“Love, Mike.”

Уже какую неделю на улице моросило. В подвале Уилеров обдувало и пронизывало до самых пят. Теплые одеяла, плотно набитые то ли пухом, то ли гусиными перьями, давно принесли младшим Байерсам в каморку. Помогало не так уж и хорошо, но лучше чем тончайшие простынки с начала осени. Проживающих в помещение было немного: Уилл и его старший брат. Джонатан часто скрывался по ночам у старшей из Уилеров, возвращался поздно по ночам, когда Уилл, крепко укутавшись в новое одеяло, видел уже пятый сон.  Через пару недель семья Байерсов должна была праздновать годовщину в доме их давних друзей. Все сильно сплотились, заимели семейные традиции. К примеру, Холли сильно сдружилась с художником и ребята начали часто проводить время за рисованием. Каждое воскресенье, принося свои давние комиксы, Маг рассказывал истории и учил девочку основам искусства. Базу перспективы и теории цвета Холли схватывала налету, охотно учила всевозможные термины искренне вдохновляясь мастерством Уилла. Тот же в ответ лишь смущенно качал головой, несуразно шептал неловкие отговорки под нос.  Ловил взгляды от Майка.  Чувствовал их затылком, от чего по лбу проходил хладный пот. И видел их, между прочим, не только Маг. Холли, замечая недовольные взгляды на себе, громко комментировала чересчур внимательное наблюдение со стороны брата. Уилер моментально начинал бегать взглядом и скрывался в тени. Маг этого, конечно, не видел, но чувствовал как напряжение и панику снимало за секунды.  Поведение кучерявого координально сменилось за последнюю пару месяцев. Долгие взгляды, слежка, нелепые прикосновения и, как традиция, следующие за ними неловкие смешки. Всё наводило на странные мысли, и чем сильнее они клубились в голове, тем больше паники накатывало на шатена. Возможно ли то, что кто-то узнал об ориентации Мага? Возможно ли что этот кто-то и есть Майк? Неловкое поведение, взгляд, что будто исследует, прощупывает художника насквозь, небывалое желание отстраняться от шатена. Волнение бушевало в Уилле как буря, гроза, что молниями стреляла по оставшимся живым нервам играя в вышибалы. Желание поговорить об этом, рассказать Майку всю правду и окончательно получить отказ в лицо, казалось, было лучшим и обдуманным решением в каштановой голове.  В некогда теплом месте как Хоукинс, резкое похолодание было крайне неожиданно. Ветер протяжно выл за окнами, заныривал под щели в дверях, пронизывал до самых костей. В одну из таких ночей Уилл не решился терпеть, холодно становилось до дрожи. Спустя час бессонницы зубы начинали невольно настукивать. Звук отдавался по всему помещению тихими щелчками, ведь Джонатана снова не было. Нежится, наверное, в теплой комнате у старшей Уилер и поддерживает беседу о фотографиях, статьях, а может даже и не самом приличном.  Художнику захотелось укутаться в одежду потеплее, возможно даже обычное худи спасло бы ситуацию намного лучше чем паршивые мысли о брате. Единственное что останавливало Уилла от желания утеплиться — отсутствие вещей. Любой согревающей одежды в этом доме у Байерсов попросту не было. Хоть переезд и был около года назад, теплые вещи, по неозвученным причинам, привезти не смогли. У продрогшего Мага оставалось два варианта: терпеливо поддаться морозу и позволить заковать себя в ледяные объятия, либо идти к Майку. Сколько раз парни устраивали совместные ночевки в детстве, каждая, будто ярким пятном, сияла в воспоминаниях напоминая какие взаимоотношения у друзей были раньше. Сейчас вернуть такое казалось чем то невозможным. Само предположение о приходе Уилла в чужую комнату морозило кровь в венах.  Была не была, ждать пока Уилл станет заготовкой для супа вовсе не хотелось. Холод сам поднял тело с матраса и повел в коридор. От света с кухни веки устало прикрываются, ноют какое то время и привыкают. Ступни скользят по лестницам, ладонь мертвой хваткой цепляется за перила.  Преодолев древесные ступени, за спиной Байерса слышится щелчок. Такой неожиданный, что парень вздрагивает и оборачивается. Дверь в туалет пару мгновений как закрылась прямо перед носом художника, видимо кто то из жителей второго этажа захотел посетить его. Не обращая на это должного внимания Уилл, уже знакомой дорогой, доходит до распахнутой двери. Судя по всему Майкл и является тем беглецом, и интрига долго не витает в воздухе. В комнате и вправду, ни слуха, ни духа. Одеяло свисает с края чужой постели, кончиком волоча по полу. Тяжело вздохнув, Уилл подходит к высокому шкафу, приоткрывает скрипящую дверь.  «Мы же друзья? Я думаю Майк не будет против, если я одолжу одну из его кофт..