baby, both arms cradle you now / детка, теперь я обнимаю тебя обеими руками

      — Но чтобы я мог это сделать... тебе нужно знать. Думаю, тебе нужно знать правду.       Резкий стук открывающейся двери не смог заглушить последние слова Уилла. Майк завернул за угол и, запнувшись, остановился, окинув взглядом открывшуюся перед ним картину: Уилл, весь в слезах, резко обернулся и посмотрел на него с чем-то похожим на страх, Джойс стояла с поджатыми губами и выглядела серьёзной. Тупица, они просто разговаривали.       Майк начал пятиться, уже жалея, что вмешался.       — О, э-э… простите. Мы только что… получили весточку от Хоппа. Он будет через пятнадцать минут, так что нам, наверное, стоит выехать через пять. — Они переглянулись, и смятение Уилла подтолкнуло Майка к дальнейшим расспросам. — Всё в порядке?       Джойс посмотрела на него и успокаивающе взяла Уилла за руку.       — Да, мы выйдем через минуту, — подтвердила она, кивнув, как будто это был сигнал к выходу. Уилл переводил взгляд с одного на другого, тяжело дыша. Майку не нужно было повторять дважды, он уже чувствовал, как краснеют его уши при мысли о том, что он испортит что-то ещё для Уилла.       Он развернулся на пятках, но...       — Подожди.       Неважно, что Уилл собирался сказать дальше. Майк перевёл взгляд на него, как только услышал его голос. Он стоял в другом конце комнаты. На мгновение он задумался: Что ещё я сделал не так? Это всё? Мы–       — Думаю, тебе тоже стоит это услышать.       Майк сглотнул.       Надеясь, что его голос не дрожит слишком сильно, он резко кивнул.       — Эм. Да, да, хорошо, конечно. Могу ли я?.. — Он неуверенно переступил с ноги на ногу.       — Иди сюда, — Уилл снова сел, придвинувшись ближе к Джойс. Майк без колебаний опустился на подушку рядом с Уиллом. Она была маленькой, поэтому их колени соприкасались.       Майк снова сглотнул.       — Я... болен. Болен от того, что Векна имеет надо мной эту... власть. Как будто я принадлежу ему, — выпалил Уилл, вперив взгляд в деревянную поверхность стола. — Мне кажется, что у меня никогда не было шанса... дать отпор. И теперь, даже с этим... — он развел руками, ладонями вверх, — я боюсь, что это ничего не изменит, когда все закончится.       Майк перевёл взгляд с Уилла на Джойс и заметил, как она нахмурила брови. Майку хотелось возразить, напомнить Уиллу, как много хорошего он сделал для группы, но он придержал язык, когда Джойс поймала его взгляд и ещё больше помрачнела. Просто послушай. Он сосредоточился на лице Уилла, которое было освещено золотистым светом, проникавшим в комнату через окно позади него.       — Если я смогу забрать часть этой силы, хоть немного, тогда, может быть... Может быть, у меня ещё есть шанс. Победить. — Уилл смотрел прямо перед собой, резко вдохнув, а затем выдохнув. Его веки дрожали, а ресницы были влажными. Майк почувствовал, как у него внутри всё сжалось.       — Уилл, милый, тебе не нужно сражаться с ним в одиночку, — успокаивающе сказала Джойс, проводя рукой по его волосам. Уилл вздрогнул. — Что бы он тебе ни показал, чем бы ни угрожал… Мы не позволим, чтобы это причинило тебе боль. Никогда. — Джойс снова посмотрела на Майка, который неловко выпрямился, но кивнул.       Уилл, казалось, всё ещё колебался. Он сжал кулаки, а затем разжал их, разгладив складки на штанах. Майка затошнило при виде его страха, ведь Уилл заслуживал только уверенности в себе.       — У тебя всегда было то, чего нет у Векны, — выпалил он. Уилл обернулся, удивлённый тем, что Майк заговорил. Майк запнулся, глядя на эти губы, которые никак не могли перестать кривиться. — Прости, просто… У него никогда не было ни капли твоей храбрости и силы. Я имею в виду, ты же чёртов Уилл Байерс. Ты выжил после того, как тебя похитили, — один раз, второй. Чёрт, ты прорвался сквозь контроль Истязателя Разума, чтобы спасти положение. Ты уничтожил три Демогоргона одновременно! И тебе пришлось сделать это в одиночку. Только представь, что ты мог бы сделать вместе с... с нами. С командой.       