Никто

"Эллиот, есть кусочек пиццы?.." "Эй, Билдермен, тут идеальное место для турели!" "Дусеккар, спасай!" А что насчёт Тафа? ... Никто не зовёт его. Не просит ставить ловушки, размещать мины. Не выбирает его приоритетом, когда речь идёт о том, кому отдать аптечку. Кажется, никто и не замечает, есть он в раундах или нет. *** Если я молчу, это не значит, что вы обязаны молчать в ответ. Я не могу поддержать разговор, ответить привычным вам языком, но разве я виноват? Разве я выбрал себе такую участь? Я постоянно сижу в углах карты, ставлю растяжки, осторожно собираю мины. А когда я пытаюсь предупредить вас об этом, вы отмахиваетесь с придурковатой улыбкой или просто отворачиваетесь, делая вид, что не увидели меня. Я снова чувствую себя запертым в грязном, тесном, тёмном помещении, где на каждом шагу стоят ловушки, а за его пределами - мир, жаждущий убить меня. Мне больно. Я никогда не хотел быть частью вашей команды. Не просил. Ни у кого из вас не было выбора, но вы сплотились. Вы приняли Дусеккара потому, что большинство из вас уже знали его. Вы приняли Виронику потому, что она готова была с вами взаимодействовать. А я? Я не могу. Вы думаете, мне это приятно? Знать, что кто-то опять запнётся об растяжку, застрянет ногой в мине или просто столкнётся со мной, даже не заметив! Я знаю, что я здесь никто, только хватит мне об этом напоминать, пожалуйста. Не смотрите на меня, если не хотите увидеть ответный взгляд. Не говорите со мной, если не готовы выслушать меня на единственном языке, который мне доступен. Игнорируйте меня, но не питайте ложными надеждами. Разве я многого прошу?.. *** В дверь постучали. Не резко и напористо, а тихо, аккуратно. Ответить было нечего. – Я вхожу. Конечно, кто же ещё. Просто сосед вернулся домой после посиделок с другими админами. Ничего удивительного. Только пошёл он почему-то не к своей кровати, а к чужой. И остановился рядом с Тафом, обхватив посох обеими руками. – Таф... Что-то случилось? О, ну да, обязательно ему надо спросить. Мистер Я-Тебе-Помогу-И-Пойму. Да что он может понимать?! У него есть друзья, была адекватная работа, люди любили его, все всегда уважали его! Он никогда не был на дне, не зарывал себя всё глубже в яму, которую сам же вырыл! Никогда не страдал от паранойи, что за ним кто-то наблюдает! Никогда не чувствовал себя ненужным! ...Чёрт. Не стоило так сильно предаваться эмоциям. ... Дусеккар оставил посох у окна. Коснулся изголовья кровати, спрашивая разрешение. Сел рядом. Не стал интересоваться, просить, успокаивать. Лишь немного раздвинул руки. И смотрел, не отводя взгляд. Он надеялся на ответный. Таф посмотрел. Мельком, буквально на полсекунды. Искренность в чужих глазах выпустила слёзы наружу. Он неуклюже поднялся на колени и бросился в объятия. Жадно. Умоляюще. Плевать, что подумает. Плевать, что ни маски, ни капюшона, ни перчаток на нём снова нет. Плевать, если это будет мерзким позором на всё оставшееся существование. ... Послышались всхлипывания. На плечо упала капля, потом ещё одна. В спину буквально впились чужие пальцы. Тело ощутимо дрожало. Тафу не хватало воздуха. Хочется защитить его. Не дать потонуть возле берега, полного людей. Вытащить из гроба, когда его закопали заживо. Оказаться лучиком надежды, когда он уже не видел спасения. Дусеккар чувствовал всё. Каждую дрогнувшую мышцу, каждый нервный вздох, каждую упавшую слезу и каждый удар сердца. Он не знал, почему Таф плачет, но он чувствовал его боль. И она говорила громче любых слов. "Мне больно." "А как же я?" Дусеккар не мог помочь, но он хотел. Он готов был просидеть на этой кровати