Цена одного выстрела

Шин Рюджин и Хван Йеджи встречались в мире, где любви не было места. Это был мир криминала, где даже самый близкий мог нанести удар. Йеджи сидела в загородном домике, когда получила задание устранить влиятельную личность. Ей выслали фото. Внутри Йеджи что-то замерло, готовое рухнуть. На снимке была Рюджин. Хван приняла заказ, чтобы инсценировать смерть младшей. Но она жестоко ошибалась: это должна была стать их последняя встреча. Шатенка взяла ствол, перезарядила его и засунула за пояс брюк. Погасив свет, она направилась к выходу, вышла из помещения и села за руль черного «Мерседеса». Шатенка ехала в тишине, ее мысли были заняты. Через двадцать минут она приехала к пустырю и стала ждать. Минут через пятнадцать приехала Рюджин. Она была спокойна, и ни один мускул ее лица не дрогнул. Йеджи вышла из машины, а затем вышла и Рюджин. Младшая направилась к старшей. Остановившись, она развела руками и сказала: – Ого, сама Хван Йеджи пожаловала. Шатенка, не сказав ни слова, достала ствол, спрятанный за поясом, и направила его на ту, кого любила, на ту, от которой была без ума. – Рю... я не хочу тебя убивать. Но мне дали задание. Прости, – дрожащими руками произнесла Йеджи, держа Шин на мушке. – Так чего ты ждешь? Стреляй, – ответила младшая, подходя вплотную к дулу пистолета, которое уперлось ей в грудь. Брюнетка посмотрела шатенке в глаза и добавила: – Прежде чем ты убьешь меня, я хочу сказать, как сильно я тебя люблю, котенок. Так сильно, что кости ломит. Старшая поджала губы. По ее щекам потекли слезы, но она продолжала держать пистолет. Младшая взяла руку Йеджи, державшую пистолет, в свою, и ее большой палец лег на курок. И последнее, что сказала Рюджин, было: – Ты – это лучшее, что было в моей жизни. И брюнетка нажала на курок. Выстрел был оглушительным. Из ее груди хлынула алая кровь. Йеджи бросила пистолет и поймала бездыханное тело Рюджин, которое упало ей на руки. Йеджи рухнула на колени, прижимая к себе обмякшее тело. Алая кровь пропитывала ее одежду, смешиваясь с горькими слезами. Она чувствовала, как жизнь уходит из Рюджин, и этот холод был невыносим. – Нет... нет, Рю, – прошептала Йеджи, ее голос был сорванным, едва слышным стоном. – Ты не должна была... Она посмотрела на ее лицо оно было умиротворенным, словно Рюджин наконец-то обрела покой. В ее глазах не было ни страха, ни упрека, только бесконечная, жертвенная любовь. Рюджин знала. Она знала, что это конец, и выбрала, как именно он наступит, забрав вину Йеджи на себя. Старшая отпустила тело, осторожно опустив его на холодную землю. Она увидела пистолет, который отбросила в шоке, блестящий и безразличный в лунном свете. Она подняла оружие. Ствол был теплым от недавнего выстрела. В этот момент мир криминала, приказов и выживания перестал существовать. Осталась только пустота, которую нечем было заполнить. Жить без Рюджин, возвращаться в тот мир, который забрал ее, было немыслимо. Йеджи опустилась рядом с телом любимой, прикоснулась к ее щеке. – Ты была права, любимая, – прошептала она, и впервые за долгое время ее голос был абсолютно твердым, без страха. – Я лучшее, что было в твоей жизни. И я не оставлю тебя одну. Она прижала пистолет к своему виску. В последний раз она посмотрела на Рюджин, запоминая каждую черту ее лица, каждый изгиб губ. Йеджи закрыла глаза. Второй выстрел разорвал тишину пустыря, эхом отразившись от ночного неба. Хван Йеджи упала рядом с Шин Рюджин. Две души, которым не было места в этом жестоком мире, наконец-то нашли свой покой вместе, на холодной земле, пропитанной кровью.