Часть 1
30 декабря 2025 г., 17:00
Вот и всё. Я это сказал.
Эти слова эхом отдаются в голове Уилла, пока он пытается не думать о том, почему ему пришлось сделать то, что он только что сделал.
Он молча молится, чтобы Векна, или Генри, или какая-то другая версия его самого, которая смотрит сейчас, купилась на это.
Фальшивое представление перед большим количеством людей, чем ему хотелось бы, и мысль о том, что его влюблённость — не более чем пережиток прошлого. Неприкасаемый.
По правде говоря, так и есть. Он это знает. Неприкосновенная часть.
И всё же он предпочёл бы встретиться с этим лицом к лицу и смягчить удар, попутно защищая другого человека.
Потому что он знает, что Векна может настроить против него кого угодно. А зная, что Векна в курсе его не такой уж и маленькой влюблённости, Майк оказывается прямо на линии огня. Так что если для того, чтобы уберечь Майка от разрушительного влияния Векны, придётся солгать, то так тому и быть.
Потому что, если Векна поверит, что эти чувства для него в новинку, это может дать ему преимущество.
А может и не дать.
Но попробовать стоит.
По крайней мере, так он себе говорит.
Впервые за долгое время он чувствует себя уверенно. В безопасности.
Потому что принятие этой части себя было первым шагом, который придал ему сил лишить Векну его способностей.
Потому что теперь, когда его принимают важные для него люди, у него есть надёжная поддержка, которая поможет ему в последний раз противостоять Векне.
Потому что Векна уже отнял у него слишком много, чтобы позволить ему забрать ещё больше.
Так думает Уилл, готовясь в последний раз вернуться туда, где всё началось, на случай, если всё пойдёт как надо.
Только теперь он увереннее. Сильнее. Он знает, на что способен, и видит все возможности, которые перед ним открываются.
Он уверен, что его маленькая уловка, призванная отвлечь Векну от Майка, сработает. Он защищает Майка от правды и Уилла от необходимости смотреть, как его превращают в оружие.
— Эм. — Позади него кто-то откашливается.
Он испуганно подпрыгивает. Он не ожидал, что в комнате кто-то будет. Он оборачивается и видит Робин.
— О. Привет, Робин, — говорит он, заметив, что она сидит в кресле и смотрит на него так, будто знает его целую вечность и разбирает на части. — Ты давно здесь?
— Достаточно долго, чтобы запомнить твою причёску. Я могу закрыть глаза прямо сейчас и ясно как день увидеть твою большую голову, но не буду знать, реальна она или это просто моё воображение.
— Боже мой, заткнись, — тихо смеётся Уилл. Неужели он так погрузился в свои мысли?
— Вообще-то я пришла поговорить с тобой, — говорит Робин, наблюдая за тем, как он опирается на стол напротив неё. — Как ты? Я знаю, что тебе нелегко, и то, что ты только что сделал на глазах у всех этих людей… честно говоря, я снимаю перед тобой шляпу, Уилл Байерс.
Её голос дрожит. В глазах стоят слёзы.
И Уилл не знает, что с этим делать.
Потому что он понимает, что произошедшее имеет значение. Это большой шаг для него как для личности.
Но это кажется фальшивым. Вынужденным. Поспешным.
Потому что, хотя он и заслужил одобрение, в котором даже не нуждался, оно кажется пустым.
Надуманным.
Потому что он сделал это в качестве защитного механизма.
И хотя всё прошло идеально, это ещё одна вещь, которую Векна у него отнял.
— Я… — начинает он. — Думаю, я в порядке, — пожимает он плечами.
— Ты уверен? — спрашивает Робин.
Он знает, что она видит его насквозь. Она всегда так делает, и сейчас он ненавидит её за это.
— Да. Я имею в виду, что не очень-то удобно делать это прямо перед заданием, с которого ты можешь не вернуться, но... да. Я в порядке. — Он снова пожимает плечами, шмыгает носом и добавляет: — Жаль, что я не могу сделать это без Векны, дышащего мне в затылок, без необходимости проглотить всё сразу.