столько, сколько потребуется Тафу. Обнимать его, впитывать его слёзы и обиду, лишь бы ему стало лучше. ... Таф уснул. Тело наконец-то расслабилось, но дыхание всё ещё было прерывистым. Руки держали чужое тело крепко, хотя уже не так сильно. Дусеккар осторожно, стараясь не разбудить, опустил Тафа на кровать в лежачее положение, устроив его голову на подушку. Медленно поднявшись и встав на пол, накрыл одеялом. Сделал шаг назад. Посмотрел на Тафа. "Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь тебе." ... Дусеккар не уточнял причину слёз. Он в целом не говорил с Тафом насчёт того случая. Не хотел начинать первым. Ждал, если Таф сам захочет это обсудить. Но, несмотря на это, ситуация среди коллектива начала меняться. Медленно, по шажкам, стараясь не спугнуть новой обстановкой. Сначала Билдермен предложил установить ловушки на мостах возле особняка. Потом Нуб переключил внимание убийцы на себя, когда тот гнался за Тафом. Гость1337 отдал аптечку, а Эллиот помог обработать раны. 007н7 прикрыл его спину своим клоном. Вироника позвала кататься на скейте. Шанс научил играть в бильярд. Шедлетский поделился куриным крылышком (звучит абсурдно, но происходит крайне редко). Ту Тайм провёл лекцию о созвездиях под открытым небом. Это не были поступки, сделанные "потому что так надо". Это было осознание своей бестактности и того, что Таф - такой же измученный и сломанный пленник, как и все остальные. Это было принятие, которого Таф так долго жаждал. .... Дусеккар наблюдал со стороны. Помогал, когда предоставлялась возможность. Это он нашептал Билдермену про одиночество Тафа. А тот - Шедлетскому. А Шедлетский - всем остальным. С первого взгляда Дусеккар делал не больше, чем другие. Но именно он постоянно спрашивал у Тафа, "Как прошёл день?", "Ты устал, друг мой?", "Нужна ли помощь?". Он не навязывался. Он просто был рядом. Всегда, когда Таф описывал в блокноте какую-то ситуацию. Всегда, когда Таф случайно оказывался в стороне. Всегда, когда Тафу было необходимо. Не из вежливости: потому что хотел. Потому что чувствовал острую необходимость защитить и помочь. Потому что этот немой подрывник запал ему в душу ещё в первую их встречу на работе. ... Таф зашёл однажды в комнату и застыл в проходе. Сцепил ладони в замок и посмотрел на Дусеккара. Отложив сушёные травы, тот молча встал и подошёл к Тафу. Как в тот раз, немного раскрыл руки. Таф ответил. Не как тогда, жадно умоляя, а по-другому. Медленно, спокойно. Так же аккуратно, как его обнимал сам Дусеккар. Он коснулся носом чужих волос, нерешительно прижался. И расслабился. Опустил напряжённые до этого плечи, ослабил хватку, закрыл глаза. Дусеккар положил ладонь на макушку Тафа, провёл ей по чёрным прядям. Он молчал. Впитывал в себя чужое настроение, мысли, проблемы. Но теперь там не было ни боли, ни вопросов, ни одиночества. Только свободное счастье и благодарность. Таф отстранился. На уголках глаз блестели слёзы, но сам взгляд ярко горел новым, хорошим огнём. Теперь он не сжигал Тафа дотла, а, наоборот, укутывал нежным пламенем, придавал уверенности. Таф посмотрел Дусеккару в глаза. Поднёс пальцы правой руки к губам и плавно опустил ладонь, словно посылая воздушный поцелуй. На самом деле это значило "Спасибо". Простое, короткое, понятное для обоих. Но было в этом "спасибо" что-то такое, чего нельзя описать ни словами, ни жестами. И они оба знали это. Чувствовали. *** Нет, им не нужны слова для того, чтобы быть рядом. Достаточно этих взглядов, пылающих огнём доверия, тихих объятий по вечерам, быстрых диалогов между делом и знания того, что они есть друг у друга.