Пока ты рядом

Позвонив по номеру на обороте визитки, Ин Хо даже не подозревал, на что он подписался в эту самую секунду. Ему просто очень нужны были деньги. Ну а что его могли заставить делать? Загрузить грязной или даже нелегальной работой? Ин Хо был уверен, он с этим справится. Другого выхода у него всё равно не было. Он просто обязан был выплатить свои долги и вернуть свою должность, чтобы помогать младшему брату и обеспечивать мать. Но он и подумать не мог, что проснётся на койке в незнакомой комнате в зелёной спортивной одежде с номером 132 на груди, оказавшись на смертельных играх, где жизнь человека оценивается в купюрах, что с каждой смертью наполняют огромную копилку под потолком общей комнаты. Здесь их имена не имели значения, они были всего лишь номерами. Просто цифрами, пешками в чьей-то системе, развлечением для богатых, которым было уже недостаточно обычных игр в бильярд и ставок на скачках. Они жаждали большего. Жаждали видеть отчаяние, страх, ярость, радость, предательство, самопожертвование, героизм. Жаждали делать ставки на самое ценное — жизнь. Работа в полиции научила Ин Хо видеть людей насквозь. Поэтому когда перед началом первой игры из толпы вдруг выскочил игрок с номером 456 и начал громко кричать, что проигравших будут убивать, при этом активно жестикулируя руками, Хван ему поверил и потому сразу готовился к худшему. Искренность, что исходила от игрока 456, было невозможно сыграть. Она была настоящей. После первой смерти большое количество игроков запаниковали, бросившись врассыпную в надежде сбежать, но Ин Хо удалось сохранить спокойствие и хладнокровие, благодаря чему первая игра была успешно пройдена. Этот игрок 456... Он правда уже участвовал в этих играх и даже вышел победителем? Зачем тогда вернулся? Неужели призового фонда не хватило? Когда игроки вернулись в общую комнату, Ин Хо вместе с другими заинтересованными подошёл к бывшему победителю. Толпа наперебой интересовалась тонкостями этих игр, советами и возможными лазейками. Ин Хо же предпочитал молча наблюдать и слушать. Игрок 456 говорил о том, что второй игрой должна стать "Дальгона", объяснял правила и какую фигуру стоит выбирать. Когда в толпе послышалась чья-то злорадная усмешка "неужели кто-то правда выбрал зонтик?", Хван заметил, как победитель напрягся. Видимо, это воспоминание было не из приятных. Получив достаточно сведений о следующей игре, удовлетворенная толпа разошлась по своим местам. Рядом с бывшим победителем осталось всего пара человек: игроки 388 и 390. Сам игрок 456 сидел, опустив голову, погружённый в свои явно невесёлые мысли. — Господин, почему Вы вернулись в это место? — Ин Хо ненавязчиво подсел рядом. Не слишком близко, чтобы нарушить личное пространство, но и не слишком далеко, чтобы вопрос услышал кто-то, помимо игрока 456. Бывший победитель поднял голову, встретившись взглядом с Ин Хо, и что-то в глазах Хвана зацепило мужчину. Было в них нечто завораживающее и одновременно успокаивающее, а главное, в них горел живой огонёк, ещё не потухший от кровожадного зрелища этих бесчеловечных игр. — Я... Хочу остановить это безумие, — тихо ответил игрок 456. Он хотел добавить что-то ещё, но сбоку послышался голос игрока 390. — Эй, Ки Хун! Там еду раздают, пошли в очередь встанем. — Прошу прощения, — игрок 456 слегка поклонился собеседнику и поспешил к своему лучшему другу. — Конечно, — лишь коротко кивнул Ин Хо, дружелюбно улыбнувшись и проводив бывшего победителя взглядом. Спустя несколько секунд он поднялся с места и сам направился за порцией еды на сегодня. Когда игроки 456 и 390 получили свой скромный ужин, они устроились рядом, начиная негромко переговариваться за едой. Они давно не виделись, и им было что обсудить. Но Ки Хун то и дело бросал взгляд на одинокую фигуру игрока 132, что сидел в стороне от всех. Все игроки, кроме него, ужинали в компании. — Ки Хун, ты вообще слушаешь меня? — недовольно нахмурился игрок 390 после очередного раза, когда его друг отвлекся от разговора и вновь отвел глаза в сторону. — А... Да, прости. Что ты сказал? — Ки Хун вернул внимание на товарища в попытке снова сосредоточиться. На это игрок 390 лишь тяжело вздохнул, качая головой. — Забей, ты, наверное, очень устал. И в этом была доля правды. Воспоминания об этом месте накрывали Ки Хуна с головой, как только он видел эти многочисленные койки, эту одежду, охранников в розовых костюмах и масках. Даже спустя столько лет после первой игры, Ки Хуна не отпускали призраки прошлого, являясь в виде кошмаров по ночам. Но он изо всех сил старался не поддаваться ужасу и искренне верил, что в этот раз всё будет по-другому. В этот раз ему удастся разрушить эту гнилую систему. И он сделает ради этого всё возможное. Вскоре пришло время отбоя. Все игроки разошлись по своим койкам, гадая, что же ждёт их завтра и надеясь, что с бывшим победителем справляться с испытаниями будет гораздо легче. Всю ночь Ки Хун ворочался во сне, страдая от очередных кошмаров, ставших уже для него почти что привычным делом. Когда по всей комнате разлилась утренняя мелодия, призванная разбудить игроков, ночные кошмары игрока 456 сменились кошмарами наяву. Это был словно чёртов круг сансары. Ки Хуну казалось, что он умирает каждой ночью, но снова и снова возрождается каждое утро. И это будет продолжаться до тех пор, пока он не разорвёт этот цикл страданий уничтожением всей этой жестокости или пока окончательно не потеряет рассудок. И кажется, второй вариант более вероятен. Игроков повели на вторую игру. Идя в толпе, Ки Хун то и дело слышал, как игроки перешептывались друг с другом, напоминая, что самой выгодной фигурой будет треугольник. Какой-то маленький, но очень назойливый червячок тревоги поселился в душе Ки Хуна и с каждым шагом будто откусывал от него по кусочку. Вскоре всех игроков завели в просторное помещение с двумя большими радужными кругами на полу. Обстановка ясно давала понять, что это точно не то, о чем говорил Ки Хун. — Эй, четыреста пятьдесят шестой! — первым подал голос пожилой мужчина под номером 100. Он приблизился к Ки Хуну, грозно сверкнув глазами, — Ты обманул нас! Это не дальгона. — Я... — растерянный взгляд Ки Хуна метался из стороны в сторону. Это действительно не то, что он ожидал увидеть. Это была совершенно другая игра. Остальные игроки тоже обернулись к бывшему победителю. Ки Хун буквально кожей ощущал их осуждающие и презрительные взгляды. Казалось, ещё немного и они, словно стая озлобленных волков, набросятся на него и растерзают в клочья за его оплошность. Ин Хо, стоящий немного позади, слегка нахмурился и перевел взгляд на игрока 390. Это же его друг, верно? Почему даже он сомневается, нерешительно переминаясь с ноги на ногу? Тоже допускает возможность обмана? Или просто боится встать на защиту товарища, когда против него такая разъяренная толпа? — Чего лепечешь там? Тебя разве не учили отвечать за свои слова?! — пожилой мужчина сделал ещё один угрожающий шаг в сторону Ки Хуна, спиной ощущая поддержку других игроков. А когда с тобой солидарна такая толпа, смелости хоть отбавляй. Не выдержав, Ин Хо уверенно вышел вперёд и встал перед игроком 100, тем самым заслонив собой Ки Хуна. — Достаточно. Всего одно слово, но произнесённое таким тоном, что игрок 100 непроизвольно отступил назад, к тому же смутившись под стальным взглядом Хвана. По нему сразу было видно, что с этим человеком лучше не пререкаться. — Ладно-ладно, — игрок 100 примирительно поднял руки, не желая вступать в конфликт с тем, кто явно сильнее, и поспешил ретироваться. Всё равно здесь уже ничего не поделаешь. — Простите... — только и смог выдавить из себя Ки Хун, когда Ин Хо обернулся к нему. Он действительно ощущал себя виноватым. — Я всё ещё верю Вам, — взгляд Ин Хо смягчился, а голос стал звучать спокойнее и будто бы даже более расслабленно, — Если Вы не против, я хотел бы сыграть с Вами, Ки Хун. Ки Хун пораженно вскинул брови, потеряв дар речи на несколько секунд. Мало того, что этот человек оказался единственным, кто встал на его сторону и поверил в него, так он ещё назвал его по имени, хотя Ки Хун ему не представлялся. — Вы... знаете моё имя? — Я слышал, что Ваш друг называл Вас так, — совершенно спокойно ответил Ин Хо, слегка склонив голову набок, — Вас это беспокоит? — Что Вы... Вовсе нет. Всё в порядке, — наконец напряжение отступило, и на лице игрока 456 появилась слабая улыбка, — Я буду только рад играть с Вами. Вторая игра называлась "Шестиногий пентатлон". Игроки поделились на команды по 5 человек. За отведённое время каждая команда должна была пройти испытание, состоящее из пяти различных мини-игр, с которыми члены команд должны справляться по очереди. Ки Хун оказался в команде с игроками 132, 222, 388 и 390. Не без труда и капельки везения, но им удалось успешно пройти все мини-игры и пересечь финишную черту. Когда вторая игра была позади и все выжившие игроки вернулись в общую комнату, команда Ки Хуна собралась в одном месте, чтобы познакомиться поближе. Они пережили это испытание благодаря друг другу, поэтому уже не могли считаться чужими. — Давайте представимся! Я начну, — игрок 388 встал перед своими товарищами с прямой спиной, гордо вскинув голову, и четко отчеканил, как солдат, — Меня зовут Дэ Хо. Кан Дэ Хо. — Вольно, — хохотнул игрок 390 и продолжил, — Я Пак Чон Бэ. — Ким Чжун Хи, — робко подала голос молодая девушка под номером 222, после чего повернулась к игроку 132, тем самым предлагая ему ответить следующим. — Хван Ин Хо, — улыбнулся тот, а затем с интересом перевёл взгляд на игрока 456, не желая сильно заострять внимание на себе, — А Вы, Ки Хун? Какая Ваша фамилия? — Сон Ки Хун — моё полное имя. — Получается, Вы наш вещий сон? — Ин Хо вдруг негромко засмеялся, словно ничего не угрожало их жизням всего каких-то полчаса назад и не было больше никакой опасности, словно им больше не нужно было гадать, сколько ещё игр они переживут и что будет дальше. Словно они просто сидели в парке, обсуждая бытовые вопросы и делясь последними новостями. Его новые товарищи неуверенно переглянулись между собой. Что это за шутка вообще? Разве это должно быть смешно? И только Ки Хун улыбнулся. Но не так, как улыбаются, чтобы не обидеть шутника-неудачника, а так по-доброму, будто он посчитал это за комплимент, будто хотел сказать "хорошая, мне нравится" или "смейся почаще". Ки Хун не знал, почему его так тянет к Ин Хо. Почему ему хотелось смотреть на него, слушать, видеть его улыбку и улыбаться в ответ. Это происходило на каком-то подсознательном уровне и не поддавалось объяснению. Но именно с Ин Хо Ки Хун чувствовал, что может расслабиться, пусть и не надолго. Ин Хо был тем человеком, который спросил о самом Ки Хуне, пока другие интересовались сутью следующей игры. Он был тем человеком, который не побоялся защитить его и встал на его сторону против толпы разгневанных игроков. Он был тем человеком, кому хотелось доверять. Новые товарищи продолжали общаться, не замечая времени, начиная всё лучше узнавать друг друга: кто кем был до попадания в это место, кто чем увлекается. В одном они сошлись единогласно — эти жестокие игры нужно остановить любой ценой. Ближе к вечеру товарищи уже обсуждали, как переубедить игроков голосовать за продолжение игр. — Они в отчаянии, потому и не хотят уходить. Им уже нечего терять, они либо умрут здесь, либо в какой-нибудь подворотне, — рассуждал