Самый тёплый декабрь

      — Да-да, Чимин. Я уже иду за ним, да... Последний поворот остался. — Тэхён держит телефон у уха, пока поправляет шарф на лице.       На улице ближе к вечеру выпадает снег, а на календаре ярко отображается надпись "двадцатое ноября". Снежинки валят белыми хлопьями, добавляют тусклым, совсем безжизненным улицам радости и предновогоднего настроения. У маленьких детей скоро наступит сезон писем для Деда Мороза, от чего почтовое отделение будет трещать по швам от количества взрослых с разноцветными конвертами и кривым почерком. Практически у каждого, у кого есть маленькие дети, стоят украшенные ёлки, чьи ветки, удерживая новогодние шарики, гирлянды и мишуру, пышно занимают место вокруг себя.       Дом Тэхёна не является исключением с этих выходных, ведь он и его единственный малыш, Дильг, вместе украшали ёлку. У омеги глаза светятся при виде того, как его мальчик радостно скачет вокруг да около с мишурой на шее, визжа от счастья. Ребёнок каждый вечер после садика подбегает к ёлке, копается под ней, в поисках маленьких сюрпризов. Включает гирлянды, развешенные по всему дому, и с превеликим удовольствием любуется сверканием каждого светодиода, что отражаются в его тёмных зрачках яркими пятнами.       Дильг будет возмущён, если кто-то посмеет спорить с тем, что Новый год - не самый лучший и замечательный праздник. Альфа даже готов поставить его выше, чем свой день рождения...       — Тэхён, не переживай, он тут всё равно не один. А, ещё... — Чимин делает короткую паузу. Судя по скрипу двери на фоне, он отходит в другую комнату. — Родители скидываются на утренник и подарки. Ты как смотришь на это? Тысяча рублей, насколько я правильно понял. Могу вычеркнуть тебя из списка.       — Не стоит. Я приму участие. Думаю, Дильг очень расстроится, если всем подарят подарки, а его обделят вниманием. Будет неправильно. Найду эту тысячу меньше, чем за месяц. — Тэхён поворачивает направо на ближайшем повороте, завидев здание детского сада. — Я уже у входа, обсудим позже.       Ким бросает трубку, когда слышит одобрение, моментально закидывая телефон в карман своей меховой куртки вместе с рукой. Ветер громко свистит, толкая в спину своей силой, пробирается под вещи и щекотит поясницу свежим холодом. Омега старается отогреть руку, трогает горячий телефон в надежде согреть дрожащие пальцы, покрасневшие от мороза вокруг.       Возле ворот детского сада его ослепляют яркие фары тёплого цвета. Чёрная глянцевая машина плавно паркуется почти рядом с омегой, пока тот прикрывает глаза ладонью. Фары не гаснут, мотор не глохнет. Но дверь с водительской стороны заметно открывается.       — Аккуратнее нужно быть. Вы меня чуть не сбили! — ругается Тэхён и отходит подальше от капота неизвестной ему марки. Вдруг он газу даст и посадит на лобовое стекло. Высокий мужчина слишком громко хлопает дверью, Ким даже пугается, что ввязался не с тем человеком в разговор. Но свет от фонаря на воротах падает на лицо незнакомца, который слишком стремительно подходит к омеге. Тэхён пугливо делает два шага назад, выставляет руки вперёд, будто собирается повалить в снег альфу, что выше его на голову.       — Прошу прощения. Я тороплюсь.       Небрежные слова прилетают прямо в лицо, обжигают красные от холода щёки и чуть ли не синие губы. Незнакомец сворачивает на участок, пихает руки в карманы и, моментами, с шага переходит на бег трусцой. Он не к Тэхёну хотел подойти... И хорошо.       Ким опоминается, что его, в такой мрак, ждёт малыш. Его маленький альфа, небось, грустно перебирает свои игрушки, сидя в каком-то углу. Он так всегда делает, стоит остаться совсем одному из всей группы. Что же омега может сделать со своей работой?       Тэхён всю жизнь забирает малыша самостоятельно. И приводит тоже он. Ведь отец Дильга, который поджал хвост при упоминании беременности, быстро дал заднюю и с чистой совестью ушёл, оставив на кухонном столе кольцо с документами о разводе. Тэхён тогда так плакал, бил посуду, которую потом убирал со слезами на глазах, ругался матом, срывая свои голосовые связки, и лежал на диване, аккуратно поглаживая свой живот, который рос медленно, но очень уверенно.       На помощь вовремя пришёл его друг со школы - Пак Чимин.       Он обожал детей, развлекал каждого, независимо от главной черты характера. Даже самые не общительные детки, с проблемами в семье и доверием, не оставались без внимания. Каждый малыш группы Чимина, а именно "Букашка", с радостью приходили... нет, бежали к нему. Каждое утро начиналось с коротких объятий, вопросами о завтраке, похвалой наряда, если малыш выбирал его самостоятельно. Сколько же детей плакали у него на руках, но быстро находили спокойствие в плече воспитателя.       Чимин сидел регулярно и с Дильгом. Мог забрать его с детского сада на первых годах, когда Тэхёну удалось найти работу, которой от отдавал всего себя, чтобы поднимали зарплату и статус. Дильг с особым трепетом относился к Паку, но не считал его вторым папой, несмотря на то, что почти всё своё время проводил именно с ним.       Омега толкает дверь на себя, попадая в детский рай. На коврике стоит обувь, с которой только стекает вода от снега. Видимо, это от того альфы. Тэхён расстёгивает куртку, проходит вглубь помещения, мимо шкафчиков. Из главного зала слышится низкий баритон и раздвоенный детский смех. Омега аккуратно подходит к дверному проёму и видит: возле одного столика на коленках сидит тот самый мужчина, с растянутыми припухшими губами в виде улыбки, смотря на листок, который ему протягивает маленький малыш, чуть ниже Дильга. На его теле розовая мешковатая кофта, а на ногах - короткие шорты, оголяющие пластыри с котятами на коленках.       — Это очень красиво, Сону. — мужчина заметно умиляется, забирая из рук омеги плотный белый лист. — Ты у меня большой умница, иди к отцу на ручки.       Альфа легко подхватывает на свои руки ребёнка, пока тот заливисто смеётся. Дильг смотрит наверх, обнимая Чимина за ногу. Но внезапно его взгляд падает на дверь, а глаза светятся счастьем.       — Папа! Ты пришёл за мной!       Альфа срывается с места и влетает в уже другие ноги, сбивая. Тэхён счастливо улыбается, вынимает ледяные руки из кармана, сразу же потянув их к голове Дильга.       — Куда же я денусь... Дедушка Мороз скоро получит твоё письмо, я отправил его сегодня. — омега расплывается, стоит услышать детское "ура". Тело нагревается от дофамина, будто бы не пробыло на улице больше часа, где дует сильный ветер. — Нужно потеплее одеться, мороз на улице. Твои ушки могут замёрзнуть.       — Тэхён, я бы отвёз, но сам добираюсь пешком. Тем более, мне добираться всего пару кварталов, а тебе... — Чимин растерянно чешет затылок, поджав нижнюю губу. — Не простудись, ты много на улице ходишь, особенно в такую погоду-то.       — Я могу довезти. — мужчина подходит ближе к Чимину, смотря прямо в глаза взрослой омеги. — Ещё раз прошу прощения за неудобства возле входа, небось, испугались.       Тэхёну становится слишком неудобно перед незнакомцем, он почти сразу отводит взгляд куда-то в сторону.       — Это Вы меня извините. Мне не стоило так ярко реагировать, вырвалось на эмоциях. — оправдывается Тэхён, словив на себе все пары глаз.       Ребёнок на руках мужчины с интересом смотрит на омегу, Дильг задирает голову, чтобы увидеть обеспокоенное выражение лица папы, про Чимина лучше промолчать, он и до этого смотрел.       — Вашей вины нет. Меня загрызёт совесть. — Тэхёну стоит только приоткрыть губы, как ему не дают этого сделать коронной фразой: — Я настаиваю.       Омега сразу же закрывает рот, пока Чимин аккуратно кивает, выглядивая сзади. Кивает с очень ехидной ухмылкой.       — Папа, ну, пожалуйста! — подаёт плаксивый голос Дильг, схватившись за тонкие брюки. — Я очень хочу поболтать с Сону, мы ещё не наигрались. Мы хотим на ночёвку! — внезапно выдаёт альфа, от чего не один Тэхён впадает в ступор.       — Да! Пожалуйста, отец. — добивающим ударом становятся надутые губы Сону, что обнимает мужчину за шею. — Мы очень-очень хорошо будем вести себя!       — Думаю, получится как-нибудь... — Тэхён медлит, старается помягче отказать, однако альфа быстро перебивает.       — Сегодня. — мужчина заканчивает за него. Дети не успевают начать радоваться, как он выдвигает правило: — При условии, что дальше комнаты вы не будете устраивать погром.       Детский визг оглушает взрослых, пока малыши радостно дёргаются. Сону целует отца в щёку, прижимаясь крепче, а Дильг победно поднимает руки.