— Иногда проще просто содрать пластырь, верно?
— Это не отменяет того факта, что на секунду весь твой мир переворачивается с ног на голову, — вздыхает он, иронично смеясь и не сдерживая слёз. — Потому что, даже когда я пытался удержать его, он ускользал сквозь пальцы. Потому что, даже если я это сделал, на самом деле это был не мой выбор. Меня к этому подтолкнули. И потому, что, даже если это было не совсем по моей воле, я всё равно чувствовал, что должен сделать это ради себя. И всё благодаря тебе, Робин.
— Я не хочу, чтобы ты приписывал мне то, с чем ты решил справиться сам, — говорит она со слезами на глазах. — Не благодари меня. Ты должен благодарить себя. Если уж на то пошло, это я должна благодарить тебя за то, что ты напомнил мне, что такое настоящая смелость.
— Я просто последовал твоему совету, — бормочет Уилл. — Если я набрался смелости сделать это у всех на виду, то только благодаря тебе. Так что не стоит недооценивать себя. Твоя смелость заразительна.
Он выпрямляется и обнимает её.
— Что ж, — говорит Робин спустя минуту, отстраняясь, — похоже, ученик официально превзошёл учителя. Ты меня обошёл по количеству. Я рассказала трём людям, а ты пришёл и выложил всё перед половиной Хоукинса. — Она смеётся и легонько хлопает его по плечу.
— Да, ну… честно говоря, я не планировал делать это на глазах у такого количества людей. Не то чтобы у меня был выбор, — усмехается он, вытирая последние слёзы.
— Нет, но если серьёзно, ты был очень смелым, — говорит она ему, садясь рядом с ним на стол. — Твоя речь была… — она вздыхает и поворачивается к нему, — вдохновляющей.
— Спасибо, Робин.
— Хотя, — добавляет она с ухмылкой, — метафора с Тэмми, наверное, была понятна только трём людям в этой комнате.
— О боже… Джонатан, наверное, ломает голову, пытаясь понять это, — смеётся Уилл, прислоняясь к её плечу.
— И всё же, если быть честной, Уилл, — медленно произносит Робин, подбирая слова, — как гордая изобретательница концепции Тэмми Томпсон, я должна сказать, что ты немного исказил метафору.
О. Чёрт.
— Что? — Уилл выпрямляется и смотрит на неё. — Я… Я не…
— Уилл, расслабься, — спокойно говорит Робин, кладя руку ему на плечо. — Тебе не нужно…
— Нет, ты не понимаешь, — говорит Уилл, и в его голосе слышится паника. Из-за того, что она говорит, и из-за того, что где-то в глубине души он не может избавиться от ощущения, что Векна всё ещё может их подслушивать. Или из-за того, что если Робин заметила ложь, то кто ещё мог её заметить. — Ты не можешь ничего сказать. Я знаю, ты знаешь, что это не моя Тэмми. Ты знаешь, я знаю. Но пока, ради Тэмми, пусть это будет небольшая ложь.
— Я не понимаю, но...
— Это должно выглядеть так, будто всё в прошлом, будто с этим покончено, — бормочет Уилл, и перед его глазами вспыхивают видения Векны. — Потому что иначе это станет мишенью. И я не смогу с этим жить. Я не смогу жить, зная, что причинил ещё больше боли. Не из-за меня. Так что если для того, чтобы защитить нас обоих, нужно притворяться, будто это не так...
— И пусть все думают, что для тебя это ничего не значит, — перебивает Робин.
— Тогда это перестанет быть оружием против меня, — заканчивает Уилл, кивая.
Секунды тянутся, превращаясь в минуты. Они оба молчат. Они просто смотрят друг на друга, оба понимая, что, даже если это неправильно, другого у них нет.
По крайней мере, до тех пор, пока снаружи не раздастся гудок грузовика, который выводит их из оцепенения.
— Чёрт, нам пора идти, — быстро говорит Уилл, хватает свой рюкзак и направляется к двери.
