The Rookie (Новичок)

— Ты злишься. — Нет. — Ты плохой лжец, Холландер.  Шейн пожимает плечами, он немного разозлен. Он видел фотографии, и опять-таки все, у кого есть доступ в интернет, видели эти фото.  — Это твоя жизнь, чувак.  — Окей.  Илья кивает, после чего вновь продолжает спускаться поцелуями по груди Шейна. Он слегка касается соска зубами, и от этого ощущения грудь Шейна выгибается над кроватью, он подставляется грудной клеткой прямо в лицо Илье. Поскольку он, признаться честно, немного разозлен, то запускает пальцы в кудри Ильи и, когда тот пытается отстраниться, тянет его лицо вниз. Илья на этот раз просто терпит, оставляет много слюны и влажно облизывает все, на что ему указывает Шейн. Когда Шейн отпускает его, чтобы вдохнуть немного воздуха, Илья хихикает, глаза сверкают. — О, ты так сильно злишься, Холландер. — Я не злюсь.  — Всё в порядке. Если ты будешь командовать мной сегодня вечером, тебе станет лучше. Шейн усмехнулся. — Исправит ли это твое поведение?  Это был риторический вопрос, но взгляд Ильи стекленеет, а его лицо краснеет. Шейн ощущает, что в кои-то веки попал во что-то, связанное с Ильей, чего раньше никогда не видел — чувство подтверждается, когда Илья задыхаясь спрашивает: — Ты научишь меня вести себя хорошо?  Шейн раньше так не делал, но всё, что он видит, — это статья TMZ, которая появилась на его телефоне пару недель назад, — та самая, где папарацци запечатлели Илью и какую-то поп-звезду, застигнутых за интимной связью в переулке за клубом. Он слышит только смех своих товарищей по команде, когда по телевизору в спортзале показали сюжет об Илье и его пассии, прозвавший его бабником и казановой. Что-то закипает в груди Шейна, когда он вспоминает эти фотографии, что-то горячее и раздражающее. Желание поставить Розанова на место. Заставить его стонать, извиваться, умолять, как обычно это делает Шейн, когда они занимаются сексом. Он не собирался ни о чем умолять сегодня вечером. Илья получит всё, что Шейн сам захочет ему дать. — Ага, возможно пришло время кому-то это сделать.  Илья болванчиком кивает, рот полуоткрыт. — Да, да. Я думаю, наверно, да. Я нуждаюсь в этом.  Шейн толкает Илью в грудь, недостаточно сильно, чтобы тот сдвинулся с места, но этого намека достаточно, чтобы Илья оттолкнулся от груди Шейна и отскочил назад, пока не оказался на коленях перед ним, склонив голову. Шейн садится, приближаясь достаточно близко, чтобы взять одну сторону лица Ильи в ладонь и просунуть большой палец в рот блондина. Илья не закрывает рот, пока Шейн не постукивает по нижней части его челюсти другой рукой. Он держит обе руки на лице Ильи, одной засовывая большой палец в его горячий, влажный рот, а другой просто удерживая его. Илья прижимается лицом к руке, как собака, жаждущая ласки. Шейн мог бы пристраститься к этому ощущению. — Не могу поверить, что так долго ждал этого момента, — бормочет Шейн больше для себя, но Илья все равно кивает и что-то мямлит под давлением большого пальца Шейна, прижимающегося к его языку. Он мягко успокаивает Илью, глубже засовывая палец ему в рот. — Тебе нужен был кто-то, чтобы сделать это, а? — Илья снова кивает, одной рукой обхватывая бедро Шейна, словно сдерживаясь. — Всё в порядке. Я держу тебя.  Шейн позволяет Илье нежно лизать и сосать свой большой палец еще минуту, прежде чем попытаться высунуть. Илья хнычет от потери, подаётся вперёд, следуя за пальцем Шейна, пока тот вытаскивает его изо рта Ильи и проводит им по пухлой нижней губе. — Так нормально? — спрашивает Шейн, наклоняясь вперед, чтобы нежно чмокнуть Илью в уголок рта.  — Так хорошо, так, блять, хорошо, — прохрипел Илья. — Поцелуешь меня? — спрашивает он так сладко, и Шейн дает то, что он просит, на мгновение прижимая их рты. Он отстраняется, когда Илья начинает пытаться просунуть язык между губами Шейна. — Ты постараешься быть хорошим, не так ли? — Шейн спрашивает, и Илья энергично кивает. — Потому что это единственное, что позволит засунуть твой член в меня этим вечером, Розанов.  Шейн даже не прикасается к нему, но Илья всё равно громко стонет, член заметно подергивается в трусах. — Да, окей. Я буду хорошим.  — Уверен, что сможешь? Это может оказаться тяжелой задачей для тебя, Розанов. Я знаю, насколько сильно ты любишь вести себя как тупой, возбужденный новичок. Илья прикусывает нижнюю губу, устремляя взгляд к потолку, словно призывая какую-то божественную силу. Он делает глубокий вдох и снова выдыхает, встречаясь взглядом с Шейном. — Я и есть тупой, возбужденный новичок. Мне нужно преподать урок. Слышал, ты — лучший капитан в НХЛ, да? Илья настолько поглощен происходящим, что даже не вздрагивает, когда ему приходится называть Шейна лучшим капитаном НХЛ. Это демонстрирует восхитительную преданность идее трахнуть его позже, думает Шейн. — Это я, да, — с серьезным видом кивает. — Я действительно хочу помочь тебе, Розанов. — Да, Боже, мне нужно это. Нужно, чтобы ты научил меня, Холландер. Шейн воркует. — Ты новичок Рэйдеров, да? — Шейн никогда раньше не пробовал ролевые игры — он думает, что сейчас они этим и занимаются. Но, как и почти всегда, когда он пробует что-то с Ильей, тот быстро втягивается. — Да, только что задрафтовали, — хрипит Илья. — По правде говоря, это работа твоего собственного капитана. Хотя я слышал, что он придурок. — Он такой, — Илья кивает. — Он огромная заноза в заднице. Лучший игрок в лиге, да, но тот ещё засранец. — Скромный ещё, — фыркает Шейн. — И у него огромный член. — Вот как, — Шейн делает паузу и добавляет. — Я переспал с ним когда-то. Илья резко втягивает воздух, издавая звук, достойный Оскара. — Нет! — Ага. — Он хорош в постели? Илья — дерзкий кусок дерьма, но Шейн знает, что в этом вопросе кроется жажда подтверждения. — Он реально хорош. Большой член, потрясающий рот. Илья одаривает его довольной улыбкой. — Спорим, мой рот — лучше. Шейн наклоняет голову. Он подозревает, что Илья мало кому доверяет и не готов слишком легко позволить так с собой обращаться. Он на мгновение, с оттенком разочарования, задумывается, отказывался ли Илья от контроля с той девушкой на фото или с другими случайными пассиями, — но нет, он быстро отбрасывает эту мысль. Он так не думает. Это прекрасное, редкое явление — довести Илью Розанова до отчаяния и покорности, Шейн почти уверен. — Опустись на колени для меня. Илья чуть не рухнул на пол, бросившись с кровати в отчаянии, чтобы выполнить приказ Шейна. Он оказался на ковре, с готовностью опустился на колени, положив руки на бедра. Шейн потянулся за ним с кровати и встал перед Ильей, который наклонился вперед, чтобы положить подбородок на чужое бедро, как только то оказалось достаточно близко. Шейн запустил руку в кудри Ильи, нежно потянув, пока лицо Ильи не оказалось в сантиметре от его члена. — Так хорошо? — спрашивает Шейн, нежно поглаживая Илью по щеке. — Это, блять, потрясающе, Холландер, не останавливайся. Шейн краснеет. — Твои руки могут находиться только на твоих бедрах или на задней части моих. Чего ты хочешь? — Хочу тебя касаться, — шепчет Илья, его глаза приоткрыты и бездонны. Шейн кивает, и Илья тут же скользит руками вверх по задней части бедер Шейна, крепко сжимая их. Он зарылся лицом в чужой пах, облизывая контур члена. — Ты делаешь это со всеми новичками? — спрашивает Илья, уткнувшись в ткань боксеров Шейна. — Только с теми, кто просто не может не светиться в TMZ. — Ах, только те, кто плохо себя ведут. — Это к тебе относится? Илья моргает. — Не после того, как ты закончишь со мной, нет. — Блять, — Шейн просовывает руку между ними и вытаскивает свой член из трусов. Тот чуть не попадает Илье в лицо, но блондин не вздрагивает, лишь смотрит на него с едва скрываемым возбуждением. — Можно? — Илья облизывает нижнюю губу, смотря на Шейна большими, красивыми, говорящими “трахни меня” глазами. — Только, — Шейн уже теряет свой чертов рассудок. — Только твой язык для начала. Это явно не то, чего хочет Илья, по крайней мере, не полностью, но он быстро сдаётся, приоткрывая рот. Он начинает кокетливо лизать член Шейна, нежно поглаживая его от основания до кончика и по влажной головке. Их взгляды не отрываются друг от друга — Илья выглядит непристойно, это воплощение самой агрессивно влажной мечты Шейна. Именно этого он хотел с того момента, как увидел ту статью, даже если для осознания ему пришлось смотреть, как Илья лижет его член. — Больше, — выдыхает Шейн, и Илья, не теряя времени, берет его полностью в рот, покачивая головой. Рот Ильи словно чертов пылесос. Бедра Шейна резко дергаются вперед, стремясь к влажному теплу, прежде чем он замирает и шепчет извинения, когда Илья давится. Илья отстраняется достаточно, чтобы головка члена Шейна едва касалась его нижней губы. — Трахни меня в рот, Холландер. Шейн на полсекунды замирает, но Илья тут же снова берет его в рот, всасывая до самого горла и с трудом сглатывая. Это окончательно сбивает Шейна с толку, и он начинает двигаться вперед — прямо в горло Ильи, в такт движениям головы. Он просовывает руки в кудри Ильи и резко насаживает на всю длину, глубоко погружаясь на мгновение, чтобы почувствовать, как горло Ильи