***

      — Все пристегнулись?       Альфа за рулём опирается локтём на коробку передач, оборачиваясь на задние сиденья. В глаза бросается детское кресло, на котором сидит Сону, а рядом с ним вплотную жмётся Дильг. Малыши смотрят на взрослого, хлопают своими ресницами и молчат.       — Отлично. — бросает водитель, отворачиваясь обратно. — Мы заедем в магазин, не против? — сниженным тоном обращается мужчина, перемещая взгляд на омегу, который жмётся ближе к окну.       — Вовсе нет. Мне самому нужно кое-что взять. — Тэхён кивает, словно давая двойное согласие. — Могу поинтересоваться, как Вас зовут?       Лампочка на потолке плавно гаснет, а альфа сжимает руль пальцами, выруливая на пустую дорогу. Тэхён ощущает, как прямо в него врезается тёплый воздух. За вспотевшим окном картинка меняется достаточно быстро, хлопья снега липнут ко всему, что движется и нет. Мотор тихо шумит, словно успокаивает, заставляет веки потяжелеть и закрыться. Добивает темнота в салоне, который освещается лишь на пару секунд от высоких фонарей на улицах.       — Чон Чонгук. — альфа заметно поправляет водительское зеркало возле лобового стекла, от чего Тэхён ощущает на себе уверенный взгляд. — Советую расстегнуть замок куртки, в машине работает кондиционер. Тэхён, верно?       Омега ощущает, как конечности млеют, а глаза постепенно закрываются. Смысл вопроса даже не сразу доходит до мозга, а ответ формулируется в мыслях ещё дольше.       — Да, верно. Давайте лучше перейдём на "ты", не думаю, что наша разница в возрасте велика. — Ким тихо хмыкает.       Пальцы цепляют бегунок возле подбородка, плавно опускают руку, пока звенья расходятся. Под курткой ещё одна шерстяная кофта на замке, ведь Ким рассчитывал на то, что он пойдёт пешком, но никак не на езду в машине. А уж под самой кофтой потёртая жизнью футболка, которая уже успела растянуться за столь долгое использование.       — Что тебе нужно взять? Оставайся в машине, по виду, твой мозг уже спит. — Чонгук смеётся под нос, ворочая руль слишком резко. Ким замечает линии разметки на парковке, а взгляд поднимается выше, цепляясь за яркие мигающие вывески, что уж больно режут сонные глаза. — Всё равно я оплачу.       Машина замедляется, аккуратно заворачивая на парковочное место. Сону, судя по шороху и резкому щелчку, уже скидывает ремешки с плеч.       — Не стоит, я пойду. — Тэхён сам уже держит палец на красной продлённой кнопке, но ожидает полной остановки.       Машина останавливается окончательно, а дети на задних сиденьях уже рвутся вылезти на улицу и поиграться с белыми хлопьями, которых утром не было. Визг и громкий смех, словно бальзам на душу, успокаивают и растягивают губы в улыбку на лицах взрослых. Тэхён вылезает из тёплого салона в холод, от чего по ногам моментально пробегают мурашки. Руки по рефлексу лезут в карманы, а колени подгинаются.       Благо хоть, что альфа остановился совсем у входа, далеко идти не нужно. Малыши, держась за ручки, уже подбегают к высоким дверям, которые открываются перед ними. Чонгук аккуратно подходит сзади, но его выдаёт хруст свежего, не тронутого снега под ногами.       — Пойдём, в магазине теплее, чем тут. — мужская ладонь приземляется куда-то на зону лопаток, подбадривающе хлопая, будто побуждает к действиям.       — В твоей машине теплее будет, чем в магазине. — хихикает Тэхён, сдвигаясь со своего места.

——

      В помещении стоит гул, ведь вечер - один из забитых моментов во время работы магазина. Люди шуршат куртками, катают тележки, чьи колёсики скрипят от поворотов. Громкий писк от сканера на кассе режет слух, но к нему быстро привыкаешь.       Тэхён стоит возле отдела с кофе, выбирая то, что подешевле. Каждый ценник попадает под зоркий взгляд омеги. Со спины к нему подходит Чонгук, тыкаясь в ногу тележкой.       — На машине не сбил, теперь ею сбиваешь? — альфа лишь смеётся на эти слова.       — Даже не смел. — Чонгук улыбается и смотрит на лицо омеги, после туда, куда он так внимательно смотрит. — Советую брать этот кофе, он насыщенный.       — Он дорогой. — прыскает Ким, забирая с полки дешманскую банку с кривым принтом. — И зерновой.       — У меня дома кофемашина стоит. — альфа загинает указательный палец, привлекая внимание Тэхёна. — Тем более, платишь не ты, а я. — средний присоединяется. — Поставь эту банку для тех, кто страдает запором. Этот кофе пробьёт, однозначно.       Тэхён тихо хихикает, улыбаясь уголками губ. Пальцами хватает ту банку, которую альфа посоветовал. Чон сам не сдерживает смешок.       Внезапно, к их ногам подбегают Сону и Дильг.       — Папа, а ты купишь мармеладки? — альфа подбегает к ногам, жалобно смотря на его лицо. В одной руке он держит любимый мармелад, пока второй дёргает родителя за штанину. — Ещё я хочу зефир и сок... И шоколадку.       — Давай сюда. Бери то, что хочешь, только отдавай мне. — Чонгук вытягивает руку и забирает мармелад, кидая в тачку. Рядом с шуршащим пакетом оказывается кофе. — Сону, ты что будешь?       — Я хочу... — малыш мнётся, перебирает маленькими пальчиками бегунок и надувает щёки. — Мы с Дильгом хотели новый длинный мультик посмотреть, а там нужно много вкусностей.       — Ты помнишь, что тебе стоматолог сказал? — Чонгук поднимает бровь, смотря на своего ребёнка. — Зубы не забудь почистить, если будешь кушать много вредной еды. Это последний раз в этом месяце, когда ты съедаешь так много сладкого.       — А как же Новый Год? — восклицает маленький омега, прикрывая ладонями свои губы. Его брови поднимаются выше, а глаза распахиваются.       — Дед Мороз принесёт тебе сладкий мешок, если ты будешь слушаться своего отца. Помнишь? — Сону кивает, опустив голову в пол. — И не надо обижаться.       — Мы почистим зубки, обещаю. — к омеге подходит Дильг, хватая его за руку. — Лично я обещаю!       Малыши скрываются за стендом, громко убегая к отделу со сладким.       — Сорванцы. У тебя будущий защитник растёт. — Чонгук хмыкает.       — Потом будут пухнуть от количества сахара и бегать за водой каждые пять минут. — Тэхён цокает, подходя к стенду, стоящему напротив.       Чонгук обращает своё внимание на нижние полки со снеками.       — Попкорн? — Ким вопросительно поднимает бровь, когда видит в чужих руках три упаковки.       — Да. Не одним же малышам развлекаться, верно? — на этих словах омега широко открывает глаза. — Посмотрим фильм. Не подумай лишнего.       — Отец, мы принесли. — Сону указывает пальцем на руки Дильга.       Чонгук распахивает глаза, а губы открываются в немом шоке. Он даже моргает несколько раз, чтобы убедиться, что глаза не обманывают его.       — Попа слипнется от такого количества сладкого. Только посмейте утром сказать, что у вас животы болят. — Чонгук забирает сладости с рук маленького альфы, кидая в тачку. — Поедем в больницу, поставят вам уколы и... — дети перебивают мужчину своими писклявыми визгами, а Тэхён лишь мило улыбается, смотря на эту картину.       Давно Дильг не улыбался так ярко...       Особенно, от контакта со взрослым альфой. Вывод так и напрашивается: Чонгук - хороший отец.       — Тэхён, ещё что-то нужно? — Ким отрицательно машет головой. — Тогда на кассу.