— И последнее, Уилл, — говорит Робин, придерживая дверь. — Не позволяй Векне лишить тебя права говорить всю правду. Я знаю, ты считаешь, что это плохая идея, но, говоря правду, по крайней мере тому, кого это касается, ты обретаешь силу. Ты получаешь преимущество. Ты даёшь им шанс защитить свой разум. Ты не знаешь, что уже известно Векне, и, скрывая это от них, ты можешь оставить их без защиты.
Она делает паузу.
— И я думаю, что они заслуживают знать. Потому что они могут стать следующими. И потому что, даже если ты говоришь, что тебе всё равно, они всё равно являются одними из тех, кто помогает тебе держаться на ногах.
С этими словами она выходит, одарив его последней ободряющей улыбкой.
И Уилл понимает, что она права.
***
Изнанка душит. Воздух густой, с красноватым оттенком, он словно гудит под кожей. Уилл чувствует, как он вибрирует в груди, когда он подтягивает последние провода к бомбе. Его руки знают, что делают. А вот голова — нет. Все трое опускаются на колени вокруг устройства. Робин собрана и сосредоточена, она сверяется со временем, проверяет соединения. Майк молчит. Слишком тихо. Это не та непринуждённая тишина, которую они знают. Такая тишина режет слух. Каждый раз, когда Уилл меняет позу, Майк отодвигается чуть дальше. Каждый раз, когда их взгляды могут встретиться, Майк отводит глаза. В его взгляде нет открытой злости, только что-то жёсткое и сдерживаемое, как будто он прикусывает язык. Уилл замечает. Робин тоже замечает. Уилл поднимает глаза и встречается взглядом с Робин. Она хмурится, наклоняет голову, размышляя. Затем вздыхает. — Я проверю резервный таймер, — говорит она как ни в чём не бывало. — Не хочу, чтобы эта штука взорвала нас, если что-то пойдёт не так. Она не ждёт ответа. Перекидывает сумку через плечо. Прежде чем уйти, она бросает на Уилла взгляд. Ясный. Решительный. Сейчас. Затем она исчезает в дымке. Наступает напряжённая тишина. Они вдвоём. Изнанка. И что-то вот-вот лопнет. Несколько минут они работают в тишине. Провода. Металл. Дыхание. Уилл пытается не обращать внимания на узел в животе, но тот затягивается с каждой секундой. — Майк... — наконец произносит он. — Ты в порядке? Майк продолжает работать, слишком сильно закручивая шуруп. — В порядке, — говорит он. — А почему бы и нет? Ответ лаконичен. Отработан. Уилл колеблется. — Ты... напряжён. Майк издает короткий невеселый смешок. — Оглянись вокруг, Уилл. Мы строим бомбу в аду. Может, так и есть. — Это не то. Майк медленно останавливается и поднимает взгляд. — Да? Тогда что же? Уилл сглатывает. — Ты напряжён с тех пор... с тех пор, как я это сказал. Майк наклоняет голову, изображая замешательство. — Что сказал? Удар был тихим. Но он был болезненным. — Майк… — Нет, серьёзно, — настаивает он. — Ты много чего наговорил. Что именно? Уилл смотрит на него. — Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. — Нет, — спокойно говорит Майк. — Объясни. Воздух становится напряжённым. — Та часть, где я… другой, — наконец говорит Уилл. — Та, где я отличаюсь. Майк поднимает бровь. — Это? — Он пожимает плечами. — Мне показалось, что это звучит довольно убедительно. — Это не так. — Тогда проясни кое-что, — говорит Майк, откладывая инструмент в сторону. — Ты говорил о ком-то. О ком-то важном. Кто это, Уилл? Тишина. — Майк… — Кто? — повторяет он, уже резче. — Кто-то в Калифорнии? Кто-то новый? Или кто-то, кого я знаю? Сердце Уилла бешено колотится. — Это не имеет значения. — Ещё как имеет. Уилл отводит взгляд. — Я не могу. Майк недоверчиво смеётся. — Ну да. Логично. — Майк, пожалуйста… — Нет, — перебивает