Ин Хо, перебирая в руках пакетик от булочки — их сегодняшнего ужина, — А в ком-то просто включился азарт. — Но ведь так нельзя, — Ки Хун тяжело вздохнул, качая головой, — Из любого положения должен быть выход, каким бы тяжёлым оно не казалось... А как же старики и женщины, которые оказались здесь? Это бесчеловечно. Ки Хун бросил сочувствующий взгляд на беременную Чжун Хи. Ей точно нельзя находиться в таких условиях. Более того, такие условия вообще не имеют права на существование. Их считают мусором, расходным материалом. Они умирают здесь, как какие-то скоты, а для кого-то это просто очередной способ развлечься. Ки Хун сжал кулаки. Так быть не должно. Почувствовав резкий прилив решимости, он поднялся с места и двинулся к центру комнаты. — Стой, куда ты? — Чон Бэ вытянул руку в сторону своего старого друга, но было уже поздно. Ки Хун остановился прямо по середине, привлекая к себе внимание остальных игроков. — Послушайте! — его громкий голос разнёсся по комнате, заставляя людей отвлечься от своих дел. Он обращался к тем, кто на голосовании выбрал кружок, — Прошу вас, давайте остановимся на этом! Вы же видите, что происходит. Это полное безумие! Разве вам самим не страшно? — Страшно? — вдруг усмехнулся парень с фиолетовыми волосами и номером 230 на груди. Он легко спрыгнул со своей койки и медленной, почти что вальяжной походкой подошёл к Сону, — Хватит этого лицемерия, man. Ты знал, что тебя здесь ждёт, но всё равно вернулся. Неужели такой жадный? — Я здесь не ради денег, — твёрдо ответил Ки Хун, нахмурив брови. — Правда? А ради чего тогда? — взгляд парня скользнул к нашивке с крестиком на груди игрока 456, — Притворяешься мягким и пушистым, но какие цели ты преследуешь на самом деле? — Я... — Ки Хун запнулся, но всего на секунду, — Я хочу остановить эти игры. Это жестоко и бесчеловечно, никто не заслуживает находиться здесь и плясать под дудку создателей. — Вот как ты это называешь? Плясать под дудку? — хмыкнул игрок 230, складывая руки на груди, — Решил поиграть в героя? Только никто тебе не поверит. Легко так говорить, когда у самого денег до жопы. Говоришь о какой-то человечности в то время, как сам уже побеждал здесь. Тогда тебя это почему-то не волновало. — В тот раз у меня не было возможности уйти... И поверьте мне, эти деньги счастья не приносят. Но я готов поделиться ими с вами, только помогите мне. Давайте объединимся и вместе положим конец этому безумию. Игроки с кружочками на груди переглянулись между собой. Большинство улыбались и крутили пальцем у виска, точно посчитав Сона за какого-то сумасшедшего, но всё же в парочке человек Ки Хуну удалось зародить тень сомнения в правильности их выбора. — О, неужели? Вы слышали, guys? — игрок 230 театрально обратился к "кружочкам" в ожидании их реакции. Со стороны парня с номером 124 послышался ехидный смешок. Затем игрок 230 продолжил, прищурившись глядя на Ки Хуна, — Совсем за идиотов нас держишь? Расскажи эти сказки своей мёртвой мамке! Он не мог этого знать наверняка, просто ляпнул первое, что пришло в голову. Но Ки Хун вдруг замер, пораженно уставившись на собеседника, не в силах вымолвить ни слова. Тело Ин Хо напряглось, а глаза потемнели. Не отдавая отчёт в своих действиях и двигаясь будто на импульсе, он поднялся с места и уверенно направился к центру комнаты. Его холодный взгляд был прикован к игроку 230. — В чём дело, man? Язык проглотил что ли? — парень с фиолетовыми волосами уже в открытую насмехался над Соном. Пройдя мимо Ки Хуна, Ин Хо замахнулся и со всей силы ударил игрока 230 кулаком по лицу. Толпа ахнула, от неожиданности парень пошатнулся и упал на пол. Из его носа брызнула кровь, губа тоже была разбита. Не дожидаясь, когда он поднимется, Ин Хо схватил его за ворот кофты и дёрнул на себя, приближая к своему лицу. — Прояви уважение к тому, кто пытается спасти твою никчёмную жизнь, — пугающе зашипел Ин Хо. Заметив сбоку какое-то движение, Хван среагировал моментально, ударив ногой в пах подбежавшего на подмогу своему другу игрока 124. Брюнет тут же сложился пополам, взвыв от боли. Больше никакой угрозы он не предоставлял. — Ин Хо, — голос Ки Хуна звучал немного испугано. Он положил руку на плечо союзника в попытке остановить и охладить его пыл. А вот игрок 230 не выглядел напуганным от слова совсем. Он лишь ухмыльнулся, слизывая со своих губ капли свежей крови, и произнёс почти что дразнящим шёпотом: — Бешеные собаки должны сидеть на цепи и слушаться своего хозяина. — Что?! — пальцы Ин Хо сильнее впились в одежду игрока 230, глаза вспыхнули от гнева. Казалось, тому парню вообще не знаком инстинкт самосохранения, ведь если он продолжит, то рискует получить ещё несколько ударов. — Тише-тише, не стоит так нервничать, — игрок 230 продолжал нахально улыбаться, провоцируя противника. Его явно забавляла реакция игрока 132. — Ин Хо, — вновь позвал Ки Хун одновременно мягко и настойчиво. Его рука крепче сжала плечо Хвана, напоминая о том, что не нужно лишний раз разводить конфликт, слов и так было сказано уже достаточно. Ин Хо прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться и вернуть контроль над собственным телом. Спустя несколько секунд его мёртвая хватка ослабла, отпуская дерзкого парня. — Верное решение. Good boy, — игрок 230 противно рассмеялся, твёрдо встав на ноги и стерев рукавом кровь под носом. Под действием наркотических таблеток он перестал испытывать такие чувства, как страх или паника. Всё происходящее было для него скорее частью игры. И его совершенно не смущало, что человек напротив, который мог испепелить одним взглядом, был намного старше. Здесь это не имело значения. Здесь все были равны. — И да, мне кажется, твоей псине не помешал бы намордник, — обратился игрок 230 уже к Ки Хуну, не прекращая улыбаться, — А то, гляди, всех тут загрызет. Сон только нахмурился чуть сильнее, но ничего не ответил. Эти молодые вечно любят провоцировать, лучшим решением будет просто игнорировать их, тогда им надоест, и они отстанут. Так и в этой ситуации, не получив реакции от Ки Хуна, игрок 230 потерял к нему интерес и вместе со своим другом вернулся на своё место. Только когда эти двое ушли, Ки Хун вздохнул и перевел взгляд на Ин Хо. Его руки безвольно покоились вдоль тела, немигающий взгляд был устремлён куда-то в пол. Ин Хо сам не понимал, что с ним происходит. Ему всегда удавалось сохранять спокойствие и не идти на поводу у эмоций даже в самых критических ситуациях, но если дело касалось Ки Хуна... Чёрт, он буквально сходил с ума. — Ин Хо... — в этот раз это имя из уст Ки Хуна прозвучало тише и осторожнее, будто он боялся спугнуть птицу. — Прости, не знаю, что на меня нашло, — Ин Хо обернулся к Ки Хуну, встречаясь с ним взглядом, — Мне не стоило этого делать. — И всё равно... Спасибо, — Ки Хун выдавил из себя подобие улыбки. Да, попытка договориться была провалена, но это точно не вина Ин Хо, ведь исход переговоров был понятен ещё до его вмешательства. "Кружочки" остались при своём, как бы Ки Хуну не было горько это признавать. Они вернулись к своей команде, присаживаясь на ступеньки. В воздухе повисло неловкое молчание, но Дэ Хо попытался разрядить обстановку и заговорил о чём-то отвлечённом, понимая, что товарищам вряд ли бы захотелось обсуждать произошедшее. Когда пришло время сна и в комнате выключили основной свет, все разошлись по своим койкам, пожелав друг другу спокойной ночи. Но разве ночь в этом месте может быть спокойной? Ки Хун ненавидел это время, боялся его. Ведь это значило снова погрузиться в свой персональный кошмар, снова остаться на едине со своими мыслями и воспоминаниями, которые невозможно было заглушить ни на секунду. Разговоры хотя бы отвлекали, вселяли пусть и слабую, но надежду на то, что всё образуется, что всё будет хорошо. Но это была лишь иллюзия, которая растворялась в тот же миг, когда Ки Хун оставался один. Вот и сейчас он лежал на своей койке, пустым взглядом уставившись в потолок. Раньше он пытался прогонять навязчивые мысли, буквально заставлял себя засыпать. То он считал овец, то пил снотворное, то изматывал себя физическим трудом. Но всё было бесполезно, ни один из способов не помогал. Он устал пытаться, поэтому просто смирился, приняв это как часть себя, как своё наказание, которое он будет нести до конца своей жизни. Ки Хун знал, эта ночь будет такой же, нужно просто перетерпеть, рано или поздно всё равно ведь уснёт. Сколько уже прошло времени с момента отбоя? Час или два... а может только десять минут. Ки Хун принял сидячее положение и осмотрелся по сторонам. В тусклом свете, исходящем от копилки под потолком, Сон разглядел силуэты своих спящих друзей. Спали все, кроме... Ин Хо? Присмотревшись, Ки Хун увидел, что Хван облокотился на спинку койки. Его голова была опущена, но, кажется, он и правда не спал. Ведомый какими-то неясными чувствами Ки Хун поднялся и тихо, чтобы никого не разбудить, направился в сторону Ин Хо. Подойдя совсем близко, он негромко позвал: — Ин Хо... Не спишь? Ин Хо поднял голову, встречаясь с глазами Сона. Даже при таком слабом свете Хван заметил тень беспокойства на лице игрока 456. Не говоря ни слова, Ин Хо подвинулся, освобождая на своей койке место и для Ки Хуна. Тот слегка смутился, но всё же принял это предложение. Только когда Ки Хун робко устроился рядом, Ин Хо спросил: — А ты чего не спишь? — Просто... не спится — ответил Ки Хун с тяжёлым вздохом, — Раз ты тоже не спишь, хотел поговорить. Расскажи, как ты попал на эти игры? Ин Хо задумался на несколько секунд, подняв взгляд к потолку, а затем начал говорить. Сначала Ки Хун и правда слушал очень внимательно, но потом... Он не понимал, какими магическими способностями обладал Ин Хо, но почему-то его ровный голос успокаивал лучше антидепрессантов, убаюкивал быстрее колыбельной. Глаза Ки Хуна закрылись сами собой, а голова стала клониться всё ниже и ниже, пока не нашла опору в виде чужого плеча. Ин Хо не дёрнулся, не вздрогнул. Только замолчал на полуслове и перевел глаза на спящего Ки Хуна. Хван застыл на несколько секунд или даже минут, наблюдая за тем, как вздымается и опускается его грудная клетка. Затем взгляд переместился к его лицу, остановился на темных кругах под глазами... Он так плохо спит? Ин Хо не знал, сколько прошло времени после того, как Ки Хун уснул, но в какой-то момент тот вдруг начал хмуриться, на его лбу выступили капельки пота, дыхание участилось, а на ресницах едва заметно что-то блеснуло... слёзы? — Ки Хун? Ин Хо чуть склонил голову, обеспокоенно заглядывая в лицо Сона, но тот не ответил. По реакции тела Ки Хуна было понятно, что ему снится что-то очень плохое. Не зная, как ещё он может помочь, Ин Хо осторожно накрыл своей рукой тыльную сторону ладони Ки Хуна, тем самым как бы говоря "я с тобой, ты не один". Совпадение или нет, но через несколько секунд дыхание Ки Хуна начало выравниваться, а лицо стало безмятежным. Ин Хо выдохнул, откинувшись головой на спинку койки, но руку не убрал. Ки Хун... Тебе снятся кошмары. Поэтому ты так плохо спишь... Неужели ты видишь их каждую ночь? Ин Хо перевел задумчивый взгляд на огромную копилку в виде свиньи. Интересно, сколько сейчас времени? Жаль, здесь нет часов. Вдруг до подъема остался всего час? А может и вовсе несколько минут? Неважно, всё равно нужно попробовать поспать. Он сделал глубокий вдох и прикрыл глаза, аккуратно опуская голову на голову Ки Хуна.

