Повесть о двух влюбленных

Каникулы. Время отдыха, развлечения и забивания на все. Особенно, когда вы два самый успевающих студента, что закрыли сессию раньше остальных и находитесь на матрасах своей маленькой комнатушки общежития. Фиддлфорд обожал лето, так как оно у него впервую очередь ассоциировалось с родной фермой Отца, речкой неподалеку и с семейным времяпровождением. Но в этом году он поедет к ним только на следующих каникулах, так как сейчас они готовились к местному фестивалю и никак не смогли принять еще двоих людей. Сосед по комнате, что сейчас сидел на кровати и зарисовывал деревья и птиц из окна, относился к лету двояко. Для Форда это была определенно потрясающая пора, когда он мог выйти на улицу и начать искать аномалии, НЛО или морских тварей из книжек, но делал он это не один, а с  Ним. Но, его здесь нет и спасибо на этом. Зато есть милый деревенский парень, с которым за пару лет жизни в одной комнатушке и общения, они смогли стать лучшими друзьями, а потом выйти на новый этап, который до сих пор вызывал у Шестопала чувство неверия. Ему было проще поверить в то, что он у себя под подушкой найдет коготь Дьявола Джерси, чем начнется встречаться хоть с кем-то. Форда вечно задевали его ровесники, то за внешние факторы, то за внутреннюю его составляющую, а Фиддлфорд собрал все его комплексы и целый вечер объяснял, почему они восхитительны. В тот день Форд осознал очень много для себя. Из раздумий о прекрасном, его вырывает обратно в реальность знакомый голос, с южным акцентом. –Форд, может поедем на природу? Ты же давно хотел побывать в походе, а я как раз на прошлом фестивале ухватил палатку, – радостно говорил Фиддс, поглядывая то на любимого, то на предмет ухваченный по скидке, что лежал на полу около его кровати, как и многие другие вещи. Пайнс пару минут поразмыслил, взвесил все за и против, и понял, что это отличная идея и он мог получить столько вдохновения для зарисовок и будущих проектов. Он радостно согласился и они начали собираться. Во время сборов они успели и чуть поссориться, и помириться, и посмеяться. В итоге сборов, оба стояли с большими рюкзаками, Фиддлфорд в добавок взял банджо, а Форд находился в придачу с разлохмаченными волосами, так как его парень то и дело к ним лез, хихикая. Второй был не особо то и против. Они выбрались из душного здания и им навстречу дул приятный освежающий ветерок, что идеально контрастировал с жарой, что окутала весь штат. Постояв немного на автобусной остановке, где Маккгакет успел разговориться с какой-то бабушкой, они все сели в транспорт, правда новая спутница деревенского парня села спереди, а студенты засели сзади так как им нужно было ехать долго, и они не хотели пересекаться с другими пассажирами. Общим уговором они решили поспать, так как ехать им долго, до конечной. Удобно расположившись, Форд хотел было по привычке положить голову на любимое плечо, но поняв, что не то место, прислонился к окну, а его парень улегся на рюкзаки, так они и сразу уснули. Сладкий сон обоих студентов прервал громкий голос водителя, что пытался их разбудить, не вставая из уютной прохладной кабинки. Они кое-как встали и поблагодарив водителя, вышли, разминая конечности. Дальше парни шли по маршруту, что сказал какой-то очередной знакомый Фиддлфорда, поэтому это добавило определенный дух приключения. Но это того стоило. Спустя полчаса ходьбы перед ними была роскошная поляна, полностью укрытая свежим зеленым ковром травы, вокруг нее был смешанный густой лес, из которого доносились пения птиц и шорохи небольших животных. Парни кинули рюкзаки, Маккгакет вздохнул и сняв свои сандали, помчался бегать по траве, что приятна игралась с его кожей. Он очень любил природу и чувствовал с ней особую связь. Если бы не Форд в первый день их знакомства, он бы и дальше сидел на ферме, общаясь разве, что с домашним скотом и иногда приходящими из леса енотами. Но благо, он здесь, с любимым человеком в уеденном месте. Одним словом - Идиллия. После небольшого обхода, входе которого выяснялось, что с ними рядом течет речка, а значит есть доступ к воде, они наконец-то начали раскладывать вещи и ставить палатку. Форд хотел помочь Фиддлфорду хоть чем-то, поэтому взяв непонятно откуда инструкцию по сбору, он начал действовать, но получалось косо, благо подоспел второй парень и уже вместе все получилось. Пайнс несмотря на не лучший результат работы, был награжден поцелуем в щеку, что его явно ободрило. Тем