, но вмешиваться в семью Сынмина я тебе не позволю. Надо денег, только скажи, но чтобы тебя и на километр не было рядом с ними! — говорит миссис Со и вновь указывает на дверь. — Вот как, а моё счастье тебя не волнует, да? — Миссис Со громко смеётся, прислонившись лбом о дверной косяк. Сынмин, уставший смотреть на это, отправляет Минхо и Чонвона дальше в квартиру, а сам подходит ближе к спорящим женщинам. — Ты — мой единственный ребёнок, и я всю жизнь пыталась сделать тебя счастливой. Поддерживала, помогала, давала всё, что могла, но я не божество и не бесконечный ресурс. Пожалуйста, уйди, я больше не желаю общаться с тобой, поговорим после Рождества, — Миён смотрит на маму со смесью обиды и злости, а Сынмин совершенно не понимает, как можно так довести вечно спокойную и понимающую бабушку Со. И Сынмин действительно хотел бы многое сказать бывшей девушке, но, кажется, это не имеет никакого смысла. Миён уходит из квартиры, громко хлопнув дверью, оставшись недовольна тем, что сказала её мама. Миссис Со тяжело вздыхает. — Прости, я надеялась, что она уйдёт до того, как вы приедете, — Сынмин лишь кивает и притягивает женщину в объятия. Ей это сейчас важнее любых слов, просто тихая поддержка и понимание. Она пыталась стать лучшей матерью, и Сынмин сейчас прекрасно понимает, какие чувства бушуют внутри нее. С одной стороны она вложила в Миён всё, что могла, но… что-то пошло не так, и теперь внутри сидит съедающая вина. — Всё в порядке, забудем об этом. Всё наладится, Миссис Со, вы — большая молодец, — женщина смеётся в его объятиях и отстраняется, чтобы стереть дорожки слёз и обратить внимание на то, что к ней, вообще-то, приехал внук. Они лишь мягко кивает и благодарит Сынмина перед тем, как убежать в гостиную. Сынмин следует за ней с лёгкой улыбкой. Всё обязательно наладится, Сынмин в этом уверен. Миён идет совершенно не по тому пути, если действительно хочет наладить отношения с Чонвоном. Сынмин не против поговорить с ней нормально, без намёков на восстановление именно их отношений, без намёка на то, что Сынмину нужна «нормальная» семья, и что Миён готова помочь. Сынмин просто не хочет общаться с ней сам, но если этого хочет Чонвон, то он не имеет права отказывать сыну. Увы, Миён просто не до конца понимает, как правильно нужно подступиться, а Сынмину просто придётся поговорить с ней. Наедине и без негатива. — О боже, вы что, совсем? — голос миссис Со ярко кричит, приводя Сынмина в чувства. На губах появляется мягкая улыбка, и Сынмин идёт в гостиную к семье, поднимать настроение в это Рождество. *** — Подарки? — спрашивает Чонвон, когда время близится к полуночи. Это единственный день, когда Чонвону можно не спать до часу ночи и открыть подарки в двенадцать. Пусть по официальной традиции, дети открывают подарки утром, в их семье правило работает по-другому. Подарки оказались под ёлкой в тот момент, когда они уезжали к бабушке и дедушке, да и, если честно, Чонвон уже понимает, что никакого Санты нет. Они пока не хотят разрушать детство ребёнка правдой, но то, с каким выражением лица смотрит сам Чонвон на родителей в тот момент, когда Сынмин просит написать его письмо Санте, говорит громче слов. — Давай, пора открывать! — Чонвон пищит от радости и бежит к ёлке, и в тот же момент это делает Джисон с точно таким же громким писком. В квартире раздаётся смех вместе, а Хоби громко лает, пытаясь усмирить громких взрослых. Чонвон открывает первый подарок от Санты, натыкаясь на давно желанный скейтборд. Довольный крик Чонвона, кажется, слышат даже соседи, а Сынмин тяжело вздыхает. Он до последнего отказывался от идеи скейтборда, будучи слишком обеспокоенным возможными травмами, но Минхо смог уговорить мужа на такую покупку. — Санта, ты лучший! — радостно кричит Чонвон, и Сынмин улыбается. Он лежит в объятиях Минхо на диване и просто наблюдает за сыном и лучшим другом, что сидят на полу возле ёлки и хвастаются друг другу подарками. Чонвон открывает следующий, уже официальный от родителей и натыкается на большое лего Гарри Поттера, которое тоже очень хотел. Он бежит к родителем, даже не до конца раскрыв упаковку, и обнимает обоих, целуя в щёки. Сынмин улыбается, обнимает сына и отправляет распаковывать до конца. Он любит смотреть на своего счастливого ребёнка и чувствует в груди странное тепло, разливающееся внутри при виде такой картины. Его маленький малыш такой счастливый. Они открывают подарки от Хёнджина и Джисона в виде новой музыкальной колонки с функциями умного дома. Джисон и Хёнджин в новую квартиру получают сертификат в мебельный магазин и милые новогодние тарелочки для создания уюта. Чонвон дарит всем картинки, нарисованные собственными руками и получает лёгкие поцелуи в щёки, выглядя максимально счастливым ребёнком. И он же приносит две последние маленькие коробки родителям. — Это вам! — в руках Минхо оказывается небольшая коробка с подарком от Сынмина. Внутри оказываются часы, о которых тот давно говорил и очень хотел. Они не такие дорогие, но выглядят ужасно стильно и идеально подходят под работу Минхо. — Боже, какая красота. Спасибо, любовь моя! — Минхо целует Сынмина в щёку, мысленно обещая поцеловать немного по-другому уже за закрытыми дверями, и Сынмин всё прекрасно понимает по одному только взгляду. В руках самого Сынмина небольшая продолговатая коробочка, напоминающая упаковку от подвесок. Сынмин думает около минуты о том, что может там лежать, но его удивление слишком ярко выявляется на лице, когда вместо украшения в коробке видит билеты. Три билета. — Что? — с недоумением и шоком спрашивает Сынмин, садясь на диване ровно. Он оборачивается на Минхо, который лишь с ухмылкой продолжает полулежать на диване и улыбаться. Чонвон хлопает в ладоши и бегает по гостиной с криком «Мы летим в отпуск!». — Ты давно хотел в Японию, думаю, пора? — на глаза Сынмина наворачиваются слёзы. Он и так знал, что рядом с ним находится идеальный человек, понимающий и любящий. Минхо — идеальный мужчина, и сейчас, когда в руках Сынмина билеты в страну мечты, никаких сомнений больше не остаётся. — Я люблю тебя, Ли Минхо. Ты самый-самый лучший! — Минхо улыбается и садится рядом, притягивая мужа в тёплые объятия. Чонвон стоит рядом с родителями и закрывает глаза ладошками, подглядывая через пальцы. Минхо смеётся и целует Сынмин в макушку, сжимая в своих объятиях. — Я тоже люблю тебя, солнце. С Рождеством! И это действительно лучшее Рождество, которое когда-либо было у Сынмина. Несмотря на внезапное появление Миён, на попытки матери снова влезть в его жизнь, и на расстроенную Миссис Со, всё это приводит его в квартиру с любимой семьёй, в объятия любимого человека и сына. Всё, что случается, всё к лучшему, и Сынмин чувствует себя счастливым, а остальное уже неважно.