он. — Раз уж мы так честны друг с другом, я не понимаю, почему сейчас должно быть иначе. У Уилла перехватывает дыхание от гнева. — Ты не понимаешь. — Тогда объясни, — говорит Майк, подходя ближе. Уилл поднимает взгляд, его глаза блестят. — Я сделал это, чтобы защитить себя. Майк замирает. — Защитить себя от чего? Молчание. Слишком долгое. — От Векны, — шепчет Уилл. — Он использует это против меня. — Использует что? Уилл дрожит. — Этого человека. — И кто же это? — Майк требует: — Скажи это. Уилл сжимает кулаки. — Это ты. Всё замирает. Изнанка пульсирует. Майк моргает. Один раз. Дважды. — Я? — говорит он. — Я что? — Ты тот самый человек, — говорит Уилл срывающимся голосом. — Ты всегда им был. Майк отшатывается, как будто его толкнули. — Тогда объясни мне, — говорит он дрожащим голосом. — Почему ты сказал, что с этим покончено? В глазах Уилла наворачиваются слёзы. — Потому что ты никогда не сможешь быть таким, как я. Слова звучат тяжело. — Ты так думаешь? — резко спрашивает Майк. — Что я не смогу? — Майк… — Потому что позволь мне сказать тебе кое-что, — продолжает он, повышая голос. — Когда я услышал тебя там, я впервые подумал, что, может быть, я тоже на что-то способен. Может быть, я не сломлен. Может быть, ты... — Он останавливается, тяжело дыша. — может быть, у меня есть шанс. Молчание. — А потом ты говоришь, что всё прошло, — продолжает он тише. — Как будто это ничего не значило. — Всё было не так, — отчаянно говорит Уилл. — Тогда как? — кричит Майк. — Потому что это звучало так, будто ты мне не доверяешь. Будто ты решил, что я не заслуживаю знать. — Я думал, он сделает тебе больно, — плачет Уилл. — Я думал, он использует тебя. Я бы не смог с этим жить. — Значит, ты решил за меня? — Майк подходит ближе. — Ты лишил меня выбора? — Я не мог тебя потерять. Майк замирает. Его челюсть дрожит. — Может, ты уже это сделал. Слова повисают в воздухе, тяжёлые и окончательные. — Откуда мне было знать? — резко спрашивает Уилл, его голос дрожит, но звучит уверенно. — Ты не подаёшь чётких сигналов, Майк. — А какие сигналы тебе нужны? — Майк огрызается в ответ. — Знаки? Я буду кричать об этом на весь Хоукинс, как ты? — Нет, — резко отвечает Уилл. — Не это. Просто… что-то. Что-то, что заставило бы меня подумать, что я могу тебе рассказать. Что я могу тебе доверять. Что это не закончится плохо для нас обоих. Майк открывает рот, затем закрывает его. Его челюсть напрягается. — Ты доверил мне всё, — говорит он наконец. — Изнанка. Векна. Свои страхи. Но не это. — Потому что это не просто страх, — парирует Уилл. — Это подвергает тебя опасности. Я даю Векне пулю с твоим именем на ней. — Ты не защитил меня, — говорит Майк, подходя ближе. — Ты отгораживаешься от меня. — Потому что ты всегда ныряешь с головой, — кричит Уилл. — Потому что ты не думаешь. Если бы ты узнал раньше, ты бы сделал какую-нибудь глупость. — Например, полюбил тебя? — Огрызается Майк. Тишина. Уилл замирает. — Ты не имел права решать, что я не справлюсь с этим, — продолжает Майк дрожащим голосом. — Нет никакого права предполагать, что что-то пойдет не так. — Все идет не так, — умоляет Уилл. — Посмотри на нас. Посмотри, где мы находимся. Все это ненормально. — Нет, — говорит Майк, указывая на них, — Но это не обязательно должно было быть так. Уилл проводит рукой по лицу. — Ты ничего не дал мне, Майк. Ни взгляда. Ни слова. Ничего, за что я мог бы ухватиться и подумать: ”Хорошо, я справлюсь". — Потому что я тоже не знал, — выпаливает Майк. — Думаешь, это легко? Думаешь, я не тратил годы на то, чтобы