***

      Дома у Чонгука красиво и уютно. Докуплено много декораций, которые повышают уровень атмосферы. Под потолком висят гирлянды: похоже, это единственный источник света во всех комнатах, кроме кухни. Ремонт, видимо, больно дорогой.              Тэхён, пока осматривает дом с ракурса прихожей, не замечает, как с его плеч по-джентльменски снимают куртку с плеч. Дети бросают свою обувь и верхнюю одежду, забирают купленные вкусности и убегают в комнату, на что Чонгук фыркает и цыкает, но молчит. Альфа любезно вешает чужую куртку на вешалку и в шкаф, убирает детские вещи на отдельные крючки, а обувь - под батарею на коврик.       Тэхён расстёгивает шерстяную кофту, ощущая жар в помещении. Стоит только распахнуть губы для вопроса, как с плеч забирают и её. Омега лишь смущённо поджимает губы, кивая головой в знак благодарности.       — Проходи. Сейчас кофе будет готов. Чонгук отодвигает стул и дёргает рукой, жестом приглашая присесть.       — Я раньше не видел Сону. И тебя не видел. Приехали откуда-то? — Тэхён любезно садится на приглашённое место и сразу же поднимает голову, устанавливая зрительный контакт.       — Да. Пару месяцев назад приехали. Но в сад записал всего лишь пару недель назад. Всё из-за расставания.       Чонгук тяжело выдыхает и отворачивается спиной к столешнице, что-то делая с кофемашиной. Тишина становится больше напряжённой, чем неловкой. Альфа не находит слов, чтобы продолжить разговор, поэтому решается перевести тему.       — Ты кофе пустым пьёшь? В холодильнике конфеты есть, могу сделать бутерброды. — мужчина ворочает головой через плечо, но увиденное поражает.       Тэхён, сложив локти на столе, тупит взглядом куда-то под ноги Чона. Его лицо становится бледнее, фиолетовые круги под глазами становятся отчётливее, создавая контраст между цветом кожи и мешками. Взгляд растеряно бегает по полу, словно кафель подаёт подсказки, что можно ответить в этой ситуации. Нижняя губа оказывается заложником зубов, её кусают до мелких кровоточащих ссадин. Грудная клетка вздымается чуть чаще, чем обычно, она буквально ходит ходуном, хотя воздух не душит и не забивает жаром горло.       В конце концов взгляд тэхёновых глаз поднимается на встревоженное лицо собеседника.       — Извини, я... Меня накрыли воспоминания. Тоже в любви не так уж и повезло. — откровенно признаёт Ким, а его тело пробивает дрожь. — Тяжёлое время было. Спасибо Чимину, что оказался рядом уж больно вовремя.       Губы на момент натягиваются в улыбку, если её так можно назвать. Уголки предательски дрожат, не желая подниматься, от чего больше выходит имитация искренности.       — Я бы хотел тебя выслушать за чашкой кофе. Иногда полезно выговориться незнакомцам. — Чонгук снова оборачивается к машине, доставая две горячих напитка. — Это латте с ванильным сиропом. Он помогает расслабиться и насладиться вкусом, в нашем случае, это будет очень полезно. — Мужчина ставит кружку на стол, прямо перед руками Кима.       — Спасибо. — тихо благодарит омега, притягивая чёрную кружку к себе. — К чаю я буду конфеты. Люблю сладкое. — случайно сообщает Тэхён, даже не понимая, к чему это было сказано.       — Сону тоже тот ещё сладкоежка. — мимика мужчины тает при упоминании кровного малыша. — Каждый день ему что-то покупаю в магазине.       — Дильг тоже любит, но нет возможности постоянно брать. Зуд даёт о себе знать. Чонгук тихо хмыкает, вытягивая из холодильника какие-то дорогие конфеты с трюфелем. Ставит прямо между ними, а сам мужчина усваивается напротив.       — Начнёшь первым? Мне так будет проще. — Чонгук начинает говорить аккуратно, обхватывая свою горячую кружку пальцами.       — Я хочу начать с того, что это была моя любовь со школьных времён. Мы познакомились ещё тогда, когда, когда он был новичком в нашем классе. Как же много споров было, как много ругались. Но нашли общий язык. Зошу, мой бывший муж, постоянно любил шутить над всеми, был самым громким в классе. Кто-то даже не верил, что я, такой тихоня, нахожусь под боком у экстраверта. — Тэхён по-ностальгически улыбается, смотря на тонкую пенку. — Мы с ним сбегали из дома, целовались в подъездах, мне нравился его энтузиазм, его веселье. Но они же и погубили наши отношения. Он не брал ответственность на свои плечи, я раньше вышел на работу, когда мы съехались. Он играл в компьютер, кричал на весь дом. Потом я потёк при нём, но это не моя первая течка. Он с превеликим удовольствием помог мне. Со всеми вопросами я обращался только к своим родителям, к его родителям, но не к нему. — Ким заметно меркнет, а глаза застеклились. — Зошу мог замахнуться на меня, если я лез под руку. На узи ходили все, кроме его самого. Даже, когда у меня отошли воды. Он не кинулся помогать мне. Я до сих пор помню, как орал в трубку своим родителям, чтобы они приехали. Думал, что рожу прямо там... — омега поднимает чашку дрожащими пальцами, отпивая малость. Голос заметно дёргается, ноты скачут вверх моментами. — Но обошлось. Родители приехали быстро, а Зошу даже и не услышал в своих наушниках, как я его зову. Мой отец дал ему по шее, но об этом я узнал после родов от самого мужа. Он, вместо того, чтобы спросить про самочувствие, сразу начал оскорблять меня за подзатыльник от отца. На ребёнка он даже смотреть не стал. Чуть не снёс мою капельницу от злости, и ушёл, хлопнув дверью. Уже дома Дильг постоянно плакал, потому что Зошу кричал на компьютер. По ночам говорил, чтобы Дильг прекращал ныть. Не кормил ребёнка, пока я был на работе, поэтому приходилось брать с собой. После развода, на котором настояли и мои родители, и родители Зошу, мне начал помогать Чимин. Забирал его с собой из сада, когда я задерживался. Но жизнь наладилась.       Чонгук грустно вздыхает, стоит Тэхёну закончить свой рассказ. Пальцы крепко обжимают кружку, напиток в которой уже начинает терять своё тепло. Нижняя губа прижимается к ряду зубов, а в мыслях всплывает его прошлое, что болезненно лежит тяжёлым камнем на душе.       — Это очень грустно. Судьба была крайне жестока с тобой. Главное, что даже после пережитого ты всё ещё остаёшься человеком. — слова даются слишком сложно, аж тошно становится.       — Спасибо, что выслушал. Это многое значит для меня. — Ким натягивает улыбку, хотя душа трещит, как лёд от удара молотком. — Теперь твоя очередь.       Омега подмечает для себя, что Чонгук не выпил даже глотка. Мужчина всё это время внимательно слушал краткую историю любви, словно после окончания будет маленький тест. Альфа смотрел прямо в глаза, заглядывал глубоко в душу, трогая взглядом ранимое нутро.       Теперь Тэхён будет смотреть в чужие глаза, стараться увидеть в них что-то, что поможет понять чужую боль. Теперь его очередь пялиться.       — Всё началось лет пять назад. — Чонгук отпивает пару глотков, прокашливаясь. — Мы пересеклись в кафе. Он, Кларк, подсел ко мне по чистой случайности, спутав со своим другом. Я ощутил некую любовь с первого взгляда. У него были изящные черты лица и фигуры, голос - звонким и приятным, от него клонило в сон. Мы с ним познакомились, начали общаться. Но спустя четыре месяца мы начали встречаться, а я заметил, как он полнеет с каждым месяцем. Не хотел ему говорить, вдруг обидится. День икс, я замечаю, как его живот округляется. — Тэхён ощущает, как шок отнимает дар речи и перекрывает горло. — Решаю спросить, он начинает кричать, что я во всём виноват, не помог ему с течкой и так далее. На узи пошли вместе, оказался омега, а срок уже подходил к скорым родам. Естественно, срок дольше, чем наши отношения. Старался спокойно поговорить, почему Кларк не сказал раньше, чей это вообще ребёнок, но в ответ - тишина. — Чонгук хмурит брови, сжимая кружку в ладони. — Потом от его друга узнал, что этот ребёнок - случайность. Он был просто вспышкой страсти, за которую не несли ответственность ни сам Кларк, ни его партнёр. Сону только появился на свет. Роды прошли легко, я был рядом не для того, чтобы поддержать своего партнёра, а для того, чтобы быть с малышом с его рождения. В глубине души я понимал, что Кларку не нужен будет ребёнок, он от него откажется. Поэтому, как ответственный человек, я попросил оформить Сону на себя сразу, как только Кларк отказался. Мой партнёр ушёл тихо, а мне было плевать. Скажу открыто, я пропитался ненавистью. Мне было противно, что, будь на моём месте кто-то другой, малыш оказался бы в детском доме. Меня повысили, я взял вторую работу, удалёнку, чтобы успевать быть рядом с Сону, которому нужна была забота и защита. Я с детства воспитывал его так, как воспитывали меня. Вытирал слёзы, целовал в лоб на ночь, читал сказки, укрывал пледом по уши, когда он приходил с ночными кошмарами в мою кровать. Знаю, что когда-нибудь правда всплывёт, но сейчас меня это не заботит.       — Родитель не тот, кто родил, а тот, кто воспитал. — шепчет Тэхён, всхлипывая.       Чонгук поднимает глаза на покрасневшее, чуть опухшее лицо Кима. С уголков глаз стекают горячие слёзы, а с губ слетают всхлипы и хныканье.       — Давай лучше посмотрим фильм, мне так проще успокоиться. — Тэхён прикрывает лицо ладонью, отворачивается и глубоко вдыхает. Его кружка с латте пуста, по стенкам стекает густая пена, оставляя еле заметные разводы на стекле.       — Хорошо. Ты, пока что, иди в зал, на выход из кухни прямо. Дверей нет, большой диван посредине комнаты.       Чонгук воздерживается от слёз, отгоняет пульсирующую, слишком тягучую боль с висков и поднимается со своего стула. Он даже теряется в пространстве, на пару минут, пусть и с Тэхёном они сидели не так долго по времени.       Мужчина упускает момент, когда омега тихо, словно призрак, убегает за стенку, шоркая подошвой гостевых тапок. Кружки перемещаются в посудомоечную машину, но, прежде чем поставить свою кружку, Чонгук залпом выпивает слегка остывший напиток. Латте помогает расслабиться на время, боль, что сверлит дыры в черепе к мозгу, стихает и уходит на второй план. Тело пробивает слабой дрожью, а мурашки табором бегут по спине и плечам.       Пальцы ловко хватают три пачки попкорна, а ноги самостоятельно ведут в зал, где уже подсвечивается экран большого телевизора, освещая коридор и комнату. Тэхён сидит на мягком диване, закинув ноги в позе лотоса, увлечённо рассматривает пульт. Чонгук подмечает в мыслях: глаза омеги красные, на щеках всё ещё видны влажные дорожки после слёз, а губы опухли. Мужчина забирает плед с угла длинного дивана, на ходу расправляет и сразу же накрывает Кима, что уже тянет руки вперёд.       — Не холодно? — шепчет Чонгук, плюхаясь на мягкий диван. Пульт мягко переходит в чужие пальцы, что сразу ловко нажимают на нужные кнопки, а экран телевизора меняет картинку.       — Немного, но станет теплее. — Тэхён отрицательно машет головой, уже разрывая первую пачку. — Посмотрим мелодраму? Или что ты больше предпочитаешь?       — Боевики, ужастики. Иногда комедию, если заинтересует. — Чон закидывает руку за голову Кима, на спинку дивана.       Омега поднимает глаза на альфу, глупо хлопает ресницами и кидает первую попкорнину в рот. Губами зажимает, пока языком затягивает в полость. Чон обращает внимание, язык сам выбирается за пределы, проходится вдоль нижней губы и слизывает остатки соли.       — Можем посмотреть мультики. Я привык к тому, что на весь дом слышно серии Смешариков. Дильг обожает их. И я крепче засыпаю. — честно признаётся омега, скромно улыбаясь.       — Сону тоже укладывается, стоит Смешарикам появится на экране. Как не зайду - телевизор включен, сын укутан в одеяле и спит, обнимая подушку. Ещё же горит гирлянда, приходится искать пульт по всей комнате.       Альфа мысленно записывает сказанное омегой, словно заметка на будущее. Запоминает, вдруг, пригодится. В жизни всякое бывает, судьба любит делать сюрпризы. Особенно, ближе к Новому году.       Чонгук достаточно быстро находит часовые серии среди списка недавних просмотров. Ким находит удобным устроиться на чужом плече правым виском, пока пальцы правой руки прижимают к себе маленький кусочек одеяла, скомканный в небольшой шар. Альфа замечает, как пальцы аккуратно хватают по штучно попкорн, притягивая к губам.       Он и сам не сдераживается, но не церемонится. Загребает, словно ковш, в ладонь и, запрокинув голову назад, сыпет в рот. Омега замечает краем глаза интересную тактику, тихо смеётся и расслабляется вовсе. Напряжение медленно покидает тело, а душу наполняет спокойствие, что медленно оседает тяжестью на веках. Кожа нагревается, холод даже не оставляет следа. Даже не понятно, в какой именно момент он испаряется, незаметно покидает тело.       — Если я усну, то не трогай. Оставь. — Тэхён широко зевает, устраиваясь удобнее на мощном плече, в котором видит сейчас идеальную подушку. Мышцы дёргаются от немого кивка мужчины.       Омега перечеркнул в мыслях первое слово, настраиваясь на сладкий сон. Музыкальное сопровождение сцен лишь подталкивает уснуть, веки закрывают виденье, пока разум медленно отключается. Чон хмыкает, когда видит, как ослабевает хватка пальцев на пледе, попкорн больше не опустошается так быстро, тёмная макушка начинает съезжать на грудь. Альфа заботливо накидывает плед на плечо, мягко пройдясь фалангами по голым, острым ключицам. Вид спящей омеги нагоняет сон и в его голову. Тело расслабляется, а пальцы на ногах млеют.       В уши врезается приглушённый смех с соседней комнаты, хруст пачек со сладким и разговоры.       Чонгук по-настоящему ощущает себя дома.       Грудная клетка медленно вздымается, демонстрируя полное спокойствие. Стук сердца больше не чеканит в висках, не отдаёт писком в уши. Ощущение, что альфа плавится, когда слышит умиротворённое дыхание под ухом, редкие причмокивания влажных губ. Веки тяжелеют с каждой минутой, вовсе закрываясь. Голова медленно скатывается влево, щекой упираясь в шоколадную макушку. Даже шум с соседней комнаты, в которой бушуют дети, не перебьёт умиротворение в зале, где царит сон.

