Грех непослушания

Летний лагерь, костер, маленькие домики, люди – все это должно описывать неимоверное счастья детей. Но... Но почему-то они... Не рады? Их лица исказились в гримасы недовольства и неприязни. Казалось, они готовы заплакать в любой момент и умолять родителей забрать их обратно. Но увы. Родители точно были настроены серьезно, отдав детей вожатым и растворившись в небытии... Теперь эти маленькие существа остались на четырнадцать дней на опекунство другим. Вожатые выглядели бодро, весело и даже дружелюбно. Их глаза искрились от радости, а голос припеваючи приветствовал новеньких. Чего никак нельзя было сказать о детях. От них веяло ужасной, удушающей атмосферой. Словно разные миры соединились, они зашли в корпус... Пока что, кроме них, никого не было. Дети разложили вещи и уселись на кровати с теми же угрюмыми лицами. Постепенно в домик заходили и другие дети. Одни были лет шести, другим же уже стукнуло девять. Они были совершенно разные и необычные. Но кое-что их объединяло – все та же, предвещающая тьму атмосфера. Некоторые дети, вроде бы, выглядели весело, сами бодро встречали вожатых, крепко их обнимали... Но что-то было в этом странное. Не то, что обычно источают добродушные дети. Словно в них вселился дьявол, которого нельзя было увидеть, но можно было почувствовать. И вот, вроде все в сборе. Одни с угрюмыми лицами, другие с легкомысленными улыбками. Вроде все шло нормально. Все познакомились, выслушали правила и легли спать... И тут их нутро начало раскрываться. Сначало постепенно, плавно переходя к аду. Первый день, второй, третий. Прошло уже четыре дня. Казалось, что с каждым днём становилось все хуже и хуже. Круги под глазами вожатых, уставший вид, лохматые волосы, мятая одежда. Они не думали даже о себе. Их отчитывали и отчитывали. Но что они могли сделать, если их просто не слушают? Все дни слились в один. Большинство вожатых уволилось из-за нескончаемого хаоса. Другие просто сходили с ума. Дети все больше стали походить на демонов. Они перестали ходить в душ и мыть руки. Большинство ходило в черной одежде... И они постоянно... постоянно уходили куда-то. Не говоря вожатым, выпадая из поля зрения. Просто все разом уходили в неизвестном никому направлении. Возвращались уже все грязные: с голов сыпался песок, пот струился с немытых тел, а глаза не выражали ничего. От кого-то несло дерьмом, от кого-то приторно-сладким спреем. Все запахи создавали единую чудовищную гармонию ужаса. Крик отчаянья пронзил весь лагерь. Дети были мертвы. Начертанный адский круг посередине поля. Каждый из детей лежал ровно по линии. Никогда они не могли встать равно на мероприятия. Но здесь... это было до ужаса... Идеально. Никаких следов насилия или борьбы... Это было добровольно. Над их телами телами уже летали насекомые, а в отверстия тел заползли разные жуки и муравьи. В руках были вилки и ножи – все в алых тонах. Глаза раскрыты, но радужки не было видно. Вожатые стояли в оцепенении ужаса, закрывая рты руками. Запах крови распространился по всему пространству. Ужасная гниль и алые лужи. Их души не обрели покой, а витали в воздухе тяжёлым дымом. Наконец... Их демоны вылезли наружу. Искревляя пасть в чудовищной агонии. На месте глаз и ртов была бездна. А тела не было. Все безмолвно понимали, что их непослушание – привлекло бессов. Они ужасно не слушались, дрались, ругались матом и бронили даже вожатых и начальство. Демоны улыбались, наслаждались своим произведением. И, ехидно усмехнувшись, растворились в воздухе. Кара была выполнена. Грех... Грех непослушания можно искупить лишь смертью.