Кафедра криминалистики

На кафедре было тихо. Редкая, почти нереальная тишина — без студентов, без шагов в коридоре, без голосов. Только приглушённый свет и запах бумаги, кофе и чего-то знакомого, что Бекки всегда ассоциировала с Фрин. Она остановилась у двери, сжимая в руках папку с отчётами. Просто отдать и уйти, — сказала она себе. Без разговоров. Без взглядов. Без прошлого. Она постучала. — Войдите, — отозвалась Фрин. Бекки вошла — и дверь за её спиной мягко закрылась. Фрин стояла у стола, склонившись над документами. В белой рубашке, с закатанными рукавами, сосредоточенная. На секунду Бекки просто смотрела — и почувствовала, как внутри всё напряглось, будто тело вспомнило раньше, чем разум. Фрин подняла голову. И замерла. — Бекбек… — выдохнула она почти неслышно. — Я принесла бумаги, — сухо сказала Бекки и положила папку на край стола. — Всё проверено, подписи есть. Она развернулась, собираясь уйти. — Подожди, — резко сказала Фрин. Бекки остановилась, но не обернулась. — Не стоит. — Ты злишься, — Фрин вышла из-за стола. — Я вижу. Бекки медленно повернулась. — Нет. Я просто больше ничего не жду. — Это неправда, — тихо сказала Фрин. — Ты специально пришла, когда я одна. Бекки усмехнулась. — Ты слишком много на себя берёшь. — Тогда почему ты смотришь на меня так? — голос Фрин дрогнул. — Как будто всё ещё чувствуешь. Бекки сделала шаг ближе. — А ты? — спросила она. — Ты смотришь на меня так, будто тебе больно. Между ними осталось всего несколько шагов. — Я видела тебя с ней, — сказала Фрин глухо. — Ты выглядела счастливой. — Я и была, — резко ответила Бекки. — Потому что рядом со мной был человек, который не говорил, что я ошибка. Фрин вздрогнула. — Я никогда так не думала. — Но сказала, — Бекки подняла взгляд. — И это всё, что имело значение. Тишина стала тяжёлой, почти невыносимой. — Ты не имеешь права ревновать, — продолжила Бекки тихо. — Ты сама выбрала не быть рядом. — Я не выбирала перестать тебя любить, — сорвалось у Фрин. Слова прозвучали слишком громко. Слишком честно. Бекки застыла. — Тогда почему ты всё ещё стоишь здесь, — прошептала она, — и ничего не делаешь? Фрин шагнула ближе. Их разделяло дыхание. — Потому что если я сделаю шаг, — сказала Фрин, — я уже не смогу остановиться. Бекки смотрела на её губы. Не думая. Не анализируя. — Тогда не останавливайся, — сказала она. И сделала шаг сама. Она поцеловала Фрин первой. Не нежно. Не осторожно. Жадно — будто забирая назад всё, что у неё отняли. В этом поцелуе было слишком много: злость, тоска, желание, боль, месяц молчания и бессонных ночей. Фрин вздрогнула, но не отстранилась — наоборот, ответила, сжав пальцами край стола, словно боясь потерять равновесие. Мир сузился до одного ощущения. Когда Бекки отстранилась, они обе тяжело дышали. — Это ничего не значит, — сказала Бекки хрипло, хотя глаза выдавали обратное. Фрин посмотрела на неё так, будто держала в руках что-то хрупкое и бесконечно важное. — Для меня значит всё, — ответила она. И именно это пугало сильнее всего. —- Фрин предложила это почти шёпотом, будто боялась собственных слов: — Поехали ко мне. Бекки усмехнулась — коротко, нервно. — Зачем? Чтобы ты снова сказала, что мы «ошибка»? — Чтобы я сказала всё, что не сказала тогда, — Фрин смотрела прямо, не отводя взгляда. — И чтобы ты могла сказать всё, что хочешь. Без свидетелей. Без кафедры. Без правил. Машина ехала в тишине. Не спокойной — напряжённой. Такой, где каждое движение ощущается слишком остро. Бекки смотрела в окно, сжимая пальцы на коленях. Фрин несколько раз открывала рот, чтобы заговорить, и каждый раз закрывала. Квартира Фрин встретила их полумраком. Дверь закрылась — и будто отрезала внешний мир. — Ты разрушила меня, — резко сказала Бекки, не снимая куртку. — А потом смотрела, как я собираю себя по кускам. — Я пыталась тебя защитить! — Ложью?! — Бекки шагнула ближе. — Холодом?! Ты знаешь, как это — любить и слышать, что ты ошибка? Фрин сорвалась: — А ты знаешь, как это — каждый день бояться, что из-за тебя человека уничтожат?! Голоса повышались. Слова били точно, больно, без пощады. — Ты выбрала правила, — сказала Бекки. — Я выбрала тебя, но испугалась, — Фрин почти кричала. — И это моя вина! Тишина обрушилась внезапно. Бекки