Close enough to keep warm

Не заботясь о том, что он может отморозить себе зад, Джон с глухим стуком поставил потрёпанный деревянный ящик, доверху набитый каким-то ненужным барахлом, на слежавшийся снег тротуара и тяжело опустился на ступеньку прямо под вывеской «Империя изобилия», которую этим днём присыпало свежим снегом. Лишь бы дядьке не взбрело в голову её чистить, иначе племянничку придётся балансировать на скрипучей стремянке, которая, казалась вот-вот развалится. Но Реджинальду, развалившемуся в тепле за прилавком, до этого какое дело? Он как-никак заплатит за работу. Ну, конечно же! Если вдруг вспомнит, естественно. А эта «если» висела в ледяном воздухе самым ненадёжным обещанием. Несмотря на леденящий, обжигающий лицо зимний воздух, Джон нашарил в глубине кармана куртки потёртую Zippo и чиркнув колёсиком зажигалки, прикрыл синий огонёк свободной ладонью. От него исходило слабое призрачное тепло, но даже этого было достаточно, чтобы прислонить онемевшие пальцы совсем близко. Лёгкое покалывание, да и только. Ничего особенного. Видать, окончательно продрог — первая, туманная мысль, проскочившая в его голове. Об этом можно было и не думать, вот только таскать эти проклятые сраные ящики под вечное ворчание дяди станет куда мучительнее. И, возможно, болезненнее, но это уже казалось неважным. Зимние каникулы были, ну как это сказать... отстойными? Не ему париться, конечно. Особенно после того, как он бросил школу ещё в десятом классе, как и его друзья-деграданты. Но атмосфера предстоящего праздника просто угнетала. Вся эта суета, счастливые рожи на улицах... Ах, да! Ещё эта блядская музыка. Джона раздражало всё ранее перечисленное. Как и в прошлый год, так и в позапрошлый. Ничего не меняется. Солнце постепенно начало закатываться, а небо приобрело розоватый оттенок, хотя сейчас было только около четырёх часов. Вот-вот начнёт смеркаться, и на улицах включат фонари. Холодный воздух вновь окатил его, от чего Меррилл младший невольно поёжился на месте. Огонёк от зажигалки уже потух, ладонь больше не покалывало. По крайней мере, не так приятно, как ранее. Колокольчик над приоткрывшейся дверью магазина издал звенящий звук. Послышался возмущённый голос Реджинальда Меррилла, призывающий пошевелиться. Но он тут же был заглушён. Кто-то практически бесшумно подкрался к Джону, видимо, стараясь застигнуть его врасплох — что вышло довольно неплохо. Чужая рука резко схватила блондина за капюшон и так же резко непринуждённо натянула его на голову Меррилла. Джон от неожиданного жеста издал лишь тихий вздох сквозь зубы. Рядом опустилась фигура, игриво слегка пихнув Туза в плечо. — Твой дядька сказал, чтобы ты пошевеливался, если хочешь закончить до темноты, — Ричард слегка наклонился вперёд и склонил голову так, чтобы видеть раскрасневшееся от холода лицо Джона. — Да пошёл он, — бросил в ответ Джон и вновь чиркнул колёсиком зажигалки. Слабый огонёк тут же возник, обжигая его пальцы, — И так задолбался его хламьё даром таскать. Чтобы отвлечься от предстоящего праздника, Реджинальд скрипя душой всё-таки разрешил племяшке поработать у него. Ну как поработать... Перетаскать ящики с товаром, который малой называл "хламьём", на склад, дабы это не пришлось делать такому старику, как Реджинальд. Хотя у него и не было с этим проблем, но кто же откажется от такого предложения? Тем более кто сказал, что он заплатит Джону? Ну ладно. Может быть он сам это говорил, но лишь для мотивации. Так тут ещё и этот парнишка Чемберс, которого Джон притащил, дабы в одного всё не делать. Поп согласился его взять только в том случае, если в эту кудрявую голову не придёт мысль что-то украсть. Уж Реджинальд-то был наслышан о семье Чемберсов. И слухи были многообещающие... — Так что-о..— протянул Ричи, опустив не слишком заинтересованный взгляд на ладони Меррилла, в одной из которых он сжимал зажигалку, —..собираешься как-то провести праздник? Ну знаешь, потусить где-нибудь, не застряв в «Империи изобилия» на ближайшие три дня? Немного подумав, Джон покачал головой. — Без понятия. Мой старик опять будет пропускать одну рюмку за другой в каком-нибудь пабе, а мать, скорее всего уедет к своей сестре, чтоб адекватно отпраздновать Рождество. Наступила пауза. Ричард, казалось бы, задумался насчет его слов, но пускать саркастичные комментарии не спешил. Порыв морозного ветра растрепал его кудри, выглядывающие из-под тонкой шапки, и Ричи поёжился от неприятного ощущения, поджав голову. Зимы в Калс-Роке, мягко сказать, были довольно-таки холодными. Может, поэтому жители и предпочитали уезжать либо проводить праздник дома в тепле. — Знаешь, — вздохнул Рич, и от его покрасневших губ поднялся лёгкий пар дыхания, — я, в каком-то смысле, даже завидую, — фыркнул Чемберс. На его лице возникла слабая улыбка, но Джон не обратил внимания. Просто уставился себе под ноги. — С хренали? — Ну, сидеть дома с кучей подвыпивших родственников, которые по кругу обсуждают свою личную жизнь, такое себе удовольствие. Под "кучей" он подразумевал своих троих братьев, двух сестёр, тётку с дядей, которые приехали этим днём, и