Глаза Уилла расширялись с каждым словом, слетавшим с губ Майка. Майк тут же пожалел о сказанном, почувствовав укол вины из-за того, что упомянул способности Уилла — что тут нового.       — Не то чтобы мы тебе вообще нужны. Ты сам справился. Но мы здесь. Если ты хочешь. И мы никуда не уйдём.       Уилл медленно перевёл взгляд на Джойс, которая осторожно кивнула. Похоже, он принял попытку Майка поддержать его. Его руки перестали дрожать, и он сделал ещё один глубокий вдох.       — Я просто... Я не знаю, с чего начать, что сказать. Это всё... — Он провёл рукавом по лицу, вытирая несколько случайных слезинок. — Это эгоистично, но... Мне нужно знать, что вы не бросите меня. — Он быстро зажмурился, словно пытаясь спрятаться от их реакции.       Майк нахмурился и тут же поискал взглядом Джойс, которая, как всегда, была непоколебима и снова потянулась к Уиллу. Он прильнул к её руке, напрягая плечи, чтобы взять себя в руки. Пока Джойс говорила, Майк сильнее прижался коленом к Уиллу.       — Что бы ты ни сказал и ни сделал, это никогда меня не оттолкнёт. Никогда. Я твоя мать, и хочешь ты этого или нет, ты со мной. — Мальчик, сидевший между ними, сдавленно рассмеялся. При этом звуке сердце Майка замерло. Недолго думая, он положил руку на запястье Уилла и крепко сжал его. От их близости кружилась голова, но Майк был слишком поглощён своими мыслями, чтобы сильно переживать по этому поводу. Он думал только об Уилле и мечтал увидеть его улыбку, избавить его от этого ужасного напряжения.       — И тебе лучше даже не думать о том, чтобы я ушёл. Я бы не смог, ни за что на свете, ни за сто лет, ни за миллион. От тебя невозможно отказаться. — И снова эти слова прошли мимо той части мозга Майка, которая должна была их обработать. Он слегка расширил глаза, осознав, что сказал, его щёки потемнели, но Уилл лишь кивнул сам себе, явно не обращая внимания на странности Майка.       Прошла минута. Затем другая. Майк продолжал сжимать руку Уилла, но ни один из них не разорвал контакт. Наконец мальчик заговорил.       — Вы... помните, что папа говорил обо мне? Что я был... слабым, бесполезным и... не сосредоточенным на главном? — С каждым словом тон Уилла становился всё более мрачным, а зубы — всё более обнажёнными, когда он вспоминал этого жалкого неудачника-отца. Майк крепко сжал его руку. — Что я был другим. Что я родился не таким. Что я...       Он с трудом сглотнул.       — Что я гей.       Кто-то из них, возможно Майк, а возможно Джойс, резко вдохнул. Один взгляд сказал Майку, что он не единственный, кто сдерживает тихий гнев. Уилл почти не говорил о Лонни. Даже когда они были маленькими и этот человек всё ещё жил в доме Байерсов, Уилл всегда предпочитал отвлекаться на новую игру или комикс, когда дела шли плохо. Майк смирился с этим, но при каждом удобном случае давал понять, что всё, что говорит Лонни, — чушь собачья. Любой, кто радовался, видя, как Уилл съёживается от страха, явно не приносил никакой пользы обществу. Шепотки одноклассников или других горожан об Уилле, правдивые или нет, обтекали Майка, как вода. Он отказывался слушать тех, кто не понимал, насколько Уилл крут и талантлив, и больше всего сожалел о моментах, когда он говорил так, будто его лучшему другу было чего стыдиться. Когда его собственные страхи вырывались наружу и обрушивались на единственную дружбу, которую он никогда не хотел разрушить. Когда он заразил разум Уилла своей тьмой.       Я не виноват, что тебе не нравятся девушки.       Майка замутило.       — Боже, нет, Уилл, он всегда был таким...       — Майк — Это заставило его замолчать. Он сосредоточился на Уилле, положив руку обратно после того, как начал ею жестикулировать. Другой мальчик смотрел на него в упор, не мигая и тяжело дыша.       