Последний закат

Он умер в одиночестве. В маленькой мастерской, где пахло масляными красками и пылью, где на подоконнике стояла пустая бутылка вина, а на стенах висели десятки неудачных этюдов. Он так и не продал ни одной картины. Никто не понимал его неистовых мазков, его попыток поймать ускользающий свет, его одержимости идеальным. И вот он сидел у окна, сжимая в дрожащих пальцах кисть, глядя, как солнце медленно тонет в дымке. Грудь сжимала знакомая боль, дыхание стало хриплым и прерывистым. Он попытался поднять руку, словно хотел дописать что-то в воздухе, но силы оставили его. Кисть упала на пол, оставив на половице алый след. Последнее, что он увидел перед тем, как мир поглотила тьма - бледное, невыразительное небо. "Я так и не смог..." Но смерть оказалась не концом. Он очнулся в пустоте, где не было ни стен, ни холстов, только бесконечный горизонт и тишина. И тогда он понял - это его последний шанс. И тогда он взял всю свою тоску, всю боль непризнания, всю любовь к миру, который его не понял, и бросил это в небо. И, наконец, мир узрел открывшиеся пред ним краски. Люди на земле в тот вечер остановились, задрав головы. Они просто смотрели, как небо вспыхивает багрянцем, золотом и пурпуром, как облака складываются в вихре мазков, будто написанных безумной, гениальной рукой. Но никто не знал, что в холодной мастерской, где на полу валялись отвергнутые холсты, его бездыханное тело лежало у окна, а за стеклом небо вспыхнуло огненным закатом - таким, о котором он всегда мечтал, но так и не смог написать при жизни. Последний луч дрогнул на его бледном лице, и по щеке скатилась слеза - словно душа, уже улетая, все же оглянулась и заплакала от того, что этот шедевр он увидел слишком поздно. А потом краски начали таять, растворяясь в наступающих сумерках, будто сама ночь осторожно стирала его последний шедевр. Он нарисовал свой закат. Тот самый, который так и не смог создать при жизни. И мир наконец-то увидел. Художник разжал пальцы, выпуская во тьму незримую кисть. На этот раз – навсегда.