вдруг рассмеялась — хрипло, на грани срыва. — Знаешь что? Хватит. Она резко шагнула вперёд, прижала Фрин к стене так, что та выдохнула от неожиданности. Ладони Бекки упёрлись по обе стороны от её головы. — Я люблю тебя, чёрт возьми, — сказала она низко, с дрожью. — И мне плевать, правильно это или нет. Фрин не успела ответить. Бекки поцеловала её — резко, жадно, будто боялась, что если остановится хоть на секунду, то всё исчезнет. Фрин сначала замерла, а потом ответила — так же отчаянно, вплетая пальцы в её волосы. Ткань рубашки натянулась. Бекки дёрнула — резко, на эмоциях. Пуговицы одна за другой с тихими щелчками разлетелись по полу. Фрин судорожно вдохнула, но не оттолкнула — наоборот, притянула ближе. — я хочу тебя здесь и сейчас Фрин — я вся твоя Бекки Бекки подхватила Фрин за бедра и понесла в комнату, резким движением она кинула её на кровать и нависла над ней. Бекки не могла остановиться, она кусала ключицы Фрин, оставляя пятна на теле. Она начала опускаться к груди, сняла лифчик с Фрин, начала кусать грудь, стоны Фрин можно было услышать в соседней квартире. Горящими глазами Фрин смотрела как Бекки растягивает её брюки, и снимает их вместе с трусами, Бекки приложила руку к клитору и начала его массировать, потом опустилась и поднесла свой язык к клитору вырисовавая разные узоры, она то проникала языком вовнутрь, то ускоряя движения. Фрин же извивалась как змея, она проигибалась в спине, пытаясь хватать воздух ртом. Когда Бекки почувствовала что Фрин сейчас кончит, она не дала ей этого сделать, она поднялась и резко впилась ей в губы, чтоб та почувствовала себя на вкус. Когда Фрин почувствовала, что Бекки сейчас ей вставит пальцы, то сказала —Бекки, пожалуйста, аккуратно, это первый раз Бекки только кивнула, и сразу же вставила пальцы, аккуратно, она наблюдала за реакцией Фрин, чтоб ей было хорошо. Она ускоряла движения, замедляла. Когда Бекки заметила что Фрин сейчас кончит, она сказала: — кончишь, когда я разрешу Фрин смотрела на неё со страхом и возбуждением. Бекки перевернула Фрин на живот, и начала кусать спину, потом вновь вела пальцы, Фрин уже еле держалась — пожалуйста, Бекки.. я уже не.. не.. могу.. — кончишь, на счет 3. 1.. - Бекки ускорила темп,- 2, 3, Кончай! Фрин с криком кончила, Бекки легла рядом и смотрела как та приходит в себя. когда позже квартира погрузилась в тишину, в которой не было одиночества, Бекки лежала рядом с Фрин и впервые за долгое время не чувствовала пустоты. Только усталое, тихое: я здесь. —— Комната была погружена в полумрак. Лампа на тумбочке отбрасывала мягкий свет на стены, а за окном слышался лишь слабый шум дождя и ветра. Бекки лежала рядом с Фрин, прижимаясь к ней, но между ними всё ещё висела напряжённость — смесь гнева, горечи, страсти и долгожданного облегчения. Фрин медленно провела рукой по спине Бекки, осторожно, будто боялась разрушить всё мгновение. — Бекбек… — выдохнула она, почти шепотом. — Я боюсь. Я боюсь, что сделаю что-то не так и снова потеряю тебя. Бекки повернула лицо к Фрин и посмотрела прямо в глаза. — Я тоже боюсь, — сказала она тихо, но решительно. — Бояться — это нормально. Но я не хочу больше притворяться. Не хочу скрывать, что я люблю тебя. Фрин провела пальцами по линии подбородка Бекки, едва касаясь, и губы её дрогнули. — И что теперь? — спросила Фрин, едва слышно. — Что мы будем делать? — Мы будем честными, — ответила Бекки. — Даже если это страшно. Даже если это разрушительно. Мы будем вместе, но по-настоящему. Фрин закрыла глаза и глубоко вдохнула. — Знаешь… я долго пыталась держаться. Думала, что это правильно — защищать тебя, держать тебя на расстоянии. Но теперь… — она открыла глаза и встретилась с Бекки взглядом — — теперь я понимаю: я не могу жить без тебя. Бекки улыбнулась, мягко, впервые за долгое время. — Тогда нам придётся быть смелыми. Они прижались друг к другу сильнее, как будто старались согреться не только телами, но и душами. Лёгкие касания пальцев, поцелуи в шею, тихие шёпоты — всё это стало языком, которым они могли сказать то, что словами выразить невозможно. — Ты изменилась, — сказала Фрин тихо. — Стала сильнее. Но я боюсь, что я сломаю тебя снова. — Не сломаешь, — ответила Бекки, обнимая Фрин ещё крепче. — Я