***

По комнате разлилась уже знакомая мелодия, заставля игроков пробудиться ото сна и приготовиться к новому смертельному испытанию на сегодня. Как же Ки Хун её ненавидел. Первое, что увидел Ки Хун, когда открыл глаза, — рука Ин Хо, осторожно накрывающая его собственную руку. От неожиданности он мгновенно дёрнулся в сторону, подскакивая с койки. Почему он здесь?! Почему не на своём месте?! Потеряв опору, голова Ин Хо качнулась вниз, из-за чего он тут же проснулся и резко выпрямился, пару раз сонно моргнув в попытке сфокусировать зрение. Спустя несколько секунд прихождения в себя, Ки Хун вспомнил, что сам пришёл ночью к Хвану, чтобы поговорить и отвлечься. Но сейчас вдруг осознал, что помнит только самое начало разговора. Неужели он... так и уснул здесь? — Чёрт, я... Я что, уснул?... Боже, прости... — виновато пробормотал Ки Хун, не зная, куда деть себя от неловкости. Его слегка взъерошенные волосы придавали ему весьма забавный вид. Ин Хо повернулся к нему и лишь тепло улыбнулся, бросив короткое: — Ничего. Выспался? Ки Хун открыл было рот, чтобы выдать привычную ложь, как он делал всегда после подобных вопросов, но внезапно осознал, что на этот раз то, что он собирался ответить — чистая правда, ведь это была его первая по-настоящему спокойная ночь за последнее время. Ки Хун даже уже успел забыть каково это. Не задыхаться в ужасе, не ощущать липкую кровь на своих руках, не видеть лица давно погибших товарищей, не слышать их голоса, а просто... спать? Как обычные люди? Для кого-то ночь без сновидений — скука смертная, для Ки Хуна же — высшая награда. — Д-Да... — наконец неуверенно произнес Ки Хун, задумываясь о том, что же способствовало его безмятежному сну. Неужели это правда Ин Хо так на него влияет? Рядом с ним Ки Хун чувствует себя в безопасности не только днём, но и ночью? Это вызывало какие-то странные и непонятные чувства, которые Ки Хун пока не мог интерпретировать. — Хорошо, — Ин Хо тоже поднялся с койки, начиная разминать затёкшие мышцы. Его проницательный взгляд, скользнувший по лицу Ки Хуна, уловил на нём замешательство. Он что, правда так удивлён тому, что хорошо спал? Для него это редкость? Ин Хо отвёл взгляд, решив ни о чём не спрашивать, чтобы не тревожить лишний раз. В голове вдруг промелькнула мысль о том, что ему было комфортно. Что, несмотря на немного болевшее теперь плечо, ему понравилось засыпать под ровное дыхание Ки Хуна и чувствовать тепло его руки... Стоп, о чём он думает вообще? Ин Хо мотнул головой, прогоняя навязчивые мысли вместе с остатками сна. Нужно собраться, ведь впереди была очередная игра, из которой их команда обязана была выйти живой в полном составе. Игроков вновь повели куда-то по красочным коридорам. Ин Хо больше не оглядывался по сторонам, как в самый первый день. Он смотрел прямо перед собой в затылок Ки Хуну. Живот слегка крутило от волнения и чувства неизвестности. Игры поменяли, поэтому даже для Ки Хуна следующая игра была загадкой. Каждого члена команды Сона хотя бы на секунду посещала мысль, что они могут не справиться, но все они гнали эти мысли прочь, оставляя неозвученными. Спустя несколько поворотов игроки наконец оказались в просторной комнате, в середине которой стоял автомат с красными и синими шариками внутри. Они нерешительно оглядывались, гадая, в чем будет заключаться суть нового испытания. Игра походила на более жестокую версию пряток. С помощью автомата игроков случайно делят на две команды: цель "синих" — прятаться и искать выход из лабиринта, пользуясь ключами, цель "красных" — убить хотя бы одного "синего" игрока с помощью специального реквизита — кинжала. Всего на игру отводится 30 минут. По счастливой случайности вся команда Ки Хуна вытаскивает шарик синего цвета, а следовательно начинать игру они будут вместе. Когда все приготовления к игре были завершены, игроков в синих манишках запустили на локацию первыми, чтобы у них было время спрятаться. Дверь закрылась, и над входом запустился таймер на 15 минут. Место было довольно красивым и атмосферным. Небрежные детские рисунки на стенах вызывали чувство ностальгии и спокойствия. Даже не верилось, что очень скоро это место окрасится свежей кровью, а вместо детского смеха будут слышны крики боли и ужаса. Пока остальные напряжённо рассматривали потолок, усеянный фальшивыми звёздами, Чон Бэ повернулся к товарищам и воодушевленно произнес: — Отлично, будем держаться друг друга, и тогда всё будет хорошо. — Нет. Лучше разделиться, — вдруг твёрдо отрезал Ин Хо, задумчиво глядя вглубь одного из узких коридоров. Почувствовав на себе удивлённые взгляды союзников, он пояснил, — Мало пространства. Если нам придется убегать такой толпой... высока вероятность поймать кого-то из нас. Кроме того, если разделимся, у нас будет больше шансов найти выход. Товарищи переглянулись. В словах Ин Хо и правда был смысл. Разделяться сейчас было страшно, но рационально. — Хорошо. Тогда мы с Ки Хуном пойдем налево, а вы идите направо, — Чон Бэ сказал это так непринуждённо, словно ответ на вопрос о том, как именно разделиться, был настолько очевиден, что не требовал обсуждения. Ин Хо растерялся буквально на долю секунды, хотел было возразить, но сдержался. Нет. Всё-таки Чон Бэ — его лучший друг. Так будет правильнее. Поэтому Хван лишь коротко кивнул, подавив откуда-то взявшееся лёгкое чувство разочарования: — Будь...те осторожны. — Вы тоже, — ответил Ки Хун. Они обращались ко всем, но оба смотрели только друг на друга, словно боясь, что могут больше никогда не увидеться. В глазах читалось одно — "пожалуйста, не умри". — Поторопимся, времени мало, — Чон Бэ взял Ки Хуна за предплечье и поспешно повел прочь от стартовой точки. Нужно было успеть уйти желательно как можно дальше. Ки Хун в последний раз обернулся через плечо, встречаясь с пронзительным взглядом Ин Хо, после чего скрылся за углом. С каждым шагом тревога в душе разрасталась всё сильнее. Ему хотелось быть рядом со всеми товарищами, чтобы быть уверенным, что они в порядке... что он в порядке. Они ушли уже достаточно далеко, когда по громкоговорителю объявили о появлении "красных" в игровой зоне. Вот сейчас игра началась по-настоящему. Ки Хун и Чон Бэ продолжали бродить по лабиринту в поисках выхода. Их сердца колотились в бешеном ритме, ведь за каждым поворотом их могла ждать опасность в виде вооруженных противников. Вдруг из громкоговорителя вновь раздался женский механический голос, на этот раз сообщивший о первом выбывшем игроке. Оба на мгновение замерли, но расслабились, услышав незнакомый номер. Пока удача была на их стороне, ведь каким-то чудом друзьям удавалось избегать встреч с игроками в красных манишках. Тем не менее заветная дверь с выходом тоже всё никак не хотела показываться на глаза. Чон Бэ открывал своим ключом очередную дверь, когда по помещению снова раздался женский голос, заглушаемый чьими-то криками неподалеку. "Игрок 1(неразборчиво)2 выбыл". Сердце Ки Хуна пропустило удар. Что она сказала? 122 или... 132?... — Чон Бэ, какой номер назвали?! — он обернулся к другу одновременно в панике и с надеждой в глазах. Его колотило мелкой дрожью, а в голове стучало набатом "Скажи, что это не он. Скажи, что это не он. Скажи, что это не он". — Я... тоже не расслышал, — честно ответил Чон Бэ, виновато отводя взгляд в сторону. Не сказал. Не успокоил. Ки Хун вдруг побледнел, чувствуя внезапную слабость во всём теле и сильное головокружение. В горле мгновенно пересохло, в ушах зазвенело, приглушив все внешние звуки, дыхание стало прерывистым и тяжёлым, а картинка перед глазами начала расплываться. Ему пришлось облокотиться рукой на стену, чтобы не упасть на пол. Не мог же он... Вот так... — Эй, Ки Хун! Ты слышишь меня? — испуганный таким поведением друга Чон Бэ начал отчаянно трясти Ки Хуна за плечи, пытаясь привести его в себя, — Нам нельзя долго оставаться на одном месте! Нужно идти, слышишь?! Но тот не реагировал. Он словно оказался в другом измерении за пределами этой локации, за пределами всего этого мира. Сознание против воли рисовало страшные образы, где в Ин Хо безжалостно втыкают нож, пока он всеми силами старается защитить Дэ Хо и Чжун Хи. Затем его взгляд стекленеет, и он замертво падает наземь. — Ки Хун! Ки Хун вздрогнул и через силу заставил себя поднять глаза на Чон Бэ. Животный страх сковал всё его тело, склизкой змеёй обвил шею, перекрыв кислород. Он даже не чувствовал, с какой силой пальцы друга сжимают его плечи. Он словно окаменел, не в силах сдвинуться с места. — Ки Хун, мы должны идти. Я уверен, что с ним всё в порядке. Прозвучало не слишком убедительно, но Ки Хун понимал, что Чон Бэ прав. Они не могли сейчас позволить себе такую роскошь, как слабость. Не здесь, где от даже самой малейшей ошибки можно было лишиться жизни. Ки Хун сделал глубокий вдох, прогоняя из головы лишние мысли. Ну же, возьми себя в руки. Он буквально запихнул все свои чувства как можно глубже внутрь себя. Нельзя было допустить, чтобы они взяли контроль над разумом, иначе может случиться непоправимое. Наконец друзья двинулись дальше, продолжая скрываться от "красных" и искать выход. Между ними царило напряжённое молчание, но Ки Хун держал в голове только эти бесконечные двери с замками разной формы. Вынуждал себя думать только об этом и не отвлекаться