Санте с секретом

Снег начал падать ещё днём — тихо, осторожно, словно не был уверен, позволят ли ему остаться. К вечеру он осмелел и лёг плотным покрывалом, приглушая звуки города. Дом Чимина и Юнги светился мягким жёлтым светом — тёплым, домашним, почти живым. Чимин любил такие вечера. Когда семья была рядом. Когда всё вокруг пахло хвоей, молоком и шоколадом. Когда инстинкты альфы переставали быть острыми и становились спокойными и глубокими. Он собирал игрушки в гостиной: плюшевый мишка, железная дорога, машинки, какие-то фигурки из мультиков — машинально, на автомате, пока под диваном не заметил сложенный лист бумаги. Сел на ковёр, развернул. «Дорогой Санта…» Почерк был старательный, детский. Их младший и единственный сыночек омега относился к таким вещам слишком серьёзно. Ему всего лишь пять лет. «Я был хорошим. Я слушался пап. Иногда не очень, но я старался. Я хочу красную машинку. И если можно… пожалуйста… ещё мне братика, чтобы я с ним играл». Чимин перечитал последнюю строчку дважды. Альфа внутри отозвался тихо, но уверенно: принять, расширить, защитить. Из кухни донёсся голос Юнги — тот напевал, помешивая какао. Его запах был рядом, но… другой. Мягче. Глубже. Чимин поймал себя на том, что дышит медленнее, внимательнее. Он сложил письмо и положил его на стол. Весь вечер Чимин смотрел на Юнги иначе. Юнги это чувствовал. «Он смотрит так, будто уже знает», — думал он, стараясь не выдать дрожь. Последнюю неделю он жил в странном равновесии: радость внезапно накрывала тёплой волной, а следом приходил страх. Омежье тело реагировало раньше мыслей — чувствительность усилилась, запах стал более плотным, тянущим. «Я должен был сказать раньше». За ужином Чимин был непривычно заботлив. Убирал специи, следил, чтобы Юнги ел медленно, поправлял плед на плечах. — Ты сегодня… очень внимательный, — тихо сказал Юнги. — Просто восхищаюсь тобой, — ответил Чимин. «Он видит меня целиком», — подумал Юнги и сглотнул. Когда они укладывали сына, тот долго не хотел засыпать. — Папа, — серьёзно спросил он, — а Санта правда знает, что нам нужно? Юнги присел рядом. — Думаю, да. — Даже если мы сами боимся попросить? Чимин мягко накрыл ребёнка одеялом. — Тогда особенно, — сказал он. Юнги отвернулся, чтобы не показать, как защипало глаза. Позже, когда дом наконец затих, они остались вдвоём в гостиной. Свет гирлянд отбрасывал мягкие тени. За окном шёл снег. Юнги сел на диван, сцепив пальцы. — Чимин… я боялся, — признался он. — Боялся нарушить то, что у нас есть. Чимин сел рядом, не касаясь. Давая пространство. — Скажи. — Нас станет больше. Тишина была короткой. Чимин выдохнул. Инстинкты накрыли волной — не резкой, а тёплой, уверенной. Он медленно положил ладонь на живот Юнги. Бережно. — Я нашёл письмо, — сказал он. Юнги тихо рассмеялся, уткнувшись ему в плечо. — Значит, он первый догадался. Чимин обнял его мягко, надёжно. Юнги позволил себе расслабиться — тело само потянулось ближе, и между ними возникла та самая тихая близость, где не нужны слова. Альфа провёл ладонью по спине медленно, успокаивающе. Юнги вздрогнул, но не от страха. От ощущения, что его принимают целиком. — Ты пахнешь иначе, — тихо сказал Чимин. — Я чувствую ещё еле уловимые нотки грейпфрута. Юнги кивнул, щёки вспыхнули. — Я знаю. Чимин коснулся его виска губами не спеша, почти невесомо. Ещё один поцелуй лёг на щёку. В уголок губ. Между ними было тепло, доверие и то напряжение, от которого перехватывает дыхание. Он целовал мужа в губы медленно и тягуче, а тот отзывался на ласку, что ему дарили. — Мы справимся, — прошептал Чимин. Юнги закрыл глаза. «С ним да, только с тобой...» — подумал он. Они так и остались сидеть, переплетя пальцы, смотря, как за окном падает снег. А под ёлкой лежало письмо. Иногда бывает, что жизнь преподносит сюрпризы. Маленький Ёнхо спит в своей постели с плюшевым медведем. А Чимин покрывает поцелуями ещё плоский животик мужа за чудесный подарок.