сжимается вокруг него. Все это время Илья смотрит на него снизу вверх, его взгляд стеклянный, слезы наворачиваются на глаза, он безжалостно давится и задыхается на члене Шейна. Блять. Он реально старается заслужить это. Илья стонет вокруг него, и вибрация едва не доводит Шейна до края. — Достаточно, — Шейн, используя руку, все еще запутавшуюся в волосах Ильи, с влажным звуком оттаскивает его. Илья вяло сопротивляется руке в своих волосах, пытаясь языком поймать головку члена Шейна, прежде чем сдается и снова опускается на пятки. — Было плохо? — жалобно спрашивает Илья, его глаза блестят так, будто он вот-вот расплачется, если Шейн согласится. — Нет, милый, — Шейн крепко обхватывает бицепсы Ильи двумя руками и поднимает его на ноги. — Ты был очень хорош, — он прижимается нежным поцелуем к надутым губам Ильи. — Но я хочу кончить с тобой внутри.   Илья стонет, — Да, пожалуйста, капитан. Позвольте мне трахнуть Вас. Шейн отступает, падая спиной на кровать, и жестом приглашает Илью следовать за ним. — Ладно, Розанов, покажи, на что способен. В конце концов Илья забирается на него, тянет Шейна за ноги вверх и над уровнем талии. Даже когда Илья прижимает его, втрахивает в кровать, Шейн чувствует, что держит контроль, как бы странно это ни звучало. Илья трахает его, как будто это величайшая честь в мире, стонет и целует кожу Шейна с благоговением. — Блять, Холландер. Спасибо, что позволил мне войти в тебя, — Илья кусается, задыхаясь от, как предполагает Шейн, усилий, чтобы не кончить первым. — Ты заслужил, Розанов. Ты заставишь меня кончить первым, не так ли? — Шейн опасно близко приближается к краю, но он знает, что Илья тоже. Илья хрипит. — Да, капитан. — Хороший мальчик, — Шейн наклоняется и целует его один раз, быстро и грязно, прежде чем отстраниться. — Вы, новички, всегда такие нетерпеливые, да? Тебе будет полезно немного научиться контролю. — Контролю, — повторяет Илья, сжимая челюсть. Шейн собирается еще немного подразнить, но Илья резко меняет угол, попадая точно в простату. — Блять, вот так. Так близко, Розанов. Прикоснись ко мне, — Илья охотно подчиняется, перенося вес тела на одну руку, чтобы опереться, а другую опуская, чтобы начать дрочить Шейну в такт быстрым и интенсивным толчкам. — Ох, блять, я собираюсь.. — Шейн кончает в руку Ильи, который следует за ним сразу же без нужды в последующих толчках. Илья падает на Шейна, накрывая его парой сотен фунтов хоккейной мускулатуры. — Ты в порядке? — спрашивает Шейн, гладя Илью по волосам. Затылок потный и взлохмаченный там, где Шейн использовал его как поводок, чтобы оттаскивать Илью. — Больше, чем в порядке. — Да? — Да, Холландер. Никогда раньше не позволял так с собой обращаться. Блять, это было горячо. — Да, — соглашается Шейн, усмехаясь, абсолютно одурманенный. Он целует покрытую потом, гладкую кожу плеча Ильи. — Могу я рассказать тебе кое-что? — бормочет Илья. — Конечно. Он переворачивает Шейна на спину, повернув голову так, что их взгляды все еще прикованы друг к другу. — Я не хотел, чтоб папарацци увидели меня, это правда. Но когда я увидел те фото, всё, о чем я мог думать, это о твоей реакции. Разозлишься ли ты. У Шейна перехватило дыхание. — Ты бы… эм… ты хотел именно такой реакции? — Да, — Илья не колеблется ни секунды. — Представлял это и трогал себя. Очень много. Но я думал, что это останется фантазией. И уж точно не думал, что ты реально сделаешь меня своей сучкой таким образом. Шейн хихикает. — Я не делал тебя своей сучкой, Розанов. Хотя, наверное, сделал. И ему это понравилось. — Я всегда являюсь твоей сучкой. Я, эм, — он пытается вспомнить слово. — зависим. — Господи Иисусе, — Шейн абсолютно уверен, что залился краской примерно от волос до груди в данный момент. — Это правда. Мои товарищи по команде говорят это все время. Они говорят, что я могу склеить любую женщину в мире, но это не поможет. Всё время я мечтаю о том, чтобы на их месте была Джейн. — Всё в порядке, у меня такая же история, — признает Шейн. — Я играю лучше после встреч с Лили, видимо. Илья мычит. — Тогда плохо, что мы занимаемся этим перед игрой. Я даю противнику преимущество. Монреаль высылает мне своего звездного игрока, чтобы трахнуть, и теперь он играет ещё лучше. — В этом нет ничего плохого, думаю, ты тоже играешь лучше после этого. — Возможно, да. — Не многие новички удосуживаются чести потренироваться один на один с лучшим игроком в лиге. — Да, надеюсь, однажды я встречусь с капитаном Рэйдеров Ильей Розановым. Но тренировки с номером два в лиге тоже неплохи пока что. — Ой, отъебись.