ни на что другое. Но им не могло везти вечно. Спустя некоторое время на них из-за поворота вышел игрок в красной манишке. Завидев Чон Бэ и Ки Хуна, его глаза хищно блеснули, и он кинулся на них. Те же в свою очередь развернулись и бросились бежать, кажется, только в этот момент полностью осознавая, насколько Ин Хо был прав. Коридоры были слишком узкими для пятерых человек. Впереди виднелась развилка. В голове Ки Хуна родился план. — Ты — налево, я — направо. Дальше встретимся, — коротко скомандовал он, надеясь тем самым дизориентировать и задержать вооруженного игрока. Чон Бэ не стал спорить. Добежав до развилки, они синхронно разделились, кинувшись в разные стороны. Но противника это, похоже, совершенно не смутило. Он не стал тратить много времени на принятие решения и почти сразу же завернул за Ки Хуном. Сон бежал так быстро, как мог, но с каждым шагом сил становилось всё меньше, и вскоре на его пути неожиданно материализовалась стена. Это был тупик. Дальше бежать некуда. Он остановился, тяжело дыша, и обернулся в надежде, что вооружённый игрок отстал. Но противник был ближе, чем он предполагал. Не теряя времени, тот замахнулся и полоснул Ки Хуна ножом по животу. Почувствовав острую боль, Ки Хун скривился и отшатнулся на пару шагов назад, почти что упёршись спиной в стену, прикрывая рану рукой. — Что, думал, ты особенный? Думал, повезёт во второй раз? — противник ехидно ухмыльнулся, наслаждаясь своим явным преимуществом, — Жизнь непредсказуема, но справедлива. Поэтому сейчас ты заплатишь за то, что обманул всех со второй игрой. Игрок занёс оружие для последнего удара, но в это мгновение кто-то схватил его сзади за плечо и, резко развернув, с силой толкнул в боковую стену. Нападавший потерял равновесие и выронил нож из ослабевшей руки, сильно приложившись головой. Спаситель, чьё лицо Ки Хун всё никак не мог разглядеть, моментально схватил оружие и направил на игрока в красной манишке. Тот сразу же растерял всю свою храбрость и решимость, в один миг превратившись из свирепого волка в трусливого зайца. Залепетав что-то бессвязное, он торопливо поднялся на трясущихся ногах, что получилось у него не с первого раза, и, не оборачиваясь, бросился прочь. Спаситель не стал его догонять. Он медленно опустил руку, в которой держал нож, и только теперь обернулся к Ки Хуну. Когда Сон наконец увидел, кто стоит перед ним, его сердце ёкнуло, а глаза расширились. Он невольно затаил дыхание, на секунду забывая, как дышать. — Ин Хо... Слава Богу... — вместе с облегчением Ки Хун почувствовал разом свалившуюся на него усталость вселенского масштаба, которой он уже не мог противостоять. Его ноги вдруг подкосились, и он начал падать, теряя сознание. — Ки Хун! — испуганно вскрикнул Ин Хо и, выронив нож, кинулся к нему, успев подхватить в самый последний момент и аккуратно опустить на пол. Ин Хо позвал его ещё раз, но тот не отреагировал. Тогда взгляд Хвана зацепился за небольшое кровавое пятно на одежде Ки Хуна. Оголив его живот, Ин Хо увидел и саму кровоточащую рану. Он напряжённо поджал губы, оглядевшись по сторонам. Долго здесь оставаться было небезопасно, но и просто так оставить эту рану Ин Хо не мог. Он стянул с себя свою игровую олимпийку, оставаясь в одной футболке и манишке, и поспешно обмотал ей живот Ки Хуна, чтобы хотя бы остановить кровотечение. Его движения были быстрыми, торопливыми, он не хотел долго находиться на открытом пространстве. Решив, что нужно найти укромное место, Ин Хо встал, поднимая Ки Хуна на руки. На удивление он оказался легче, чем Хван предполагал. Наверняка на нём так сказывалось плохое питание и вечно неспокойный сон. Не забыв прихватить с собой нож, Ин Хо вместе с Ки Хуном дошел до ближайшей открытой комнаты. Убедившись, что там пусто, он зашёл внутрь, закрыл за собой дверь и осторожно прислонил Ки Хуна к стене, опускаясь рядом и взволновано заглядывая ему в лицо. Ин Хо беспокоило, что он не просыпался, тем не менее его дыхание было ровным. Ин Хо развязал импровизированную "повязку", чтобы осмотреть рану как следует. При более внимательном осмотре он сделал утешительный вывод, что рана была не настолько серьёзной, чтобы из-за неё можно было потерять сознание. Но из-за чего тогда? Стресс? Ин Хо вздохнул и снова завязал свою олимпийку на животе Ки Хуна, на этот раз более аккуратно. Его взгляд метнулся к таймеру, висящему на стене. До конца игры оставалось 10 минут. Не так уж много. Нужно просто переждать здесь. Где-то в отдалении слышались крики и звуки борьбы. Ничего. Ты отдыхай, а я присмотрю за тобой. Ин Хо прикрыл глаза, стараясь выровнять собственное дыхание. В голове вновь всплыла спина игрока в красной манишке, уже занесшего нож над Ки Хуном. Если бы он опоздал всего на пару секунд... Ин Хо даже не хотел думать, что было бы. Всё, чего он сейчас хотел — чтобы они оба оказались в вакууме, где царит тишина и покой, где их никто не достанет. Да где угодно, лишь бы подальше от этого ада, лишь бы в безопасности. Жаль, что этим мечтам было не суждено сбыться, потому что в следующую минуту дверь резко распахнулась и на пороге появился "красный" игрок. Ин Хо открыл глаза и медленно поднялся на ноги, одарив вошедшего ледяным взглядом исподлобья. "Красный" игрок тяжело дышал, скорее всего от быстрого бега. Его взгляд, помутненный от жажды убийства, переместился с Ин Хо на Ки Хуна и обратно. — Этот ещё живой? Отойди. Мне нужен только один, — прорычал он низким хриплым голосом, делая шаг внутрь комнаты. В чертах его лица не осталось ничего от человека, только животные инстинкты, основанные на законе естественного отбора. Выживают сильнейшие. Ин Хо не сдвинулся с места, лишь крепче сжимая рукоять ножа. Всё вокруг потеряло какое-либо значение, кроме одной единственной цели — во что бы то ни стало защитить Ки Хуна. — Оглох что ли?! Я сказал, отойди! — "красный" игрок начал выходить из себя, теряя терпение. Он сделал ещё один шаг навстречу, но и тогда Ин Хо не повиновался, оставаясь неподвижным, — Я предупреждал. В два прыжка противник добрался до Хвана. Лезвие его ножа опасно сверкнуло в воздухе, но Ин Хо был быстрее. Сделав резкий выпад, он одним молниеносным движением перерезал горло игроку в красной манишке. Тот даже сказать ничего не успел. Он моментально рухнул на пол, забившись в предсмертных конвульсиях, но уже через несколько секунд застыл навсегда с эмоцией первобытного ужаса на лице. Ин Хо ощутил, как вязкая красная жидкость стекает по его лицу и кистям рук, как въедается в одежду. Он опустил взгляд на свои окровавленные руки и выронил нож из дрожащих пальцев, чувствуя, как к горлу подступает паника. Запах крови дурманил разум, сводя с ума, вызывал приступ тошноты, сердце металось птицей в клетке, отдавая бешеным пульсом в ушах. Ему вдруг почудилось, словно чьи-то холодные тонкие липкие пальцы сжимают его горло так, что он начинает задыхаться без возможности сделать ещё хотя бы один вдох. Нет. Нельзя. Не сейчас. Дыши. Ин Хо много повидал, работая в полиции, но никогда ещё ему не приходилось убивать так жестоко, беспощадно, хладнокровно. Без единой мысли в голове о последствиях, движимый одним лишь импульсом. Он сжал кулаки, больно впиваясь ногтями в собственную кожу в попытке отрезвить. Нельзя терять рассудок. На его плечах лежала ответственность не только за свою жизнь, но и за жизнь Ки Хуна. Если он не справится, погибнут оба. Он не имел права на переживание чувств, проявление слабости. По крайней мере пока не закончится игра. Ин Хо сделал глубокий вдох и медленный выдох, а затем обернулся к Ки Хуну. Тот всё ещё лежал без сознания, прислонившись к стене. Его слегка подрагивающие веки и еле заметно вздымающаяся грудная клетка давали понять, что он всё ещё жив. И кажется, именно в этот момент в Ин Хо что-то надломилось и бесповоротно сломалось. Все его принципы, моральные устои, весь его внутренний мир, который он тщательно выстраивал по кирпичикам в течение всей своей жизни — всё это потеряло смысл. Он вдруг осознал для себя предельно точно — неважно сколько ещё человек в красных манишках зайдут в эту комнату. Один, два, да хоть десять. Он убьёт каждого, кто посмеет приблизиться к Ки Хуну. Ки Хун... Я готов по локоть испачкать свои руки в крови, лишь бы твои оставались чистыми. Услышав какой-то шорох, Ин Хо вновь обернулся к двери, замечая ещё одного "красного" игрока, робко заглядывающего внутрь. Встретившись с холодным взглядом Хвана, он испуганно вздрогнул и закрыл дверь, сделав вывод, что игрок 132 точно ему не по зубам. Боитесь... Правильно... Ин Хо медленно подобрал с пола нож, даже не взглянув на мёртвое тело, лежащее неподалёку. Его пальцы ещё слегка дрожали, но он не обращал на это внимания. Если такова цена за жизнь Ки Хуна, он её заплатит. Сам станет монстром. Пусть даже и для самого Ки Хуна... Время тянулось невероятно долго, будто издеваясь над игроками. Ин Хо отсчитывал каждую секунду тикающего таймера, мечтая, чтобы всё это закончилось как можно скорее. Так в напряжённом ожидании прошло несколько минут. Оставалось переждать ещё совсем немного, когда дверь снова распахнулась и в комнату влетел один из "красных" игроков. Он уже окончательно отчаялся, поэтому, не раздумывая, накинулся на Ин Хо. Отсчёт на таймере близился к концу, поэтому у него не было времени