родителей. Мама всё маячила по кухне с готовкой, пока тётушка, накрывая на стол, трындела что-то о том, как прошлой ночью жутко замело дороги, и шоссе больше напоминало каток, нежели проезжую часть. Крис настоял на том, чтобы помочь с накрыванием стола, так что и ему пришлось выслушивать лепет тётушки, в то время как Ричи со своим старшим братом Фрэнком сидели на диване и нехотя смотрели очередной рождественский фильм, который будут крутить по телеку ещё около недели. Фрэнк постоянно комментировал каждую фразу из фильма, вечно ворчал о том, что по ящику ничего дельного не показывают, но всё же не спешил уходить. Отец тогда, благо, был на работе, так что семья Чемберсов могла какое-то время довольствоваться тишиной. Джон промолчал, то ли тупо разглядывая нечищенный от снега асфальт под ногами, то ли обдумывая слова друга. Впрочем, ему тоже мало чем можно было похвастаться. В отличие от Ричи, у Джона по отцовской стороне было ещё двое дядек, помимо дяди Реджинальда, и одна тётка, которая обращалась с племянником словно ему было двенадцать. Джон просто надеялся на то, что в этом году они не приедут, что маловероятно. С родственниками по материнской линии они редко общались. Вернее, родители матери Джона до сих пор с сомнением относились к Мерриллам, так что предпочитали контактировать с ними как можно меньше. На застолье дядя Реджи, скорее всего, опять затронет тему того, сколько он заработал за этот год, как облапошил идиотов-туристов за лето и обязательно упомянет всех тех, кто ему задолжал. Финансы, финансы и ещё раз финансы. Из мыслей вывел настырный взгляд карих глаз: Ричи, безмолвно наблюдая за выражением его лица, терпеливо ожидал хоть какой-то реакции. Лицо у Туза за несколько часов раскраснелось от холода, а ледяные голубые глаза из под светлых ресниц лишь мельком задержались на Ричарде, словно избегая его. — Замёрз? — Не то чтобы Ричи нужен был ответ, чтобы положить свои ещё не упсевшие замёрзнуть тёплые руки на чужие. Такие холодные. — Ты чё творишь? — тут же оживился Туз, но собственные руки, сложенные в замок, так и не дрогнули, ощущая приятное тепло от чужого прикосновения. — Кончай возмущаться. У тебя руки пиздецки ледяные, — Рич раздражённо закатил глаза, потому как глупое детское упрямство Джона его просто поражало с каждым днём, — И ты только что на моих глазах грелся потасканной жизнью зажигалкой. Джон мог поклясться, если бы не холод, то Ричард давно бы заметил как кровь прильнула к его лицу, но вовсе не от мороза. Тёплые чужие руки приятно согревали кожу, пускай и не так как зажигалка, но всё-таки, чувствовалось некое обжигающие тепло. Пока он витал в раздумьях, Чемберс придвинулся чуть ближе, обжигая его лицо жарким дыханием. Нито чтобы он на что-то мог рассчитывать, сидя на крыльце у магазина, где дядька Джона был буквально за замёрзшей витриной, записывая в блокнот, наверное, чуть ли ни каждый приобретённый цент. — Так что, вечером у тебя, а? Похоже, ледяной ветер, пробирающийся под воротник куртки, как-то парализующе действовал на его мозг, раз Туз в край перестал соображать. Он смотрел на Ричи остекленевшим пустым взглядом, словно у того выросло две головы. Да это и его самого бесило — тупо замирать, уходить в свои мысли каждый раз, когда он оказывался рядом с Ричардом. Вместо того чтобы слушать, он раз за разом засматривался на эти щенячьи, слишком искренние карие глаза и на столь манящие губы, на которых постоянно играла дурацкая полуулыбка. Джон неосознанно облизнул свои собственные пересохшие, потрескавшиеся на холоде губы, похлопал светлыми, почти белыми от инея ресницами и уставился на Ричи пустым взглядом, словно тот заговорил с ним не на английском. — А ну, да-да… — выдавил наконец Меррилл, пытаясь собрать расползающиеся мысли в кучу, и неуверенно кивнул. Его пальцы, закоченевшие и неуклюжие, всё ещё были заключены в теплый захват ладоней Чемберса. Ричи не отпускал их, а лишь нежно потирал подушечками больших пальцев раскрасневшиеся, огрубевшие костяшки, медленно возвращая в них чувствительность. Он точно знал, что Джон, как бы ни рявкал и ни дулся, никогда не отдернет руки от этого нежного жеста. И это смутное, разливающееся по жилам тепло было в тысячу раз приятнее краткого, обжигающего огонька старой Zippo. Мерриллу это нравилось. Тихое, постыдное признание пробилось сквозь слои раздражения. Нравилось, как их пальцы порой невзначай сплетаются, пока никто не видит, как это тепло буквально проникает под кожу. Глубоко в душе, он всегда ждал, может даже надеялся, на большее. Нравилась и эта придурковатая, чуть кривая, но по-своему неотразимая улыбка, которая сейчас растягивала губы Ричарда. К счастью сейчас большинство жителей Касл-Рока сидели по домам: скорее всего сидели в оранжевом свете ламп, втыкали в телек, хлопотали по кухням, накрывая столы, может встречали гостей и родственников. Ричи мельком, привычным движением, глянул по сторонам — ни души — и, убедившись в их полном уединении, наклонился чуть ближе к раскрасневшемуся лицу Джонни, нежно потеревшись кончиком носа о другой, вызвав, тем самым, у Джона лёгкую улыбку.