***

      Время шло, даже летело. Отношения налаживались с каждым днём.       Чонгук устраивал вечерние встречи после сада, заезжал за цветами перед тем, как заехать в детский сад. Тэхён смущённо улыбался, принимал цветы и благодарил больше пяти раз минимум. Дети виделись друг с другом намного чаще, играли и разносили комнату, после чего мирно, словно ангелы, укладывались спать.       Дни летели, дата близилась к тридцать первому декабрю. Чон не мялся слишком долго, почти сразу спросил о том, хочет ли Ким провести Новый год в его компании, захватив с собой Дильга. А Тэхён, отбросив сомнения, согласился.       Однако, за неделю до утренника, Сону слёг с высокой температурой ещё вечером. Тэхён просидел возле его кровати практически всю ночь, а Чонгук ругался в трубке с диспетчером неотложной помощи. Никакая машина так и не приехала, а на утро, в восемь часов, Тэхён и Чоны поехали в больницу самостоятельно, предварительно забрав талон с записью к детскому врачу.

——

      — Пусть он у тебя на коленях сидит. Мало ли что. — Чонгук держит дверь машины открытой, пока Тэхён удобно усаживается.       — У него жар. — беспокойно шепчет омега, прижимаясь губами к горячему лбу.       Сону что-то бормочет под нос, льнёт ближе и моментами дёргается от холода. Даже утеплённый комбинезон не спасает, пальцы холодеют снова, а ребёнок жалуется на мороз, хотя градус в салоне превышает отметку в десять. Чонгук усаживает Дильга в детское кресло, который шёпотом спрашивает состояние маленького омеги, но альфа бросает краткое "не знаю".       Мужчина заводит машину, почти моментально выезжает с парковки, стоит ему увидеть, как его малыш вновь засыпает, а омега прижимает ближе за макушку.

***

      — Дильг, пусть Сону отдохнёт, ему сделали укол. Тебе тоже нужно поспать, но не с ним. Второго раза я не выдержу. — Тэхён сонно мямлит в лицо своему сыну, что грустно вздыхает.       — Я хочу быть рядом с ним. Ему плохо, пап. — уголки губ опускаются вниз, взгляд направляется в пол. До тошноты тоскливо.       — Обязательно побудешь с ним, когда он пойдёт на поправку. А сейчас - спи. Я разложил диван, там лежит твой любимый Дракоша, уже заждался тебя.       Ким встаёт с корточек, подбадривающе берёт ребёнка за руку, специально погладив большим пальцем кожу тыльной стороны ладони. В зале окна завешены тяжёлыми шторами, что полностью перекрывают доступ света в комнату. Диван разложен в двухместную кровать, а возле подушки лежит зелёный, плюшевый дракон.       Чонгук расправляет одеяло, рукой подзывает к себе растроенного малыша, что уже переодет в пижаму. В ловушку широких ладоней мужчины ребёнок попадает ловко и легко, он тихо хихикает, но не улыбается. Зевает и расслабляется.       Мужчина поднимает ребёнка над полом, ощущая плюшевость мягкого материала, и сразу укладывает на спину, ближе к спинке дивана. Дильг устраивается поудобнее, пока одеяло поправляет Тэхён, который подошёл с противоположной стороны от Чонгука. Дракоша сразу же попадает в тёплые объятия.       — Тэхён, иди спать. — шепчет Чонгук, подходя к Киму. — Ты взял отгул. Всю ночь без сна на нервах, так не пойдёт.       Горячая рука плавно ложится на поясницу, аккуратно съезжая на тонкую талию. Альфа заходит со спины, заметив, что омега уже не соображает и долго реагирует. Пальцы играются с широкой тканью, но сама ладонь держится за изгиб. Кисть правой руки лезет к рёбрам, просачивается между грудью и плечом правой руки. Фаланги пальцев ласково ведут вдоль живота, пока рука, словно змея, окольцовывывает талию.       Ким жмурится, стараясь не свалиться в      горячие объятия мужчины, у которого откуда-то всё ещё есть энергия. По крайней мере, её больше, чем у самой омеги. Последний глубоко вдыхает, запрокидывает голову на крепкое плечо и теряет контроль устойчивости ног.       — Пойдёшь со мной? — спрашивает, смотря прямо в глаза своими сонными. — Я не усну из-за, казалось бы, вечных переживаний за Сону.       — Пойду. — утвердительно кивает альфа, аккуратно упираясь мягким кончиком носа в чужой висок. — Уснёшь, потому что я развею твои страхи.       Тэхён слегка поднимает уголки губ, ведь не хватает сил даже хихикнуть. Тело, словно вата, тает в сильных руках, которые крепко держат.       Они не дадут упасть, не отпустят, не предадут, ведь к ним стоят спиной. Им доверяют ценное. Знают, что эти руки не держат нож или что-то крупнее, острее. Пальцы держат крепко не рукоять ножа, а подушку, чтобы было мягче падать.       Тэхён аккуратно вылезает из чужих объятий, лениво зашагав в спальню, где был не в первый раз. Кровать так и манит, словно магнит, а омега, не спавшая всю ночь и полдня - стрелка компаса. Он еле находит силы откинуть тяжёлое одеяло, упав на подушки всем телом. Приходится пинаться ногами, чтобы переползти на свою часть кровати.       Ким ощущает, как на соседней части прогинается матрас под давлением коленки. Горячее дыхание обжигает затылок, а край одеяла забрасывают на плечо. Чон принюхивается к волосам, спускается ниже, к изгибу между шеей и плечом. Феромон кокоса проникает в лёгкие, успокаивает и расслабляет душу. Гук крепко обхватывает поперёк груди под левой рукой, жмёт к себе и что-то бормочет, но Ким не слушает, ведь уже проваливается в страну чудес и выдумок головного мозга.       Альфа, будто большой кот, хочет быть ещё ближе. За двадцать дней они сблизились до объятий и мягких касаний губ о кожу. Ну, и сон в одной кровати.       Мужчина проникается сладким ароматом, что заполняет разум, наполненный кучей мыслей из-за напряжения в эту ночь. Заполняет приятными эмоциями, что заставляют улыбаться и ощущать трепет в груди. Мысль о процветающем будущем крадётся в голову, окутывает сердце заботой и лаской.       На столь хорошей ноте Чон засыпает, а дом окончательно окунается в беззаботный сон.