выбирать жертву, ему нужен был любой игрок в синей манишке. Ин Хо собирался оттолкнуть его, но тот мёртвой хваткой вцепился в его футболку, и они оба повалились на пол. Ухватившись друг за друга, они хаотично размахивали оружием в попытке ранить противника. В конце концов "красному" игроку удалось пригвоздить Ин Хо к полу и занести над ним свой нож, целясь прямо в грудь. Он замешкался всего на секунду, но Хвану хватило этого времени, чтобы опередить его и безжалостно вонзить нож в его живот. Игрок в красной манишке на мгновение замер, а после замертво рухнул прямо на Ин Хо. Стиснув зубы, Хван пренебрежительно скинул с себя мёртвое тело и принял сидячее положение, тяжело дыша. Мышцы болели от напряжения, а голова раскалывалась так сильно, будто по ней ударили молотком несколько раз. Он перевел встревоженный взгляд на Ки Хуна, но тут же выдохнул — не ранен. И в этот момент по всей локации раздался протяжный писк. Время вышло. Не веря своим ушам, Ин Хо поднял глаза на табло, на котором теперь ярко светилось "00:00". Неужели всё наконец-то закончилось? Они правда смогли пережить ещё одну игру? Казалось, она тянулась так бесконечно долго... Ин Хо нервно вздохнул, прикрывая глаза и прислушиваясь к своим ощущениям. Двоих. Он убил двоих. Таких же игроков, как и он сам. И что самое страшное — ни секунды об этом не жалел. Ин Хо совершил не просто убийство. Он совершил жертвоприношение, в котором на алтарь возложил собственную душу во имя жизни Ки Хуна. Он чувствовал себя измотанным до предела, эта игра буквально поделила его жизнь на до и после. У него не было сил даже на то, чтобы встать. Хотелось просто лечь прямо здесь в лужу чужой крови и проспать примерно целую вечность. Хорошо, что Ки Хун не видел всего этого... Послышались выстрелы и крики "красных" игроков, не сумевших найти себе жертву. А ещё шаги. Приближающиеся, отчётливые, уверенные. Когда они оказались совсем близко, Ин Хо нехотя разлепил глаза и поднял уставший взгляд на очередных нарушителей его покоя, если так вообще можно было выразиться. Перед ним стояли два охранника в розовых костюмах и с черными масками на лицах. В руках они держали автоматы. Охранники зашли в комнату и, осмотрев её, приблизились к мёртвым игрокам. Достав какой-то прибор, они поочередно поднесли его к их шеям, тем самым фиксируя смерть. Сначала Ин Хо равнодушно наблюдал за их действиями, но как только они сделали шаг в сторону Ки Хуна, он вдруг подскочил с места, заслоняя того собой. — Он живой, не трогайте! — его голос сорвался, походя больше на полурык полухрип, прозвучал чуждо даже для самого Ин Хо. Его взгляд, как у загнанного дикого зверя, метался от одного охранника к другому. Ин Хо из последних сил держался на ногах, но даже в таком состоянии он бы никому не позволил притронуться к Ки Хуну. Охранники переглянулись друг с другом, молча пожали плечами и, развернувшись, вышли за дверь. Только тогда Ин Хо вновь позволил себе немного расслабиться, но не слишком. Всё было позади, но теперь нужно было уходить отсюда. Он присел рядом с Ки Хуном и, мягко коснувшись его плеча, несколько раз тихо позвал по имени. Но тот не ответил. Тогда Хван наклонился чуть ближе, прислушиваясь к его дыханию — всё ещё ровное. Хотя бы это утешало. Собрав последние остатки сил, Ин Хо аккуратно взял Ки Хуна на руки и выпрямился. Его слегка качнуло в сторону, но он смог устоять на ногах и удержать товарища. Затем он медленно, пошатываясь, двинулся за охранниками к выходу. В голове было пусто, ноги заплетались и не слушались, измождённое тело и сознание молили об отдыхе, но Ин Хо всё равно продолжал идти вперёд, не смея больше задерживаться в этом месте или, не дай Бог, просить у кого-то помощи. Наконец вместе с остальными выжившими Ин Хо вернулся в общую комнату. Ему навстречу тут же бросились Чон Бэ, Дэ Хо и Чжун Хи. Увидев безжизненное тело Ки Хуна на его руках, они в ужасе распахнули глаза, но Хван сразу успокоил их, бросив коротко и безэмоционально: — Он в порядке. Только поняв, что совершенно выбился из сил, Ин Хо позволил Чон Бэ и Дэ Хо помочь ему донести Ки Хуна до его койки. Друзья хотели было накинуться на него с расспросами, но застыли, только сейчас обратив внимание на его внешний вид. Лицо, волосы, руки, одежда — повсюду была запекшаяся кровь. А его взгляд... пустой и отстранённый, будто перед ними стоял уже совсем другой человек. Не сказав больше ни слова, Ин Хо медленно поплёлся к своему месту. Не дойдя до своей койки одного шага, он просто опустился рядом, прислонившись на холодную металлическую ножку, и закрыл глаза. Он не реагировал ни на что вокруг: ни на огромную светящуюся копилку, что пополнилась значительной суммой денег, ни на механический голос, что объявил о начале нового голосования. Можно было подумать, что Ин Хо уснул, тем не менее, когда был назван его номер, он тут же поднялся с места и направился к кнопкам. Ни секунды не сомневаясь, он нажал на крестик, после чего вернулся обратно, не проронив ни слова. Его товарищи лишь проводили Ин Хо сочувствующим взглядом. Было очевидно, что произошло нечто очень серьезное, но тот не был настроен на разговор. Так как Ки Хун до сих пор не очнулся, его посчитали воздержавшимся. Но его голос и не смог бы повлиять на результаты голосования. "Кружки" снова побеждали с преимуществом в несколько человек. Когда принесли еду, Ин Хо не пошел за своей порцией. Тогда о нём решили позаботиться его союзники. Немного посовещавшись, они отправили к нему Чжун Хи, подумав, что у неё больше шансов повлиять на резко ставшего отстранённым Хвана. — Господин... — несмело позвала девушка, остановившись перед Ин Хо. Тот неохотно разомкнул глаза и поднял голову, обратив на неё свой пустой взгляд. Чжун Хи сконфузилась под его прямым и немигающим взором, но всё же поставила рядом небольшой лоток с кимпабом и вилкой. — Вот, поешьте, — заботливо произнесла девушка, добродушно улыбнувшись, но, отметив, что Ин Хо даже не смотрит на принесённую ею еду, продолжила чуть тише, — Мы очень переживаем за Вас... Не закрывайтесь, пожалуйста. Возвращайтесь к нам. Мы даже не будем ни о чём спрашивать, если не захотите рассказывать. Ин Хо нашел в себе силы лишь на короткий кивок. Оставлять в неведении своих единственных союзников, наверное, было бы неправильно, но и вдаваться в подробности всего произошедшего Ин Хо был пока не готов. Может позже... Ему самому ещё нужно было окончательно принять тот факт, что он переступил черту, добровольно пойдя на убийство людей, попавших сюда случайно, людей, таких же бедных и глубоко несчастных, людей, которых так хочет спасти Ки Хун. Будешь ли ты теперь ненавидеть меня, Ки Хун? Понимая, что больше ловить здесь нечего, Чжун Хи вернулась к Чон Бэ и Дэ Хо, искренне надеясь, что Ин Хо присоединится к ним, когда немного отдохнёт. Друзей также беспокоило состояние Ки Хуна, который не приходил в себя. Они постоянно находились рядом с ним, слушали его дыхание, проверяли пульс. Все показатели были в норме, но тот всё равно не просыпался. Время близилось к отбою, а Ин Хо всё не двигался с места, погружённый в свои тягостные мысли. Он пытался отвлечься, пытался даже поесть, но аппетита совсем не было и кусок в рот не лез. Затем в комнате потушили основной свет, призывая всех ко сну. День прошел так быстро, Хван даже не заметил этого. Подняв голову, он встретился взглядом с одним из игроков, возвращающихся к своим койкам. Присмотревшись, Ин Хо узнал в нём того, от которого спас Ки Хуна в сегодняшней игре и у которого тогда же отобрал нож. Он смог победить без оружия? Или он атаковал Сона, уже имея на своем счету убийство игрока в синей манишке? Под пристальным взглядом игрок стушевался и поспешил отвести глаза, ускоряя шаг. Но Ин Хо успел заметить, как в его крепко сжатой руке блеснуло что-то металлическое. Вилка. Задумавшись, Ин Хо посмотрел на точно такой же свой столовый прибор. Изнурённое сознание словно играло с ним, очертания вилки начали стираться, и на секунду Ин Хо снова увидел в своей руке окровавленный нож. Он быстро моргнул, прогоняя наваждение. Что за чёрт?! Мерещится всякое. Это же просто вилка. Но что, если... У Ин Хо перехватило дыхание от внезапного осознания того, как именно можно использовать, казалось, самый обычный столовый прибор. Ки Хун сейчас беззащитен, а этот подонок может захотеть отомстить или завершить начатое дело... Да нет, что за бред. Или всё-таки... Мысли смешались в одну беспорядочную кучу, а живот свело от неприятного и всепоглощающего ощущения тревоги. Ин Хо нервно кусал губы до крови, прокручивая в голове все возможные варианты событий. В конце концов, не выдержав собственных душевных терзаний, он решил, что будет безопаснее, если он всё же посторожит Ки Хуна этой ночью. Он неслышно подошёл к его койке и облокотился на её основание, опустившись на пол. В руке Ин Хо сильно сжимал вилку — оружие для защиты. Через некоторое время глаза Ин Хо начали слипаться, а голова непроизвольно склоняться вниз. Он упорно сопротивлялся сну, снова и снова напоминая самому себе, почему сейчас так важно бодрствовать, но долго бороться не вышло. Ослабленный организм отказывался работать, требуя полноценного отдыха, поэтому Ин Хо даже не заметил, в какой момент его мозг отключился, глаза закрылись, а голова поникла.