Джойс, сидевшая позади него, положила руку ему на спину, но ничего не сказала. Казалось, она... чего-то ждала. Похоже, сейчас в неведении был только Майк.       — Просто... послушай. Я годами пытался избавиться от всех его предположений обо мне. И я действительно научился отпускать некоторые вещи. Но... это, это единственное утверждение... Я так и не смог от него избавиться. Никогда.       Взгляд Уилла метался по лицу Майка, перебегая с одной черты на другую, как будто каждая из них могла что-то ему сказать. Майк, конечно, не мог ничего придумать.       — И я думаю, это потому, что... — Дрожь. Вдох. На щеке Уилла блеснула одинокая слеза, подсвеченная золотом.       Майк больше не мог дышать.       — Потому что это самое правдивое, что он когда-либо говорил.       Майк глубоко и прерывисто вздохнул.       — И как бы я ни ненавидел его, презирал его за то, что он заставлял меня чувствовать себя ничтожеством, за то, что его никогда не было рядом... это — не обязательно плохо. Необязательно доказывать, что он неправ. Необязательно побеждать. — Теперь он почти не моргал. Ком в горле Майка никак не хотел исчезать. Джойс, сидевшая с другой стороны, молча прикрыла рот рукой.       — Может быть, он был прав — одно попадание в яблочко из дюжины неудачных бросков. Но, может быть, дело не в том, что он думает. Не думаю, что мне нужно… опровергать это — по крайней мере, не так, как я раньше думал. Это не то, от чего я должен убегать. Потому что, если то, что показал мне Векна, правда, бегство — худшее, что я могу сделать прямо сейчас. И да, я зол. Я злюсь из-за того, что мой никчёмный отец первым это заметил, что он разрушил эту часть меня, что Векна может использовать это против меня. Но если я ничего не сделаю, что это скажет обо мне? — Уилл перестал бороться с желанием заплакать и несколько секунд тяжело дышал, позволяя солёным слезам стекать по лицу.       Он повернул голову, чтобы обменяться взглядом с Джойс, а затем снова повернулся к Майку и толкнул его ногой. В голове Майка проносились мысли, не находившие выхода, проносились эмоции и воспоминания, слишком быстрые, чтобы Майк мог на них сосредоточиться. В тот момент он знал только то, что нога Уилла была тёплой, а солнце красиво освещало его, и почему-то ничто не имело значения, кроме Майка, сидящего рядом с ним и держащего его за руку, как за спасательный круг.       — Что бы ни случилось дальше, я не хочу, чтобы мои последние мысли были такими: боже, как бы я хотел им всё рассказать. Я не хочу больше жить с этим... грузом! Я... я, чёрт возьми, справился. Я... я гей. Мне нравятся... парни. И если Векна хотел, чтобы это погубило меня, стало последним ударом, который помешал мне спасти людей, которых я люблю, то пошёл он к чёрту. Я больше не хочу бояться. Я не хочу быть тем, кем я не являюсь. И я не хочу быть один.       Его лицо исказилось от напряжения, когда он заговорил, и в нём промелькнуло то, как он раньше руководил кампаниями. Между его родинками, растрёпанными волосами и блестящими глазами читалась целая история.       — Пожалуйста, пожалуйста. Не дайте ему победить. Не дайте ему отнять это у меня… не дайте ему забрать тебя, — всхлипывал Уилл, сжимая руку Майка обеими своими. Майк почувствовал, как что-то горячее скатилось по его подбородку, и заметил такую же слезу у Джойс — как же это было нелепо, что Уилл сидел здесь и умолял их обоих о любви, хотя это было первое, что они ему предложили, и последнее, в чём они бы ему отказали.       