***

      На следующее утро.              — Да, Чимин. Чонгук сейчас привезёт Дильга в садик, они уехали пару минут назад.       Тэхён зажимает телефон между ухом и плечом, пока помогает переодеться малышу. Температура всё ещё есть, но уже не такая высокая, какая была. Сону даже не прислушивается к тому, что говорит омега. Его внимание перенимают мультфильм на телевизоре, что висит за спиной старшего.       — Тэхён, вас можно считать парой? — хихикает в трубку Чимин, переходя на шёпот. — Я хочу знать все подробности, нам нужно обязательно встретиться за чашкой кофе в каком-нибудь ресторане.       Тэхён усмехается и смущённо поднимает уголки губ, на что обращает малыш. Ладонь Кима мягко прикасается к плоскому животу Сону, проверяя на температуру.       — Чимин! Ты же знаешь ответ, зачем задаёшь вопрос снова и снова? — Чон хлопает густыми ресницами, надув свои губы. Его взгляд падает на счастливое лицо взрослого, что уж слишком смущается. — Не думаю, что у нас получится встретиться в этом году. Моё время, да и всего меня, забронировал Чонгук. Мы сегодня планировали обсудить детали.       Омега улыбается зубами, отводя взгляд в пол. Пальцы не аккуратно бросают на ноги Сону тонкий плед, а колени отталкиваются от матраса. Тэхён выглядит слишком довольным и счастливым, даже щёки редеют.       — Эй! На друзей нужно находить своё время, негодяй. И, вообще, ты себе отпуск взял? На работе вторые сутки не появляешься, насколько я понимаю. — на фоне, в трубке, кричат и смеются дети, пока Чимин тшикает им. — Дети, пора завтракать! Каждый усаживается на свой стул, хватит поясничать.       Тэхён заходит в зал, где из щели между шторами выглядывают лучи солнца. Плюхается на мягкий, уже собранный диван, пока пальцы тянутся к пульту.       — Чонгук сказал, чтобы я сидел дома. Ведь, до Нового года остаётся буквально три дня. Как время быстро летит... — Ким ностальгически вздыхает, а в голове всплывает день их знакомства.       — А вы целовались уже? — совсем шёпотом спрашивает Пак, обдувая микрофон телефона своим вопросом.       Тэхён даже давится от неожиданности. Щёки вспыхивают жаром, а сердце бешено стучит в груди, вот-вот ломая рёбра.       Чонгук очень часто был близок к губам своими, часто касался носом частей лица: щёк, лба, висок — неважно, чего именно. Обдавал пылким, горячим дыханием сухие губы, от чего приходилось давиться густой слюной. Страстно хватал за талию, заставляя прижиматься к груди своими ключицами, пока пальцами сжимает аккуратные изгибы. Уж слишком аккуратные для того, кто родил альфу самостоятельно.       Естественно, не без растяжек на животе, которые Тэхён старался скрывать, стеснялся их и прятал за широкими футболками. Но мужчина слишком быстро смог пробраться к, на вид болезненной, растянутой в полоски, коже. Сначала аккуратно, плавно оглаживал контуры фалангой указательного пальца, следя за чужим лицом. После, в ход пошли поглаживания, словно он старался приручить и показать, что это не мерзко, и вполне естественно для рожавшей омеги. В последние пару дней Чонгук клялся, что обязательно коснётся их губами, поцелует каждый миллиметр пострадавшего живота и заставит перестать стесняться своего тела.       — Пока что, нет. Мы даже не начали встречаться! — бубнит Ким, сложив свободную руку на груди. — Он играется, зараза.       — Кого он ждёт, вообще мне не ясно. Я с ним поговорю, он как раз подъехал к воротам. Давай, мой дорогой друг, удачи. — соблазно заключает Чимин, сразу же скинув звонок. Ким выгибает бровь, возмущённо фыркая.       — Тэхён. — тихо зовёт Сону, выглядывая из угла стены. Он мнётся, мокро кашляет в кулак, но не подходит ближе. Глаза бегают по мягкому, тонкому ковру, перебираются на стены. — Можно посидеть рядом?       — Конечно. — Ким кивает, хлопая рядом с собой ладонью. — Иди сюда. Чего ты не остался у себя? Что-то тревожит? Кушать хочешь?       Омегу оставляет вспышка злости на друга, а сердце облизывается беспокойством, стоит малышу быстро подбежать к дивану. Сону запрыгивает, присаживаясь рядом, почти сразу же прижимается к руке Кима, будто бы ищет поддержку.       — Что такое любовь? — резко спрашивает ребёнок, вводя в ступор омегу. — Между тобой и отцом любовь?       — Сону, ты... — подбирает слова, чтобы корректно выразиться, но в голове одна путаница. — Откуда такие вопросы?       — Отец ни на кого так не смотрел, как на тебя. У него такой взгляд, как в мультиках. Не хватает летающих сердечек рядом и розовых блёсток в воздухе. — хихикает малыш, прижимаясь щекой к плечу. — У него такой взгляд раньше был... очень грустный. Я видел, что он переживал за что-то, видел, как он старался не заплакать при мне, хотя слёзы уже стояли в глазах. А сейчас, — Сону запинается, облизнув свои пухлые губы. — отец улыбается много, смеётся. Он сияет изнутри. Раньше в душе была чёрная дыра, пятно, которое болело. Сейчас же наоборот - блестит.       Детские слова трогают Тэхёна за живое, аккуратно проникают глубже в душу, словно щупальцы правды и искренности. Дыхание учащается, а улыбка пристаёт к губам, наровясь показать себя.       — Раньше и ему, и мне было тяжело. Но это было раньше. Сейчас всё иначе, я ощущаю себя живым возле него. Чонгук греет своим присутствием, своими касаниями, шёпотом, объятиями. — Ким не понимает, зачем он это проговаривает вслух, особенно при Сону, который, маловероятно, что поймёт суть. — Мне с ним очень хорошо. Он наполняет душу теплом, в животе растёт трепет, хочется прыгать, танцевать и творить всякую подобную чушь, ведь его реакцией будет улыбка и нежные слова. Этот дурак словно под кожу пробрался, чтобы уж наверняка быть одним целым.       — Это и есть любовь, да? — тихо спрашивает Сону, стоит только Киму закончить свой маленький всплеск эмоций.       — Да.       Омега не осознаёт, что это согласие вырывается абсолютно случайно. Без каких-либо раздумий он открыто заявляет о своей тихой любви.       — Но ведь, у любви есть последствия. У тебя есть Дильг, а я есть у отца. И неважно, что эта любовь сейчас не рядом, ведь есть новая, свежая и намного лучше прошлой. Очень надеюсь, что у вашей любви тоже будут последствия. — Сону ярко улыбается. Тэхён краснеет, ведь мысль о близости слишком сильно бьёт в голову, выбивает из колеи и сбивает с ног слишком быстро. — Например, колечко на пальчике. Или поцелуи, как в тех фильмах... — загадочно умалчивает малыш, пока взрослый осознаёт, что последствия, которые имел в виду Сону - это не дети, а слияние двух жизней в одну.       — Фильмах? Каких это ещё таких фильмах? — Тэхён не сразу обращает внимание на попытку утаить какой-то секрет.       Внезапно, затвор входной двери проворачивается, оповещая жильцов, что хозяин дома. Сону спрыгивает с дивана, сразу же убегает на выход, нагло оставляя разговор с Тэхёном открытым.       — Что, уже не болеешь? Здоров хлеще быка? — Чонгук присаживается на корточки и обнимает любимого сына, что слишком радостно бежит навстречу.       — Отец, а мы с Тэхёном о любви говорили! — Сону ухмыляется, а упомянутый уводит глаза в пол, когда выходит в коридор.       — Кстати, о любви... — альфа смакует слово на губах, загадочно уводя взгляд в сторону. — Сону, иди к себе. Бери свои любимые мармеладки и беги в комнату, скоро Смешарики будут. — Чонгук подбадривающим тоном ускоряет малыша, отдавая в его маленькие ручки пачку.       Тэхён смекает, что в чему. Не глуп. Шаркает по полу домашними тапками, которые любезно купил альфа, ведь Ким периодески жаловался на холодные полы в доме. Руки, привыкшие к ежедневным действиям возле кофемашины, подставляют две наичистейшие кружки к тонкой струе горячего напитка. В коридоре слышится топот детских ног, а на талии ощущаются еле тёплые ладони.       — Я скучал. — альфа тяжело мурчит на ухо, жмётся торчом к миниатюрной спине. Пальцы впиваются в кожу через тонкую, растянутую майку. — И нам есть, о чём поговорить.       — Мы виделись вчера под ночь. А ты, в добавок, видел меня утром, когда вставал с кровати. — омега ухмыляется, аккуратно смотря через плечо. Чон смотрит настойчиво, властно. Но Ким не поведётся. — Из-за Чимина состоится разговор?       — Но я не слышал твоего голоса больше десяти часов. Он подобен бальзаму на душу, слишком успокаиваешь. — Чонгук опускает голову к чужой шее. Тэхён не напрягается, дыхание перехватывает от накатывающего интереса и желания. — Не сказал бы. Сам подумывал над ним, но решил не торопить события.       Мужчина проводит носом по пахучей железе, что слишком сладко отдаёт кокосом, манит, так и желает, чтобы в нём тонули без возможности вылезти на поверхность. Пальцы сжимают кожу на талии крепче, а брови хмурятся от преград, которые он сам себе поставил.       Нельзя ставить метку, облизывать, кусать и даже прикусывать нежную кожу. Чонгук, сколько бы раз не жмался к шее, никогда не замечает следы от прошлой метки. Шея чиста, не тронута, словно запретный плод, прикосновение к которому карается мучительными пытками. Клыки зудят, желают вонзиться в кожу, чтобы пометить горьким шоколадом нежный кокос. Язык жаждет коснуться, оставить влажные дорожки по плечам.       И, чёрт, как же хочется впиться в эти припухшие губы...       Сколько раз Чонгук приближался к ним, обдавал горячим дыханием, ходил вокруг да около, но никогда не попадал в центр.       — Я тебя слушаю, Чонгук. — шепчет Тэхён, пока руки вытягивают две чашки кофе.       Омега ощущает, как на пару мгновений от его спины отстраняется тёплая грудь. Ладони, что уже нагрелись от горячей обстановки, съезжают на тазобедренные кости, с силой разворачивая тело на сто восемь десят градусов. Ягодицы, которые пару минут назад упирались в чужой пах, уже упираются в гладкий угол столещницы. По бокам резко расставляют руки, а настойчивый взгляд становится ещё ближе. Он застаёт врасплох, заглядывает в душу, копается там, словно хозяин, но при этом возбуждает, заставляет ощутить дикое желание накинуться.       Тэхён успевает только охнуть от неожиданности и схватиться за стальные плечи, будто бы это единственная опора, что не даст упасть в глубокую пропасть. Единственное, что будет держать на плаву стабильно, без бушующих волн, в которых легко захлебнуться.       — Ты меня с ума сводишь. — дико произносит Чонгук, облизывая свои пересохшие губы. — Когда-нибудь я перед тобой на колени упаду.       — Падай.       Тэхён сам не верит своей речи. Некая тревожность, что он делает что-то не так, сбивает с ног, заставляет волноваться, но...       — Упаду. Но меня больше интересует кое-что другое. По крайней мере, сейчас.       Губы Чонгука обжигают своей речью, становятся резко ближе, едва касаясь чужих. Кончики носов мягко сталкиваются, уставшие глаза смотрят напротив, выискивают реакцию. Ищут те самые эмоции и бурю чувств, что испытывает сам мужчина. И замечает: сплошные искры, которые пляшут в зрачках, беспокойный взгляд, что постепенно теряется и меркнет на фоне желания и страсти.       Тэхён, заметив первые шаги от альфы, ступает в ответ. Больше не сжимает мощные плечи, лишь ласково ведёт фалангами пальцев по сильной шее, что сейчас напряжена, поднимается вверх, к линии челюсти и ушам. Ладони нежно укладываются за ушами, фаланги почти сталкиваются на затылке. Омега приоткрывает губы и выпускает тёплый воздух прямо в чужие.       — Моя прелесть. — тихо шепчет мужчина, словно находится в состоянии алкогольного опьянения или сонном бреду. Прозвище звучит до дури приятно, трепет возвращается новой волной.       Они будто бы снова подростки. Те, кто зажимаются в углу какой-то дискотеки, неумело овладая языками в первом поцелуе. Те, кто сбегают ночью из домов, чтобы погулять за ручку в тишине. Курят одну сигарету на двоих, а после целуются, выпуская дым друг другу в губы. И пусть это неловко, пусть это впервые, неважно. Важно, что это искренне.       Ким действует первым. Соприкасается губами, настойчиво целует, но инициативу перехватывает Чонгук. Альфа выпускает феромон, окутывает омегу, что сдавленно стонет в поцелуй. Пальцы на затылке сжимают короткие волосы, тянут на себя, пока тело с желанием прижимается к чужому торсу. Влажные языки сплетаются, обмениваются слабыми феромонами между собой, доставляя неимоверное удовольствие.       На ягодицах внезапно ощущаются крупные ладони. Ким отстраняется на пару миллиметров, застонав от переполняющих эмоций. Внутри будто бы взрываются салюты, лопаются шары скрытого возбуждения, которое омега собирался убрать в дальний ящик, ведь изменений в личной жизни не планировалось.       Но этот соблазнительный Чонгук... Снёс крышу и сбил с ног. Разрушил все планы своим появлением в жизни Тэхёна, которого теперь душит феромон горького шоколада. Нагло, но очень вовремя ворвался в сердце.       Пусть со стороны Чонгук и миловидный мужчина, уважающий каждого, кто уважает его. Но стоит приглядеться, как он оказывается властным и горячим. Эти сильные руки, что способны задушить за пару минут, удержать на месте, если потребуется. Этот пленительный взгляд, говорящий о многом. Как же он манит, заставляет таять на ровном месте. Интересно, каково же видеть этот взгляд над собой, когда Чон будет сверху? Про голос Ким смущённо промолчит, воздержится от комментариев.       В какой-то момент омега спускает правую ладонь на чужую грудь, мягко отталкивая. Нагло хватает в плен нижнюю губу альфы, оттягивая на себя.       — Соблазняешь. — улыбается Чонгук, облизывая новую ссадину.       — Я жалею, что не давал целовать себя раньше. Мне мало. — Ким подмигивает и кокетливо улыбается верхними зубами. — Думаю, ты не только это хотел ска...       — Это и есть любовь, папа? — детский высокий голосок перебивает.       Взрослые оборачиваются моментально на маленького проказника, что опирается плечом на проём между кухней и коридором. Тэхён редеет, отворачивая голову в противположную сторону.       — Да. Это любовь. — Чонгук кидает в глаза омеги короткий взгляд, а улыбка трогает губы. — Я тебя люблю, Тэхён. Конечно, не так хотел признаться в любви, но...       Чонгук ощущает, как его резко хватают тонкие пальцы Тэхёна за подбородок, поворачивая на себя. Тот с трепетом прижимается своими губами к чужим, целуя с громким чмоком. Чон ощущает, как подкашиваются колени, будто по ним стреляют с разных ракурсов, а в глазах плывёт.       Он пьян Кимом, и это стыдно скрывать. Мужчина готов поклясться, что глаза сами приклеились к чужому лицу ещё полмесяца назад. Губы печёт, хочется ещё поцелуя. Язык бьётся о закрытые зубы изнутри, желает проникнуть меж чужих губ снова.       — Я тебя тоже люблю, Чонгук. — отвечает Тэхён, понимая, что ничего стеснительного нет. — Очень.       — А вы будете ещё так жматься друг к другу? — вопрос Сону вгоняет в ступор омегу, пока Чонгук смеётся под нос.       — Иди в свою комнату, мы не договорили с моей любовью.       Слова Чонгука зализывают старые раны, а Тэхён расплывается в улыбке. На душе так спокойно. Он чувствует себя дома. Сону обиженно складывает руки на груди, громко топая по коридору.       — Ты занял все мои мысли собой. Ни о чём другом не могу думать, кроме тебя, моя любовь. — альфа специально делает акцент на прозвище. — Ты у меня под кожей, как наркотик.       — А ты, негодяй, украл моё сердце. Без остатка и капли сомнений, что делаешь что-то не так. Не стыдно? — Тэхён отвечает на романтический флирт, замечая, как расстояние между их лицами уменьшается.       — Не знаю, что такое стыд. — альфа мягко прикасается к родным губам мягко и ласково, вовлекая в их второй поцелуй.