***

Когда Ки Хун очнулся, все игроки уже крепко спали. Он медленно приподнялся, пытаясь вспомнить, что произошло. Их всех отправили на игру, потом они с командой разделились, потом он убегал, его спас Ин Хо, а потом... Что было потом? Ки Хун скривился, хватаясь одной рукой за голову. Что же было потом? Взгляд зацепился за чужую олимпийку, которой поверх его собственной формы был обмотан его живот. Из за складки выглядывал номер "132". Ки Хун вспомнил, как в то место его ранили, но совсем не помнил, как на нем оказалась форма Ин Хо. Более того, как долго он был без сознания и как вообще закончилась игра? Что с остальными? Ки Хун поднял голову, начиная озираться по сторонам, и остановился на спящем Ин Хо. Даже при таком тусклом освещении Ки Хун мог разглядеть черты его лица. Он вновь почувствовал облегчение, как тогда, когда увидел Ин Хо живого и невридимого ещё на игре. Рука сама потянулась к его голове, словно желая убедиться, что это не иллюзия, что он настоящий, что он не исчезнет, как мираж, стоит его коснуться. Почувствовав чьё-то осторожное прикосновение, Ин Хо резко подскочил с места, крепко сжимая вилку, готовый к обороне. Он был похож на дикого зверя, не привыкшего к проявлениям доброты от людей. От неожиданности Ки Хун сам вздрогнул, отдергивая руку и ошарашенно уставившись на Хвана. Никогда ещё Ки Хун не видел его таким... зашуганным? И подождите... Он в крови? Увидев перед собой Ки Хуна и поняв, что никакой угрозы нет, Ин Хо успокоился, выпуская вилку из рук, отчего та с негромким звоном упала на пол. Взгляд из враждебного стал пустым и апатичным. У Ин Хо не было сил на то, чтобы выразить радость или хотя бы улыбнуться. Он присел на край койки, не отводя от Ки Хуна взгляда. Казалось, ему хотелось выразить так много, но он был способен только на то, чтобы молча смотреть. Ки Хун первый прервал молчание, беспокоенно интересуясь: — Остальные? Чон Бэ и... — Живы. Все живы, — сухо перебил Ин Хо, не дав тому закончить. Ки Хун всегда больше переживал о других, чем о себе, поэтому заботу о его здоровье Хвану, видимо, придется взять на себя. Ин Хо перевел взгляд на перевязанную рану и вопросительно добавил, — Позволь? Ки Хун лишь коротко кивнул. Тогда Ин Хо развязал свою олимпийку на торсе Сона и приподнял его одежду, открывая своему взору порез. В то время как пальцы Хвана без стеснения проходились по его уязвимому месту, Ки Хун, затаив дыхание, не сводил глаз с лица Ин Хо. Сердце Ки Хуна колотилось в бешеном ритме, но Ин Хо словно и не замечал интимности момента. Его взгляд был таким холодным и сосредоточенным, как у хирурга, просто выполняющего свою работу, а застывшая кровь будто бы придавала ещё больше суровости. Что с тобой стало, Ин Хо? Что же произошло в последней игре? Даже тебя эти игры изменили. Ты больше не улыбаешься, твои глаза больше не горят. Закончив осмотр, Ин Хо опустил одежду Ки Хуна, отложил свою олимпийку в сторону, не видя больше в ней необходимости, и вынес вердикт: — Рана неглубокая, сильно беспокоить не должна. Болит? Ки Хун тяжело вздохнул, опуская взгляд. Как ему объяснить, что болит у него совсем другое? — Нет... Повисла почти что гробовая тишина, нарушаемая лишь чьим-то негромким сопением неподалеку. Ки Хун смотрел вниз, сжимая в руке край простыни. Слова застряли где-то в горле, не решаясь выйти наружу. Ки Хун испытывал так много противоречивых чувств, что совсем не знал, как их правильно выразить, чтобы быть понятым. Спустя пол минуты он заговорил, и его голос предательски дрогнул. — Ин Хо, я... не могу так больше... Мне страшно, — и это тихое признание в своей слабости говорило громче любого "я тебе доверяю" — Чон Бэ, Дэ Хо, Чжун Хи... Что если я потеряю кого-то из них? Что если я потеряю... тебя? Я не перенесу этого. Ки Хун наклонился вперёд, утыкаясь лбом в плечо Ин Хо, и шумно выдохнул тому в шею, отчего у Хвана по всему телу пробежал целый табун мурашек. Ин Хо прикрыл глаза, позволяя себе забыть обо всём и раствориться в этом моменте. Слова здесь были лишними. Его руки мягко обняли Ки Хуна, такого искреннего и настоящего именно с ним, пальцы крепко стиснули ткань его формы. Так он давал понять, что здесь, что рядом, что не оставит. Этот маленький жест был красноречивее слова "люблю", и Ин Хо знал, Ки Хун это чувствует. — Ин Хо... ты убивал? — спустя несколько секунд молчания Ки Хун нашёл в себе силы осторожно задать вопрос, мучивший его всё это время. Внешний вид Хвана говорил сам за себя, но где-то внутри Ки Хуна ещё теплилась надежда, что всё не так однозначно, что тот найдет этому логичное объяснение. Но Ин Хо молчал дольше, чем следовало. Он сглотнул ком в горле, его пальцы нервно дрогнули. Наконец он ответил. Обречённо и опустошённо, словно сам себе выносил приговор, заносил топор над своей головой. — У меня... не было выбора. Вот он, момент истины. Точка невозврата. С этой самой секунды всё изменится, между ними вырастет непреодолимая пропасть. Как раньше быть уже не сможет, Ин Хо прекрасно это понимал. Но он не мог врать Ки Хуну, нет. Тот заслуживал знать правду, пусть она и заставит этого идеалиста разочароваться в Ин Хо навсегда. Этой фразой Ин Хо не оправдывался, а констатировал факт, каким он видел его для себя. Маска хладнокровного спокойствия и отрешённости вдруг треснула, рассыпалась осколками, и теперь Ин Хо смиренно ждал его реакции, замерев от невыносимого ожидания. Что он сделает сейчас? Оттолкнёт, ударит, осудит, накричит? Станет его ненавидеть или опасаться и бояться? Ин Хо убил двоих, но готов был пойти и на большее. Так чем он отличается от этих обезумевших идеей людей, у которых одна лишь оболочка человеческая, а нутро давным давно стало животным? Теперь он — такое же чудовище. Такой же грязный и жалкий. И так нагло смеющий касаться светлого, священного Ки Хуна. Он не достоин, не имеет права. Душа Ки Хуна слишком чиста, чтобы осквернять её своими кровавыми пальцами. Но Ин Хо не мог. Не мог отпустить по собственной воле. Он ждал, когда это сделает сам Ки Хун, и пусть это станет его наказанием. Он будет к нему готов. Как ты теперь поступишь, Ки Хун? Ты хотел доказать, что даже в этом месте можно оставаться человеком, а я предал твои идеалы, принял правила этой жестокой игры, стал таким же монстром, как и они. Ты должен презирать меня. И я тебя пойму. Но Ки Хун не стал говорить что-то вроде "как ты мог!" или "выбор есть всегда!". Он лишь прижался к Ин Хо сильнее, жалея о том, что тому пришлось пройти через всё это в одиночку. Ки Хун не знал точно, что произошло, но был уверен в одном — только благодаря Ин Хо он всё ещё жив. Ин Хо пораженно застыл. Он ожидал чего угодно, но точно не этого. Почему... не отталкиваешь? Почему... — Ин Хо, ты не монстр, — вдруг прошептал Ки Хун, будто прочитав чужие мысли, — Настоящие монстры... не задумываются о подобном. А ты... ты страдаешь, я вижу. И мне больно видеть тебя таким. Это место... меняет людей. Я знаю, сам проходил... Ты говоришь, что это было необходимо, и я тебе верю. Ты не стал бы без причины... Прости, что оставил одного. Никаких лишних вопросов о том, сколько их было и при каких обстоятельствах. Одна лишь всепрощающая и всеобъемлющая вера. Чистая и светлая, как сам Ки Хун. И именно эта черта в Ки Хуне притягивала Ин Хо больше всего. Он был такой наивный и простой, но тем более привлекательный в своей почти что детской невинности и вере в людей. В этом сложном жестоком мире Ки Хун был воплощением милосердия и человечности. Единственный, кого не испортили эти кровавые деньги, кто вернулся в это беспощадное место не ради себя, а ради других. К нему хотелось тянуться, этот свет хотелось оберегать. Всегда спокойный и рассудительный Ин Хо вдруг оступился, потерял привычную опору под ногами и почти что бесповоротно упал на самое дно. Но Ки Хун... Его путеводная звезда в этой беспроглядной тьме, его лучик солнца в холодную зиму, его единственный оазис в бескрайней пустыне. Он удержал, не позволил. Ин Хо издал судорожный вдох, будто только вынырнул из под воды, будто только сейчас чьи-то холодные и липкие пальцы окончательно отпустили его шею, позволяя вдохнуть полной грудью. Ему казалось, что он вовсе не дышал, пока Ки Хун говорил, и каждое его слово отпечатывалось где-то на затворках сознания. Я был готов к тому, что ты возненавидишь, но не к тому, что примешь меня, мой грех, мою боль... мою жертву. — Ки Хун, я... — Не говори. Давай помолчим. И они молчали, слушая дыхание друг друга и стук собственных сердец, бьющихся в унисон. Затем Ки Хун отстранился и посмотрел на Ин Хо так открыто и ясно, что у того сердце защемило. Разве я теперь заслуживаю твоего тёплого взгляда? Лицо Ин Хо было искажено неприязнью к самому себе, и это доставляло Ки Хуну ещё большую боль. Он словно хотел сказать "Ты не понимаешь, кого хочешь пригреть на груди, Ки Хун. Я убийца". — Мы понесем это бремя вместе, слышишь? Я разделю его с тобой. Я не отвернусь от человека, который был первым, кто доверился мне... — Ки Хун взял его руки в свои и произнёс неожиданно серьёзно, — Я принимаю тебя целиком и полностью. Со всей кровью на твоих руках, со всеми твоими шрамами. Теперь это и мои шрамы тоже. Ин Хо не сказал, что делал это ради Ки Хуна, уберегая того от чувства вины, но тот и без этого хотел забрать часть этой боли, этого греха себе. Это резало прямо по сердцу. "Ты не должен, это был только мой выбор" — почти сорвалось с губ Ин Хо, но вместо этого он лишь глубоко вздохнул, опуская взгляд. Слова казались такими ничтожными, нелепыми. — Следующая игра... Мы не должны её допустить, — продолжал Ки Хун решительно, — Я не готов больше так рисковать. Любой из нас может умереть. Когда думал, что больше не увижу тебя, я... Он вдруг замолчал на полуслове, словно боясь произнести что-то слишком личное и сокровенное, что-то, что он только начинает осознавать, но уже отчётливо чувствует. — Я разбудил тебя... — Ки Хун поспешно сменил тему, с болью глядя на то, как физически и морально истощен Ин Хо, — Поспи ещё немного, а я пока подумаю, что мы можем сделать. Думаю, время у нас ещё есть. Ин Хо нахмурился, хотел было возразить, но Ки Хун был непреклонен, он уже всё решил. — Ложись, — он настойчиво взял Хвана за плечи и осторожно уложил головой на свои колени затылком к себе, — Удобно? Даже слишком удобно. — Ки Хун... — Ты спас мне жизнь, и это меньшее, что я могу сделать для тебя. Пожалуйста, отдохни, ты слишком напряжён. — А разве здесь может быть иначе? — Ин Хо хмыкнул, пытаясь