временем, неугомонный Маккгакет сказал, что пойдет собирать ветки, палки и другие составляющие костра и скрылся за деревьями. Форд зря времени не терял и начал искать место для костра, снова руководствуясь знаниями, но уже о технике безопастности, он расположил место разведения рядом с речкой, чтобы если что, они могли сразу потушить. Набрав камней, он соорудил форму будущего места, куда Фиддлфорд накинет дров. Говоря о нем, тот уже вернулся, радостный с кучей веток, коры и кусками дерева. Они договорились разжечь костер чуть позже, когда начнет темнеть и станет попрохладнее, а пока они решили отдохнуть каждый в своем стиле. Маккгакет вспомнил о своей любимой камере, которую он притащил вместе с дополнительной пленкой. Так он и начал фоткать все подряд, начиная с себя и своего объекта обожания со всех сторон, потом переключился на речку, а позже, услышав знакомый писк, он повесил камеру на шею, с помощью специальных ремней и тихо побежал в сторону палатки, доставая орехи, а позже подходя к бельчонку, что изучал местность. Благо зверек отвлекся и можно было его пару раз щелкнуть.  Пока один студент бегал с камерой, второй же, удобно устроился на небольшой подстилке, которую принес с собой и принялся скетчить пейзаж вокруг, так как он располагал к этому. Природа всегда восхищала Пайнса, правда в основном он видел бушующий океан, крабов и чаек, но это не мешало наслаждаться определенной шумной атмосферой. Лес - другое, он тихий, к нему надо прислушиваться и присматриваться, внимательно изучать, вдруг, кто пробежит…Бигфут, например! Но его к сожалению он пока не увидел, а вот бегающего студента родом из Теннеси он видел каждую секунду, поэтому в какой-то момент зарисовки снова переключились на него. Было что-то прелестное и живое изображать парня. Он всегда вставал, лежал и сидел как-то по-особенному, интересно и притягательно. Форд не заметил, как над ним появилась тень, но голос снова вывел из раздумий. –Почему я на твоих работах выгляжу лучше, чем в жизни? – Фиддлфорд хихикнул, садясь рядом, заглядывая в потрепанный жизнью и Пайнсом блокнот. Ему единственному дозволялось такое нарушение границ. –Ой, да ладно тебе, ты и в жизни такой же прекрасный! Я просто хорошо передаю действительность… – чуть смущенно сказал парень. Ему приятно было слышать такое, особенно от любимого человека, который продолжал его заваливать комплиментами, а потом сняв камеру, полез обниматься и зацеловывать лицо любимого. Форд не считал себя тактильным от слова совсем. Он не любил когда его касались, гладили. Только если хвалили, и то, слова ему были приятнее. А тут в его жизни появляется человек, что является синонимом к слову тактильность и его неприязнь сама куда-то улетучилась. Ему действительно нравилось отвечать на действия и видеть, что на них реагируют и весьма четко, ярко. Поэтому и сейчас он как обычно отвечал на этот взрыв поцелуями, но не рассчитал и попал в губы, что стало катализатором для Фиддлфорда и он притянул Форда ближе. Если для первого целоваться не было чем-то страшным и уж совсем личным, то второго это все еще смущало и он порой очень странно на это реагировал, но благо в этот раз он словил общий настрой и сам активно отвечал. Когда они оба отстранились и румяные смотрели друг на друга, чувствовалась любовь и гармония. Позже они еще немного посидели, а затем принялись обустраивать палатку, пока есть время. И тут из рюкзака Пайнса выпал его календарь, в котором он записывал важные для него природные события, чтобы потом посмотреть на них с парнем. Хозяин предмета не заметил, а вот второй парень сразу заприметил и радостно воскликнул: –Форд, смотри, сегодня же метеоритный дождь! – он радостно тыкнул на дату, обведенную красным цветом. –Действительно! – заметил второй студент, поправляя очки, хватая свою вещь. Форд еще раз пересмотрел, понимая, что вечер будет замечательный. Остаток дня до захода солнца они провели то и дело, ходя по всей поляне, собирая различные ягоды, камни для коллекций и подготавливая еду для костра. Вечер их встретил приятной прохладой и звуками насекомых, которые не надоедали, а создавали особую атмосферу. Студенты уже развели костер, для розжига которого, в ход пошли не самые удачные работы за год. Этот процесс расслаблял, глядя, как горят твои не самые удачные рукописи, хочется двигаться дальше и избавиться от груза прошлого, что долгое время давил морально.  