***

      По телевизору крутят очередные новогодние песни, кричащие на весь дом. Тэхён крутится на кухне ещё с самого утра, пока дети бегают с тарелками в руках стабильно каждый час. Чонгук же, стоит прямо за спиной, крепко обнимая.              — До Нового года остаётся три часа! — объявляет радостный голос среди рекламы, а Тэхён широко открывает глаза.       — Уже? — восклицает так громко, что Чонгук отстраняет лицо от чужого плеча. — Нужно успеть ещё два салата сделать.       — Притормози. — Чонгук удивлённо хохочет, выпучив свои глаза. — Ты собрался кормить два ребёнка, а не две группы детского сада.       — Ты у меня самый голодный всегда. Тебе таз салата пойдёт как лёгкое начало перед реальной трапезой. — альфа смеётся грудью. — Не смешно! Станет очень стыдно, если мой альфа будет голодным ходить.       — Мне как раз нужно набирать массу для зала. — Чонгук охватывает талию крепче своими руками, лезет к пахучей железе, что сладко отдаёт кокосом из-за пота. — Чтобы моя любовь даже не смела подпускать к себе мысли о весе.       — Меня беспокоит не вес. — Тэхён останавливается в действиях, когда смешивает ингредиенты в одно целое. — А эти растяжки. Они ещё и на поясни... Ах! Чонгук! — с губ неожиданно слетает задушенный выдох.       Мужчина не даёт даже договорить - сразу же шлёпает по ягодице чуть ли не со всей дури. Омега поворачивает голову, смотрит через плечо с нахмуренными бровями, обиженно надув губы.       — Я столько раз говорил, что ты прекрасен. Растяжки - это норма для тех, кто рожал. Особенно, если это был альфа. — мужчина ласково гладит по ягодице, словно это не он шлёпнул. — Моя прелесть, я тебя люблю таким, какой ты есть. Не подпускай мысли о том, что ты не красив.       — Я тебя тоже люблю, дурак. — Ким отворачивается к тесту, смущённо улыбаясь. Ему нравится открытость мужчины, его откровенность и отсутствие страха выглядеть глупо и нелепо. Нравится, как он помогает избавиться от комплексов, стоит Киму намекнуть на то, что ему что-то не нравится на своём теле.       Чужие губы почти моментально касались этого места.       — Давай я лучше тебе помогу, так быстрее закончим. — альфа отходит от спины, напоследок касаясь губами тёплой кожи на шее.

***

      — Чонгук... — медленно начинает Тэхён, тянет каждый слог, словно пробует слова на вкус. — Я счастлив.       Выключенный свет в комнате придаёт особую атмосферу. Кровать тихо скрипит, стоит кому-то из них двинуться слишком резко. Руки омеги обвивают крепкую шею, указательный палец играется с короткими волосами, рисуя узоры на коже головы. Бёдра аккуратно двигаются вперёд, окончательно соприкасаясь животом к животу.       Ладони альфы пробираются под подол широкой футболки, мягко скользят фалангами пальцев по голым участкам бёдер, коротким шортам, поднимаясь выше. Снижают свою скорость, стоит дойти до не ровной, выпуклой, словно поверхность горы, кожи пояса. Чонгук уделяет растяжкам особое внимание: аккуратно проходится по, на вид, болезненному месту, выделяя его, чем делает низ живота - особенным, избранным. Пальцы крепко хватаются за талию, тянут ближе к себе, пусть и некуда. Тэхёну приходится только соблазнительно прогнуться в пояснице.       — Ты не представляешь, как я сияю изнутри. — шепчет Чон чистую правду.       Не смеет лгать. Его горло перекрывает трепетом при виде Кима. Грудь ходит ходуном, пока в ротовой полости образуется пустыня без песка. Внутри зарождается ком счастья, что растёт при каждом незначительном прикосновении. Даже, если оно случайное, под кожей пропускают ток, конечности млеют, отказываясь работать. В голове один образ омеги, что сейчас сидит на его бёдрах. Альфа не видит чужого лица из-за темноты, но чётко представляет в голове, рисует образы и сам же от них плывёт.       — Даже нет подходящих слов, чтобы выразить свою любовь к тебе. — Тэхён разочарованно опускает уголки губ, а в груди болезненно щемит.       — Не всегда нужны слова, чтобы выражать. Достаточно одних действий.       Тэхён облизывает пересохшие губы, чётко поняв громкий намёк. Он горячо выдыхает в чужие губы, сокращает расстояние, едва касаясь. Чон тянется навстречу, прикрывает глаза в моменте и...       — Там Новый год через двадцать минут!       — Отец, нужно за стол, быстрее!       Дети кричат в унисон, влетая в комнату. Благо, они слишком маленькие, чтобы включить потолочный свет. Тэхён толкает Чона в грудь, отстраняясь, пока сам альфа разочарованно стонет. Его руки вытекают из-под футболки, останавливаются на голых бёдрах. Тёплая кожа ощущается мягко, создаётся впечатление, что под пальцами не нога, а антистресс. Хотя, так лучше, ведь с двумя непоседами очень сложно выловить момент, чтобы страстно присосаться к чужим губам и вылизать язык в поцелуе.       — Пойдём, Чонгук. У нас ещё будет время после курантов. — Тэхён слезает с колен слишком быстро, альфа даже не успевает насладиться сочными бёдрами.       — Наш следующий поцелуй будет только в новом году. — Чонгук разочарованно стоне вновь, совсем не желая вставать с кровати, и вылезать на свет, что слишком резко слепит в глаза.       — Но он обязательно будет. — дополняет Тэхён у выхода из комнаты, приманивая мужчину своим пальцем. — Если ты в хлам не напьёшься и не завалишься на кровать раньше половины первого ночи.       — Пойдём за стол, а то нас черти достанут снова. — альфа лишь закатывает глаза и, за один прыжок, оказывается на полу, пока Тэхён хихикает под нос.

***

      Бой курантов прозвучал уже как пять минут назад. Дети прилипли к окнам, тыча в стекло на каждый салют, который красиво рассыпается на искры. Сону всё ещё держит мандарин, который схватил со стола перед тем, как убежать за Дильгом. У самого альфы во рту не пережёванный салат.       Пара всё ещё сидит за праздничным столом. Бутылка белого сухого вина стоит пустой на полу, возле стула альфы. Тэхён, положив голову на мужское, крепкое плечо, держится на последних силах, чтобы не уснуть. Вот-вот, и он вляпается лицом в собственную тарелку. Мужчина поёт песни, которые всё ещё крутят по телевизору. Одной рукой придерживает Кима, обнимая.       — А целоваться когда будем? — пьяно бубнит Чонгук, поворачивая голову на омегу. Альфа делает звук тише, когда вместо песен на экране высвечивается нудная реклама.       — После сна. Иначе я усну прямо во время поцелуя.       Тэхён отталкивается ладонями от стола, вставая на ноги. Они еле держат тело, ведь почти целый день провели на кухне, без отдыха. Это слишком сказывается на работоспособности. Омега лениво шаркает тапками по полу, направляясь в сторону спальни, что так и манит темнотой внутри и удобной кроватью.       Чонгук вовсе выключает телевизор. Руки тянутся за пустыми тарелками, которые оказываются в раковине, за напитками и не доеденной едой, что расставляются в холодильнике по полочкам. Мужчина мимолётно обращает внимание на детей, что пытаются найти ещё салюты, прекрасно слыша взрывы и свист. Улыбка аккуратно трогает губы.       — Я там, где должен быть. — тихо шепчет Чонгук, — Я дома. — а на уставшем лице - счастье от детского смеха.