выдавить из себя хотя бы подобие улыбки. Не получилось. Тогда Ки Хун задумался на несколько секунд, поднимая голову, словно перебирая варианты, а затем неожиданно выдал: — Хочешь, колыбельную спою? — Что? Не успел Ин Хо ничего ответить, как вдруг Ки Хун и правда запел. Это была какая-то старая мелодичная песенка, которую ему в детстве напевала мать, когда он не мог заснуть. Он пел так тихо и фальшиво, ни в одну ноту не попал. Но от этого почему-то стало так тепло и спокойно на душе, что Ин Хо не сдержал улыбки. Слабой, но искренней. Дурак ты, Ки Хун... Но эта песня подходит тебе. Затем он почувствовал, как пальцы Ки Хуна зарываются в его спутанные волосы, начинают мягко поглаживать. И это чувство показалось Ин Хо лучшим на свете. Он закрыл глаза, наконец позволяя себе отпустить напряжение и утонуть в этих ощущениях. Ин Хо устал. Так бесконечно устал. Но, как оказалось, падать в бездну, теряя себя, не так страшно, когда есть кому ловить. Его тело, натянутое как струна, начало расслабляться под ласковыми прикосновениями Ки Хуна, и вскоре он вновь погрузился в сон. Ки Хун не переставал гладить его по волосам, даже когда колыбельная закончилась. Он вслушивался в его дыхание, как заколдованный наблюдал за тем, как слегка приподнимаются и опускаются его плечи. Ин Хо, такой серьезный и прагматичный, а для кого-то ещё и грозный и холодный, сейчас спал у него на коленях прямо как домашний кот. Ки Хун улыбнулся этому сравнению в своих мыслях. Ин Хо, теперь я понял... За это короткое время ты стал мне безумно дорог. Я больше не представляю свою жизнь без тебя: без твоей редкой тёплой улыбки, без твоей мягкой руки, без твоего успокаивающего взгляда. От одной мысли, что тебя могут у меня забрать, я чувствую, как земля уходит из под ног. Я теряю связь с этим миром, и мне страшно. Очень страшно. Это страшнее, чем те кошмары, что я вижу по ночам. Когда мы выберемся отсюда, я обязательно скажу тебе об этом, и мы вместе выпьем соджу. Дорог. Этот человек ему дорог. И это осознание не показалось инородным, пугающим, оно было ясным как день и таким логичным и очевидным, как если бы Ки Хун складывал два плюс два. Наконец Ки Хун оторвался от Ин Хо и перевёл взгляд на свинью-копилку, что вечным жестоким напоминанием висела над головами игроков. Жизни всех погибших умещались в этой ёмкости в виде бездушных купюр. Это вызывало ярость. Почти слепую ярость, что гложила Ки Хуна с самого начала, как только он вновь оказался в этом аду по собственной воле. Но он не будет больше просто смотреть на то, как ублюдки-организаторы распоряжаются людскими жизнями, делая из этого развлекательное шоу. Не будет смотреть, как эти игры, уже однажды сломавшие его, ломают его товарищей... и Ин Хо, самого бесстрашного человека, которого Ки Хун когда либо встречал. Глаза Ки Хуна заметались по комнате в надежде зацепиться за что-то, что бы подтолкнуло его к идее, решению. Должно же быть хоть что-то... Ну же, думай. Его взгляд зацепился за лежащую на полу вилку. В его голове картинкой пронеслось воспоминание, как крепко и отчаянно Ин Хо сжимал её в руке. Не как столовый прибор, а как... оружие. В глазах Ки Хуна вспыхнул огонёк. Не надежда, но озарение, возможность. Мозг начал быстро обрабатывать информацию, подкидывая всевозможные варианты развития событий, которые в итоге сложились в один план. Не идеальный, не до конца продуманный, со своими шероховатостями и подводными камнями. Но это был шанс. Поразмышляв ещё, Ки Хун выстроил в своей голове более-менее чёткую стратегию, продумал максимально положительный исход и как его добиться. Он метнул взгляд в сторону табло, которое показывало количество игроков, проголосовавших за продолжение и за остановку игр. Крестиков меньшинство, некоторые из них — женщины и старики, но даже так их было вполне достаточно для реализации плана Ки Хуна. Если они все сплотятся и будут действовать как один механизм, всё точно получится. А больше всего Ки Хун верил именно в людей, поэтому даже не рассматривал вероятность провала. Осталось только разбудить друзей и посвятить их в свои грандиозные планы до наступления утра. Драгоценное время неумолимо утекало, нельзя было терять ни одной секунды. Поэтому, как бы Ки Хуну ни хотелось позволить Ин Хо поспать подольше, он аккуратно начал трясти его за плечо. — Ин Хо... — едва слышно позвал Ки Хун, и тот сквозь чуткий сон услышал с первого раза. Веки Ин Хо дрогнули, и он медленно выпрямился, сфокусировав взгляд своих тёмных глаз на человеке, подарившем ему ещё некоторое время покоя, за что он был тому безмерно благодарен. — Ин Хо, я придумал, — начал Ки Хун с тихим энтузиазмом, но вдруг смутился своей торопливости и добавил чуть неувереннее, как бы извиняясь за то, что не дал Хвану времени, чтобы опомниться, — ...Как ты? Ин Хо на это лишь коротко и твёрдо кивнул, показывая, что он понимает ценность драгоценных минут ночи и готов слушать. Тогда Ки Хун в подробностях, но предельно быстро выдал ему свой план по остановке игр. Он говорил с воодушевлением, всей душой веря в свою идею. План Ки Хуна был под стать ему — гуманистичным и пацифистичным, не включающим в себя жертв со стороны игроков. Он заключался в том, чтобы устроить фальшивую драку между "крестиками". Они могут использовать всё, что под руку попадётся, главное, чтобы это выглядело жестоко и реалистично. Поочерёдно, в ходе схватки, они будут падать на пол, притворяясь мёртвыми. Когда в комнату зайдут охранники, чтобы вынести тела, они резко подскочат и отнимут у них оружие. Сбитые с толку охранники не будут этого ожидать от уже "мёртвых" игроков. Тогда все, кто может сражаться и держать автомат, образуют один сплочённый отряд и пойдут на штурм. Их главная цель — добраться до ведущего. Когда он закончил, Ин Хо не сразу нашел, что ответить. Это был не план. Это было безумие. Чистой воды безумие. Ин Хо, всегда привыкший всё продумывать до мелочей, теперь должен был согласиться на что-то настолько ненадёжное и опасное. — Ки Хун, это... риск. Огромный риск, — Ин Хо старался говорить мягче, не слишком радикально, чтобы не стать причиной потухших глаз Ки Хуна. Этого он бы точно не хотел, — Если не получится... — Получится, — перебил Ки Хун резко, но не грубо. Он уже зажёгся своей идеей и верил в неё, ни капли не сомневаясь, — Обещаю, получится. Другого выхода нет. Другого выхода нет. Ин Хо тяжело вздохнул, признавая своё поражение. Если Ки Хун решил, его не остановить, насколько бы нелепой и неразумной ни была его затея. Он будет ошибаться, спотыкаться и падать, набивая всё новые и новые шишки, но каждый раз будет вставать и двигаться вперёд, пробуя снова и снова. Сколько бы его ни предавали, он будет продолжать верить в людей. И будет отдавать им всего себя без остатка, пока сам не сгорит дотла, а его душа не истлеет. — Хорошо. Но зачем "крестикам" нападать друг на друга? Это нелогично, организаторы могут не купиться на это, — Ин Хо задавал резонные вопросы, стараясь внести зерно рациональности в план Ки Хуна, сделать его более полным, продуманным. — Поверь, причин достаточно. Кроме того... это место действительно сводит людей с ума. Такое поведение не станет для них чем-то экстраординарным, — голос Ки Хуна понизился, выдавая всё невысказанное разочарование в этой горькой правде. Ин Хо не стал спорить. Они вдвоём первым делом разбудили своих товарищей, вводя тех в курс дела. Они были рады тому, что Ки Хун в порядке, но времени на всякие расспросы не было. Действовать нужно было быстро, без задержек. Вскоре каждый игрок с крестиком на груди был оповещён о плане по захвату власти. Участвовать, конечно же, решили все, кроме некоторых стариков и девушек. Но, как и предполагал Ки Хун, добровольцев было достаточно. Не теряя ни секунды, игроки начали своё "шоу". Один запустил эту цепочку, другие подхватили. Они набрасывались друг на друга, крича что-то неразборчивое: кто-то целился вилкой, кто-то делал вид, что душит голыми руками. Затем некоторые из них театрально падали на пол, изображая невыносимую боль и агонию. Своими криками они разбудили "кружочков", которые сначала смотрели на это представление с недоумением, а потом со злорадством. "Крестики" сами устраняли друг друга, что было только на руку желающим продолжить игры. Вскоре гомон начал утихать. Почти все бунтующие лежали на полу с закрытыми глазами, не двигаясь и пытаясь даже не дышать. Слишком многое стояло на кону. Слишком высока была цена провала. Ки Хун лежал спиной к камерам, стараясь унять стук своего сердца, которое, казалось, стучало слишком громко. Он слышал, как сзади, усмехаясь, переговариваются "кружочки", как они уже считают, сколько денег прибавится в копилку и как саркастически упоминают сплочённость "крестиков". А затем он услышал приближающиеся шаги. Кто-то остановился позади и легонько пнул его ногу. — Ну и где теперь все твои громкие речи, man? Честно говоря, не думал, что ты сдохнешь так глупо. Ки Хун узнал его. Это был игрок 230. Тот парень с фиолетовыми волосами, что выступил против него. Но теперь Ки Хун не реагировал. Он ждал. Спустя пару минут включился основной свет, дверь открылась, заставив "кружочков" столпиться у своих коек, чтобы не мешать процессу. Они продолжали перешептываться друг с другом, бросая ехидные взгляды на тела бунтующих. Всё шло по плану. В комнату вошли охранники. Они начали подходить к лежащим на полу игрокам, думая, что те мертвы. Их бдительность была снижена. Не ожидая подвоха, они наклонялись совсем близко, подставляя прибор для фиксации смерти. И вот здесь произошло неожиданное. "Крестики" вдруг как по команде вскочили с места и начали выхватывать у ближайших охранников автоматы. Ошеломлённый персонал не успевал ничего сделать как, получив пулю, падал замертво. Началась перестрелка масштабнее хаоса, устроенного "крестиками". Испуганные и сбитые с толку "кружочки" разбежались и попрятались за койками, как стадо овец. Несмотря на дрожь рук, Ки Хун стрелял точно, ликвидируя угрозу для себя и своих союзников. Он не хотел этого, не хотел убивать, но иначе победить было невозможно. Это был единственный способ добраться до ведущего и покончить с играми раз и навсегда. Наконец выстрелы стали реже, пока не стихли окончательно. Оглянувшись по сторонам, игроки с удивлением обнаружили, что все охранники повержены. Это была победа. Первая, маленькая, но победа. Ки Хун пробежался глазами по толпе игроков, выискивая фигуры своих друзей. Чжун Хи сидела за койками, крепко