Сначала они подогрели их ужин, который состоял из еды, что передала семья Маккгакета, так как они считали, что студенты сидят голодные и привозят им еды на неделю. Спустя время они вспомнили о сладком, поэтому в ход пошли маршмэллоу, которые любезно грел Фиддлфорд, пока Форд рядом уплетал любимые желейные бобы, в поисках интересных форм и вкусов. В какой-то момент Пайнс почувствовал странную мозолистую руку, что была в его пачке, а потом увидел хихикающее лицо, что закидывало себе в рот желейный боб. Хозяин пачки наигранно обиделся и отвернулся, демонстративно надув губы, но его чуть пнули и передали палочку с готовым жареным продуктом. Обида прошла и он радостно съел сладость. Позже, когда еда была съедена, Фиддлфорд достал еще один свой козырь, в лице любимого банджо. Форд обожал его игру, то как эти длинные пальцы ловко перебирали струны, голос, что звучал в некоторых песнях, все это и большее создавало такое чувство, что хотелось каждый день его умолять играть. Благословения ждать не приходилось, парень с фермы всегда был рад поиграть, а заодно рассказать забавную историю о той или иной песне. Вот и сейчас Пайнс сидел как завороженный, слушая одну из любимейших песен. Он как-то размышлял о том, что если его парень был бы мифическим существом, то с большей вероятностью был бы сиреной. В таком случае Форд был бы отважным капитаном, со своим кораблем, почти как в детстве, только лучше и без него на борту, что отважно покорял моря и океаны, и сразил не одно морское чудище, но проиграл этому красивому демоническому существу, с прекрасным голосом с южным акцентом и потрепанному банджо. В этот раз Фиддлфорд был награжден, как словесными комплиментами касательно своей игры, так и физическими. Вскоре Пайнса прервал голос музыканта, который сказал посмотреть ему наверх. Он ахнул. Небо было чистым, оно не было заполнено световым шумом, что так мешал ему рассматривать любимые астрономические объекты. Но было еще одно но, ради которого они досидели до такой темноты. Звездопад. Для Форда это событие было интереснее, чем его собственный День Рождения, оба мероприятия происходят раз в год, но первое приносило ему больше радости. Небо само по себе было притягательным, особенно когда оно чистое, как сейчас, где видно каждую звезду: одна ярко светила, другие входили в созвездия, некоторые исчезали, другие появлялись и все это с редкими вспышками световых полос в форме хвоста, что являлись кометами. Фиддлфорд так же любовался небесной красотой, изредка посматривая на Форда, у которого в глазах небо выглядело еще лучше. Маккгакет тихонько напомнил загадать желание. Он верил, что они сбудутся, будет на то Воля Божья или проявление судьбы. Парень рядом с ним в желания не сильно верил. Много загадывал, многое не сбывалось или становилось только хуже, но сидя с таким верующим человеком, легко ловишь этот поток и начинаешь надеяться на лучшее, так Форд и сделал, загадав то, что он никогда не скажет, чтобы точно сбылось, а следом положил голову на плечо любимого, наслаждаясь событием. Фиддлфорд в ответ только нежно его приобнял, так же наблюдая за звездами. Спустя время все закончилось, они еще посмотрели на небо и потушив костер, несколько раз проверив точно ли он до конца потух, залезли в палатку. На удивление, она была просторной, оба студента там отлично помещались и даже могли лежать по отдельности, соблюдая расстояние. Но они так не делали, так как давно спят вместе. Форд очень любил то тепло, что излучал Фиддлфорд, как внутренне, так и внешне. Поэтому он как обычно лег ему на грудь, нежно обнимая. Фиддлфорд довольно улыбался и сняв очки с парня, тихо сказал: –Я очень рад, что провожу с тобой каникулы. А тем более в таком красивом месте… Я тебя люблю, – с этими словами он аккуратно впустил свои мазолистые пальцы в кудрявые вихри, чуть вороша их. –Я тебя тоже люблю, – Форд, чуть прищурив глаза, говорил это с мягкой улыбкой. Он потянулся к длинным волосам парня, заправляя их за ухо, а позже, чуть поменяв положение, он затягивает его в поцелуй, в который он вливает всю благодарность за этот день, за то все время, что они вместе. Позже, когда они отстранились, довольный Пайнс снимает с парня очки, аккуратно кладя со своими. Фиддлфорд переплетает их пальцы, так, что каждый его палец, тесно заперт в этой большой любимой шестопалой ладони. Форд рассматривает их руки в очередной раз, видя в этом гармоничное дополнение, что он так долго искал. Пожелав друг другу спокойной ночи, они проваливаются в сон.