хочу быть с тобой. И даже если страшно — я не уйду. Они лежали так долго, ощущая друг друга, и каждый вздох, каждый взгляд был наполнен теми словами, которые раньше не решались произнести: люблю, боюсь, хочу, не могу без тебя. За окном дождь усиливался, но внутри комнаты было тепло — тепло, которое нельзя было измерить словами. И именно в этом тепле, в этой близости, между поцелуями и шёпотами, они начали строить новую жизнь: уже без лжи, без стен и без страха скрывать чувства. Бекки снова легла на грудь Фрин, закрывая глаза, и впервые за долгие недели почувствовала, что мир может быть не таким холодным. Фрин, в свою очередь, прижалась к ней, шёпотом обещая: — Бекбек… я больше никогда не отпущу тебя. И в этой тишине, между дыханием и тихим стуком сердец, началось то, чего они обе так долго ждали — искренность, принятие и чувство, которое было сильнее страха. —- Утро наступило тихо. Солнечный свет пробивался сквозь полупрозрачные шторы и мягко ложился на кровать, где лежали Бекки и Фрин. Воздух был свежий, но холодный — ноябрь не прощал тепло, которое они нашли ночью. Бекки открыла глаза первой. Она чувствовала каждое движение Фрин рядом, слышала ровное дыхание, ощущала тепло плеч и волос. На губах была лёгкая улыбка — та самая, которую давно никто не видел. Сердце билось быстрее, но уже без тревоги. Без страха. — Привет, — тихо сказала Бекки, приподнимаясь на локте. Фрин медленно открыла глаза, прикусила нижнюю губу, слегка растерявшись. — Привет, — ответила она тихо, будто боялась нарушить ту хрупкую гармонию, что только что создалась. Бекки потянулась к ней, взяла за руку. — Я никогда не думала, что так проснусь… и будет так спокойно. — Спокойно? — Фрин улыбнулась, но взгляд оставался осторожным. — Это ведь только утро. Мир вне этих стен всё ещё суров. — Тогда мы сделаем так, чтобы он был проще. Вместе, — ответила Бекки с лёгким вызовом, её глаза светились решимостью. — Ты и я. Всё остальное — второстепенно. Фрин кивнула, но всё равно сжала её руку чуть сильнее. — Ты серьёзно? — Да, — хрипло ответила Бекки. — И я хочу, чтобы ты знала: даже если кто-то будет пытаться нас разлучить, даже если будет страшно — я не уйду. В этот момент раздался звонок в дверь. — Это, наверное, Нам, — сказала Бекки. - она.. э.. мы пробили твой адрес, прости… Фрин вздохнула, но не отстранилась. Вместо этого она аккуратно поправила волосы и сползла с кровати, идя к двери вместе с Бекки. Нам стояла на пороге с кружкой горячего чая и слегка приподнятой бровью. Она тут же заметила что-то другое в Бекки: не уязвимость, а уверенность, спокойную силу. — Доброе утро, девочки, — сказала Нам и бросила взгляд на Бекки. — Ты выглядишь… иначе. Бекки улыбнулась, чуть дерзко, но спокойно. — И я так себя ощущаю, Нам. Спокойно. Без страха. Нам села рядом на диван, опустив кружку. — Это выглядит слишком хорошо, чтобы быть правдой, — тихо сказала она. — Ты действительно в порядке? Бекки кивнула, слегка опершись на плечо Фрин. — Я научилась жить с тем, что было. И теперь у меня есть причина просыпаться. Нам посмотрела на Фрин, потом снова на Бекки. — Остерегайся, — сказала она почти шёпотом. — Но я вижу… что она твоя. Правда твоя. В университете всё выглядело иначе. Когда они пришли на пару по криминалистике, студенты сразу заметили перемены в Бекки: уверенная походка, прямой взгляд, лёгкая улыбка. Никто не мог не заметить, что она больше не та тихая, замкнутая девушка, которая месяц назад уходила с кафедры с опущенной головой. Фрин шла за ней, сжимая сумку, не скрывая взгляда. Каждый её шаг был тихой проверкой: как отреагирует Бекки? И каждый раз, когда их глаза встречались, Фрин видела в них спокойствие, силу и что-то почти гордое. Нам стояла в стороне и тихо сказала: — Будь осторожна. Но, чёрт возьми… это счастье видно издалека. Бекки посмотрела на Фрин и тихо улыбнулась. — Я могу быть сильной и счастливой одновременно, — сказала она. — И это благодаря тебе. Фрин едва заметно кивнула, сдерживая эмоции. Она понимала: Бекки теперь не боится, не сомневается, не ищет подтверждений. Она здесь. Полная и целая. И пока аудитория заполнялась, их глаза не разлучались ни на секунду — тихое обещание того, что после всей боли и испытаний они всё-таки вместе.