На краю

Ким Роксу стоит на краю погибающего мира и не знает, что чувствовать. Эмоции закончились, у него просто не осталось сил продолжать бояться и ужасаться. Три дня под завалами, монстры, нападения, смерти, голод и антисанитария — казалось бы, куда уж хуже? Конечно, всегда есть куда. Это уже даже не удивляет. Конечно, именно когда они обжились в убежище и впервые собрали какие-никакие припасы, должно было случиться солнечное затмение. Вся их едва-едва налаженная жизнь рухнула, и рухнула вся структура, и монстры целыми ордами наводнили улицы, и убежища потеряли свои защитные свойства, и... Ким Роксу не понимает, что чувствовать. Сердце бьётся в груди слишком сильно сильно, так, что вибрация проходит по всему телу и кровь стучит в ушах. Он не в безопасности; безопасности больше не существует, но... Этот подвал в узкой подворотне — лучшее подобие укрытия, которое можно было придумать, пока тебя загоняют, будто свинью на убой. В голове нескончаемым водоворотом смерти товарищей по убежищу. Паника, крики, отчаянный голос Пак Джинтэ, впервые показавшего свою ответственную сторону, крики, пронзительный вой и визг, взрывы, скрежет когтей по асфальту... Всё перепуталось, и даже попытка сосредоточиться не помогла собрать более чёткую картину. Он просто не мог сейчас успокоиться, это было физически невозможно. И одновременно с этим — эмоций не осталось. За что им всё это? За что всё это ему? И будет ли хоть когда-нибудь лучше? Ким Роксу медленно спускается вниз по стене, сворачивается калачиком в самом тёмном углу, как в детстве, когда прятался от дяди. Когда спрятаться было единственным вариантом, чтобы не быть избитым — какая ирония, что сейчас ему приходится прибегать к тем же методам, только монстр теперь не дядя, а настоящие демонические твари. Руки дрожат, когда он обхватывает ими колени. Будет иронично, если опять, как и в начале апокалипсиса, он останется единственным выжившим? Бесполезный Ким Роксу, не способный никому помочь, не способный никого спасти... В голове звеняще пусто, пока он дрожит и прислушивается к рычанию и визгу, вздрагивает от каждого шага рядом с его укрытием, всё сильнее вжимается в колени с каждым отчаянным криком — где-то там раз за разом умирают люди, а он всё ещё не может решиться выглянуть наружу и дать кому-то шанс на убежище. Он такой жалкий трус, да? Даже сейчас настолько дорожит своей бесполезной жизнью, что не может рискнуть и привлечь внимание. У него нет часов, поэтому время течёт странно. Может, оно и вовсе не течёт, и он уже давно умер и оказался в аду, застрял в бесконечном ужасе одного из кругов... Ким Роксу не уверен. Он просто хочет, чтобы это закончилось. Пожалуйста. Пусть это закончится. Сверху звучит вопль, пронзительный, мучительно громкий, но тут же затихает, и Ким Роксу слышит хруст. Он не хочет об этом думать, не хочет слышать, не хочет, не хочет... На мгновение ему кажется, что его сейчас вырвет, но нет. Он просто продолжает дрожать, отчаянно вглядываясь в круги, плывущие перед зажмуренными глазами. Эмоций нет, мыслей нет, нет ничего. Он даже не совсем уверен, что до сих пор жив и существует, до сих пор находится в своём теле. У него нет сил об этом волноваться. Это когда-нибудь закончится? Наступит ли окончательный конец света, умрёт ли он или так и продолжит выживать, пока все вокруг умирают? Выхода нет, спасения нет, безопасности не существует. Некуда бежать. Снаружи что-то оглушительно рычит, и земля под ним начинает вибрировать — Ким Роксу пытается сжаться ещё сильнее. Всё это просто слишком. Он просто хочет, чтобы это закончилось. Конечно, ничего не заканчивается.