без спроса» Рыская взглядом по вешалкам, Байерс обнаруживает одну из них пустой, опускает взгляд боясь, что уронил одну из вещей кучерявого. В темноте проявляется тёмно - синяя ткань, мягкий материал нежит кончики пальцев, уже заверяя Уиллу о том как ему будет тепло в ней. Взяв чужую кофту из пушистого ворота начинают высыпаться связки писем, клетчатые листы, вырезанные сердечки. Уилл, с читаемым в его глазах волнением, оборачивается на дверной проём, испугано начинает сгребать чужие записи в кучу. Взгляд невольно цепляется за первые строки одной из записок, что заставляет шатена застыть в немом шоке.  «Дорогой Уилл, Знаю, что ты это письмо не прочтешь, как и все остальные впрочем…  » Из коридора слышится щелчок. Прижимая кофту к груди, художник тихо закрывает дверь шкафа и мигом вылетает из комнаты. Буквально скользя по ступеням, Байерс в панике бежит к уже полюбившемуся подвалу и с резким хлопком заколачивает дверь.  Лёгкие скачут, по вискам стекают капли пота. После такого забега и кофта не была нужна. Парню казалось, что за ним бежали уже вовсю кусая за пятки, дышали в самую спину. Паника, волнение, тревога и сладкий вкус успешного побега. Активно глотая комок в горле, обильные выделения слюны, Уилл наконец отпускает кофту. Из воротника снова высыпались бумажки, конечно не в таком количестве как в комнате Уилера, но и пары было достаточно, чтобы в глазах шатена загорелся огонек непобедимого интереса. Недолго колебля себя неправильностью действий, Маг аккуратно берет письма и, укутываясь одеялом, раскрывает листок запечатанный до этого степлером. Первые строчки почти идентично повторяются с первой выпавшей записью из шкафа. Голову кружит, ведь письма посвящены не Оди, не каким то дальним друзьям, родственникам, а ему. Они все посвящены Уиллу.  Перечитывая строку за строкой, абзац за абзацем, глаза начинали слезиться от нарастающих в груди чувств. А последняя строка повторялась в каждом из пяти потерянных писем. После, автор активно зачеркивает вот только написанные слова, но буквы все равно виднеются сквозь гущу черточек черной пасты.  «С любовью, Майк.» Щеки Мага начинают невольно краснеть, так искрятся, что щекочет нервы заставляя смеяться. Счастье буквально выплескивает из груди. Хохотом заполняется пустое помещение, после, всхлипами от недостающего воздуха. Уилл знает, что часто не смекает чужих намеков, из за этого часто попадая в неловкие ситуации. Но сейчас, ему будто по голове стучат, причем не кулаком, а сильной кувалдой, от всей души, со всей любовью. Все эти странные взгляды и поведение, вечная слежка и ревность со стороны Майкла, парень и вправду читался как открытая книга, как открытые записки с признаниями.  Время близилось к утру, глаза художника за эту ночь не закрылись ни на минуту. Полностью продуманный план требовал лишь дождаться время завтрака. Плеснув ледяной водой по лицу, Байерс раскрывает глаза, итак взбудораженный мозг, наконец включается.  Спускаться по лестнице было волнителено, запихивать в себя еду было волнительно, хватать чужой рукав было волнительно. — Майк, мы можем поговорить? — давно заученная фраза как с языка слетает. Майкл моментально настораживается от серьёзного лица напротив, но кивает, следует за старшим в сторону подвала.   Время останавливается, когда, закрыв дверь за собой, Уилл за мгновение припадает к чужим губам, закрывает веки боясь реакции. Молится что не ошибся, молится что все эти записи не злая шутка над Магом. Но нет, после долгих, до ужаса томительных секунд за тощие бока художника хватаются бледные руки, толчком прижимают шатена к себе. От волнения нехватка воздуха скребется по шее, царапает глотку. С до сих пор закрытыми глазами, Байерс отстраняется, вздыхает и крепче припадает к багровым губам. Руки властно ползут с тонких предплечий на голову, вплывают в кучерявые волосы, обвивают непослушные локоны вокруг пальцев. Уилл чувствует как Майкл дышит, тепло, горячо, все это щекочет нервы, медом разливается по бешено стучащему сердцу. Майкл спустя какие то мгновения отстраняется первым, весь красный, не желающий презентовать своё смущение, стучит лбов по плечу, ныряет теплым носом за ухо. Каштановые волосы лезут в лицо, на что художника крепко обнимают.  — Но.. Уилл, — на имя отзываются тихим мычанием, по нему слышно как называемый давит улыбку. Майк слегка отстраняется, наблюдая за не менее красным лицом, заглядывает в карие, будто утренний кофе, глаза. Не может сдержать улыбки.  — Как.. точнее откуда ты знаешь, что я.. — обеспокоенный, пытающийся подобрать слова голос резко обрывают. Ухмылка, такая победная, сладкая скользит по лицу Мага. — «С любовью, Майк.»  — Ты их прочел. — в чужих глазах виднеется волнение, резкий испуг, смущение. В них нельзя прочесть определенной эмоции. В голове Майкла будто колесо фортуны, оно крутится с небывалой скоростью, не давая и понятия как реагировать на подобное. По веснушчатым вискам стекает хладный пот. Глаза явно требуют больше объяснений. — Все они были подписаны, но не отправлены, — Уилл невинно опускает взгляд ухмыляясь, явно радуюсь тому, как заставил брюнета врасплох. — Я хотел одолжить у тебя худи и полез в шкаф, а там они.  — блять.