убеждать себя, что это невозможно? Что я не такой, как ты? Уилл смотрит на него. — Тогда скажи мне, — говорит Майк. — Что я должен был делать? Каких волшебных знаков ты ждал? Уилл сглатывает. — Я не знаю, — признаётся он. — Мне просто нужно было что-то. Что-то, что заставило бы меня думать, что, если я скажу тебе правду, я тебя не потеряю. Майк горько смеётся. — И ты всё равно меня потерял. Совсем чуть-чуть. Это ранит сильнее, чем крики. — Майк… — шепчет Уилл. — Я знаю, — перебивает Майк. — Но мне всё равно было больно. Из-за того, что ты решил, что я даже не рассматриваюсь. Изнанка, кажется, сжимается. Шум становится громче. — Дело было не в том, что тебя было недостаточно, — говорит Уилл. — А в том, что тебя было слишком много. — Это не помогает. — Я знаю. Но это правда. Они смотрят друг на друга, тяжело дыша. Годы невысказанных слов уместились в несколько секунд. — Я боялся, — наконец говорит Уилл. — Боялся, что, если скажу это вслух, всё разрушится. — Что ж, поздравляю, — тихо говорит Майк. — Ты сказал это вслух. Только не мне. Снова молчание. Хрупкое. — Я не хотел тебя потерять, — тихо говорит Уилл. — А я думал, что уже сделал это, — отвечает Майк. — Когда ты сказал, что больше ничего не чувствуешь ко мне... мне показалось, что ты захлопнул дверь, не зная, что я стою по другую сторону. Уилл подходит ближе. На этот раз Майк не отстраняется. — Я все ещё чувствую, — признаётся Уилл. — И никогда не переставал. Я просто боялся, что, если скажу это, всё рухнет. — Иногда всё рушится из-за того, что ты это скрываешь, — говорит Майк. Эти слова находят отклик. Уилл протягивает руку, колеблется, а затем касается пальцами руки Майка. Это едва заметно. Майк вздыхает так, словно это всё. — Если бы я сказал тебе правду, — шепчет Уилл, — и Векна использовал бы её против тебя... — А если ты мне не скажешь, — отвечает Майк, — он всё равно может это сделать. И я не смогу с этим бороться. Уилл кивает. — Робин что-то такое говорила. — Она права, — говорит Майк. — Хоть и неприятно это признавать. Уилл нервно смеётся, но смех быстро стихает. — Я не хотел решать за тебя, — говорит он. — Я просто хотел, чтобы мы были в безопасности. — Тогда давай будем в безопасности вместе, — говорит Майк. — Даже если это страшно. Снова воцаряется тишина. Но она другая. Майк поднимает руку, но останавливается на полпути, словно всё ещё спрашивает без слов. Уилл едва заметно кивает. Поцелуй не идеален. Это неуклюже. Неуверенно. Сначала слишком быстро, как будто они боятся, что это не по-настоящему. Губы дрожат, соприкасаются, на секунду разъединяются... а затем снова встречаются с ещё большей страстью, с ещё большей искренностью. На мгновение мир перестаёт гудеть. Что-то наконец встаёт на свои места. Они упираются лбами друг в друга, тяжело дыша. — Это не всё исправит, — шепчет Майк. — Я знаю, — говорит Уилл. — Но я больше не хочу притворяться, что это не имеет значения. Майк кивает. — Пообещай мне кое-что. — Всё, что угодно. — Если есть ещё одна такая же правда, — говорит он, — не скрывай её. Позволь мне принять решение вместе с тобой. Даже если что-то пойдёт не так. Уилл закрывает глаза. — Я обещаю. Может быть, если мы будем говорить правду, это защитит нас лучше, чем если мы будем её скрывать. Майк сжимает его руку. — Больше никакой лжи между нами. — Больше никакой, — вторит ему Уилл. Они смотрят друг на друга в последний раз. Времени больше нет. И оно им не нужно. Впервые они не убегают от своих чувств. Ничего не решено. Но что-то изменилось навсегда.
Примечания:
рабочий тгк: https://t.me/theosow