Это был их мальчик, и ничто не могло этого изменить. Ни Изнанка, ни одержимость, ни потери, которые они понесли от рук Векны и Истязателя Разума. Ни девушки, ни километры и мгновения, проведённые порознь, ни одно «Ты всё портишь» или «А как же мы?» или «Ему нравится, когда холодно» или «Забудь» или «Это не важно» или «Вообще-то, я не против делить его с Джонатаном» или «Это не реальная жизнь» или —       Что ж. Возможно, Джойс переживала не совсем то же самое. Но если их что-то и объединяло, так это то, как сильно они оба любили Уилла.       Когда они обнимали его, каждое прикосновение к руке было Я люблю тебя. Джойс гладила его по щеке — Ты для меня важнее всего на свете. Майк прижался лбом к его лбу — Это ничего не меняет. Каждый удар сердца Майка был обещанием никогда не отпускать его. Что бы Джойс ни шептала Уиллу на ухо, отчего он всхлипывал и сжимался, это была правда, чистая, как никогда. Это был Уилл, такой же чистый, красивый и честный, как в тот день, когда Майк присоединился к нему на детской площадке.       Наконец, когда Уилл смог сдержать последние рыдания, он отстранился от Майка, по-прежнему крепко сжимая его руку, а другую прижимая к груди вместе с рукой Джойс. Его глаза были опухшими и красными, всё лицо было мокрым, солнце опускалось всё ниже, и мир рушился, но всё это не имело значения, потому что он улыбался.       Майк был готов на всё, лишь бы эта улыбка не сходила с его лица. Прямо сейчас, поглаживая большим пальцем руку Уилла, он мог придумать только одно.       — Это не для того, чтобы... украсть твой момент, — отважился он, чувствуя, как саднит в горле. Брови Уилла приподнялись, любопытство и замешательство замерцали, угрожая стереть с него улыбку. Майк шумно выдохнул. — Я просто... Мне кажется, я понимаю. Я понимаю... страх. Гнев. Я понимаю тебя, Уилл– Боже, я имею в виду, я надеюсь, что понимаю. Я надеюсь, что понимаю.       Уилл, казалось, затаил дыхание, сам того не осознавая. Джойс не чувствовала себя чужой, скорее она была частью любви, которая связывала их всех. Майк никогда не думал, что скажет ей что-то подобное, но когда он встретился с ней взглядом, доброта в её глазах ослабила хватку на его сердце. Здесь, в этой залитой солнцем комнате на краю света, они были в безопасности.       — Может быть… может быть, если твоему отцу удалось сделать хоть что-то правильно, то, возможно, все остальные сделали что-то неправильно. В отношении меня.       — И... что же это может быть? — спросил Уилл с такой невероятной лёгкостью в голосе, что на лице Майка расплылась широкая улыбка. Уилл знал. Конечно, он знал, ведь теперь у них не было причин что-то скрывать друг от друга. Майк чертовски сильно его любил.       — Ну, я уверен, что они не промахнулись, назвав меня невнимательным.       И Уилл рассмеялся. Этот золотой, прекрасный, дрожащий мальчик перед ним не выдержал и рассмеялся. Джойс перехватила взгляд Майка, и они обменялись безмолвными фразами: приподнятая бровь, застенчивый кивок, мягкая улыбка и целая жизнь, полная благодарности и принятия. Она осторожно опустилась на пол между ними, взяла голову Майка в обе руки и нежно поцеловала его в лоб, заправив непослушную прядь волос ему за ухо. Она откинулась назад, просунула руку за голову всё ещё смеющегося Уилла и притянула их обоих для ещё одного объятия. Майк уткнулся лицом в поношенную ткань её рубашки и зажмурился, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Уилл положил руку ей на плечо, и они крепко держались друг за друга, образуя непроницаемый круг, защищающий от любых внешних воздействий.       Скоро им придётся отпустить прошлое и подготовиться к осуществлению этого адского плана. Скоро им всем придётся сразиться со злом, не имея ни малейшего представления о будущем. Скоро им придётся так или иначе готовиться к тому, чтобы оставить Хоукинс таким, каким они его знали. Но сейчас они были рядом друг с другом, и Майк был почти уверен, что нуждается в этом так же сильно, как и Уилл. Или, скорее, он нуждался в Уилле так же сильно, как Уилл нуждался в Майке, и ни один из них больше не стал бы это отрицать.