сжимая от страха свою игровую форму, Дэ Хо и Чон Бэ стояли спина к спине с оружием наготове, Ин Хо находился чуть в стороне, его взгляд тоже скользил по комнате, сканируя пространство. Ки Хун облегчённо выдохнул, на секунду прикрывая глаза, но расслабляться рано. Самое сложное было ещё впереди. Не теряя времени, все "крестики", способные держать оружие, вооружились автоматами охранников и ровным строем вышли из комнаты, следуя прямо по коридору. Ки Хун, как лидер, шёл впереди, направляя союзников и выстреливая в камеры видеонаблюдения по пути, выводя их из строя. Внешне он выглядел спокойно и решительно, но внутри него бушевал ураган из ярости, смешанной со страхом и надеждой. Пути назад уже не было. Сейчас либо они справятся и все вместе остановят это безумие, либо умрут на месте. Но Ки Хун чувствовал поддержку друзей и Ин Хо, что шёл рядом плечо к плечу. Это придавало сил, заставляло двигаться вперёд. Когда игроки вышли к лестницам на открытое пространство, там их уже встречали другие охранники. Началась новая перестрелка, игроки сражались из укрытий, действовали слаженно, как единый организм, словно всю жизнь к этому готовились. Ки Хун, спрятавшись за колонной, быстро оценил ситуацию. Если они просто продолжат отбиваться, у них закончатся патроны, и этим они ничего не добьются. Хотя бы пара человек должна была пройти дальше. — Я пойду дальше, кто-нибудь один со мной! — громко скомандовал Ки Хун, стараясь перекричать звуки выстрелов. — Пошли, — тут же твёрдо кивнул стоящий рядом Чон Бэ. Но Ки Хун не двигался с места. Его взгляд был прикован к Ин Хо, сидящему в укрытии за перегородкой и крепко сжимающему в руках оружие. В голове непроизвольно всплыла последняя игра, когда они разделялись точно так же. Горло сдавило от подступающей неконтролируемой паники. Что, если расстаться с Хваном сейчас, значило бы никогда больше не увидиться вновь? События, происходящие в данный момент, были непредсказуемы, а Ки Хун слишком хорошо помнил тот ужас от возможной потери Ин Хо. Он не переживет этого снова. Не после того, что между ними произошло, не после сегодняшней откровенной ночи. Ин Хо поднял голову, встречаясь с ним взглядом. Но в его глазах не было ни мольбы, ни надежды. Лишь спокойствие и полная уверенность в том, что любой выбор Ки Хуна будет правильным. Сердце Ки Хуна болезненно сжалось. Чон Бэ был его лучшим другом, они знакомы с самого детства и столько пережили вместе. Взять именно его казалось логично и правильно. Но Ин Хо... Опять разделяться с Ин Хо было... больно, страшно. От одной только мысли об этом Ки Хун возвращался в те узкие коридоры и слышал бездушный механический голос, что теперь будет являться ему в кошмарах с одной единственной фразой: "Игрок 132 выбыл". Чувства взяли верх над разумом. Слова с губ Ки Хуна сорвались прежде, чем он успел их осмыслить. — Нет. Со мной пойдет Ин Хо. Чон Бэ удивлённо вскинул брови, чуть не поперхнувшись от изумления, но Ки Хун даже не смотрел на него. Он замер, не сводя напряжённого взгляда с Ин Хо, боясь, что тот покачает головой, и тогда Ки Хун окажется в идиотском положении. Но Сон не мог поступить иначе. Это было что-то на уровне животных инстинктов — вцепиться до боли в суставах, всегда держать в поле зрения, никогда не отпускать. Порывы, исходящие из самой души, игнорировать которые было практически невозможно. Ин Хо коротко кивнул, не показывая никаких эмоций. Но в его глазах промелькнуло что-то тёплое — как благодарность за доверие, как обещание "я не подведу". — Остальные, прикройте, — быстро бросил Ки Хун, разворачиваясь и уверенно направляясь вглубь коридора. Он ни разу не обернулся, ни разу не взглянул на Чон Бэ, понимая, что не вынесет боль от предательства в его глазах. Вскоре звуки выстрелов стали удаляться, становясь всё тише и приглушённее. Ки Хун начал отчётливее слышать звук собственных шагов и шагов Ин Хо, идущего чуть позади. Оба молчали, готовые в любой момент применить оружие. Ин Хо сканировал взглядом фигуру Ки Хуна: его напряжённые плечи, неестественно прямую осанку. Ки Хун чувствовал это, чувствовал, что, наверное, должен что-то сказать, как-то объясниться. Но не успел. За поворотом, но на приличном расстоянии стояли охранники. Между ними и двумя игроками завязалась перестрелка. Ки Хун и Ин Хо справлялись идеально, понимая друг друга с полуслова, с полувзгляда. Но охранники всё не кончались, в отличие от патронов бунтовщиков. Тогда Ки Хун под прикрытием Ин Хо воспользовался рацией, которую заранее забрал у одного из мёртвых охранников для связи с союзниками. Он второпях объяснил ситуацию Чон Бэ, всё ещё чувствуя себя виноватым перед другом. Благо, тот не стал выражать своё недовольство, прекрасно понимая, что сейчас не время и решив высказаться позже. Чон Бэ поделился тем, что у них тоже заканчиваются патроны, что за ними отправили Дэ Хо и что он скоро должен их принести. Нужно лишь немного продержаться. В тот момент, когда у Ин Хо патронов совсем не осталось, а у Ки Хуна их хватило бы всего на пару выстрелов, сбоку от них послышались торопливые шаги. Ин Хо инстинктивно сделал шаг в сторону, прикрывая Ки Хуна собой от возможной новой угрозы с тыла. Если это персонал, то им конец. Но в следующую секунду из за поворота появился Дэ Хо. Его глаза были расширены от ужаса, дыхание сбито, ноги дрожали. Но, несмотря на это, в руках он нёс заряженные магазины. Почти сразу за ним появились Чон Бэ и ещё несколько игроков — подмога. Ин Хо и Ки Хун не сдержали облегчённого выдоха. Они всё ещё не сдавались, продолжая сражаться. И у них были все шансы. Вместе игроки смогли отразить атаки охранников. В этой маленькой битве они вновь вышли победителями. И с каждой такой небольшой победой внутри них росли решимость, надежда и вера, что придавала сил и неустанно гнала вперёд. Вера в то, что всё не напрасно, в то, что они справятся. Ради себя и своих товарищей. Их ярость была настолько сильна и едина, что заставляла охранников чувствовать страх и неуверенность, чем игроки и пользовались. Окрылённые и бесстрашные бунтовщики продолжали двигаться дальше. Их целью был кабинет ведущего, который по предположению Ки Хуна находится где-то на верхних этажах. Сорвав с одного из мёртвых охранников маску, они смогли воспользоваться лифтом. Когда игроки во главе с Ки Хуном добрались до кабинета ведущего, то с удивлением обнаружили, что комната пуста. Некоторые вещи были разбросаны так, что казалось, словно хозяин покидал это место в спешке. На многочисленных мониторах перед диваном, половина из которых показывала лишь белый шум, мелькали картинки хаоса, передаваемые камерами видеонаблюдения. — Он просто... сбежал? — Чон Бэ первым нарушил молчание, медленно опуская оружие. — Это может быть ловушкой, не расслабляйтесь, — Ин Хо сделал шаг вперёд. Его палец лежал на курке, а настороженный взгляд метался по всей комнате в поисках подвоха. Но было тихо. При тщательном осмотре кабинета игроки обнаружили, что здесь действительно никого нет. Ведущий как сквозь землю провалился. Ки Хун остановился перед мониторами. Глаза скользили от одного к другому, наблюдая, что охранникам становится всё сложнее обороняться, а среди бунтовщиков даже можно было заметить несколько игроков с наклейкой круга на форме. Сон почувствовал, как в груди что-то сжалось в комок веры, смешанной с решимостью. Его до ужаса рискованный план работал даже лучше, чем он рассчитывал. Они пошли на это с минимальным шансом на успех, но у них получалось, они побеждали. Растерянные охранники не действовали так слаженно, как игроки. Их движения были беспорядочными и хаотичными, многие просто обращались в бегство, не решаясь тягаться против слаженного организма решительных бунтовщиков. — Похоже, он правда сбежал, — тихий голос подошедшего Ин Хо выдернул Ки Хуна из своих мыслей, заставив того вздрогнуть от неожиданности и оглянуться. Ин Хо хотел добавить что-то ещё, но, встретившись взглядом с Ки Хуном, застыл как вкопанный. Всё вокруг вдруг в один миг перестало существовать, остались лишь эти глаза. Эти карие глаза, горящие такой искренней надеждой, что Ин Хо не заметил, как задержал дыхание. Они смотрели друг на друга всего несколько секунд, а казалось, что прошла целая вечность, прежде чем Ки Хун открыл рот, чтобы ответить. — Ин Хо... — Идите все сюда! Похоже, я нашел план здания. Ки Хун поджал губы, отводя взгляд. Чёрт, Чон Бэ. Как не вовремя. В глазах Ин Хо тоже промелькнуло что-то похожее на разочарование, но слишком быстро, чтобы кто-то смог это заметить. Он отвернулся и подошёл к столу, возле которого стоял Чон Бэ, возвращаясь к сути дела. Когда все присутствующие были в сборе, Чон Бэ начал тыкать на разложенную в центре стола карту, указывая на тот или иной участок и пытаясь разобраться в непонятных подписях. У него это получалось, честно говоря, не особо хорошо, в отличие от Ин Хо, чей аналитический взгляд без труда определял предназначение и точное местонахождение той или иной комнаты. Игроки почти разом удивлённо уставились на Хвана, когда тот с уверенностью указал на один из знаков, утверждая, что там находится самый удобный для них выход. Спорить с Ин Хо никто не стал. Кинув последний взгляд на мониторы и убедившись, что преимущество всё ещё за бунтовщиками, игроки решили вернуться, чтобы передать нужную информацию товарищам и скорее двигаться в сторону выхода. Все боялись говорить об этом вслух, но уже каждый в душе предвкушал свободу, о которой всего несколько часов назад никто не мог и мечтать. Но теперь она была реальна, достижима.

***

Когда игроки оказались на улице, свежий воздух ударил им в лица, ветер растрепал волосы. Конечно, не обошлось без потерь и выбраться удалось не всем, но всё же большинству. Игроки не могли поверить своему счастью. Хотелось рыдать от радости, падать на колени, целовать землю и бесконечно благодарить за дарованное им спасение. Они рискнули. Рискнули всем и выиграли. Организаторы явно не предполагали такого поведения от сломленных духом бедных людей. Потеряв контроль над ситуацией, ведущий сбежал, как последний трус, бросив свой персонал, который, оказалось, без указаний своего командира ничего из себя не представлял. "Идеальная" система разваливалась по частям из-за того, что не уделила должного внимания возможной силе человеческого духа. — Не могу поверить, что это правда сработало! — воскликнул Чон Бэ, оборачиваясь к своему старому другу, — Ки Хун, ты гений! Мы все обязаны тебе жизнью! Ки Хун лишь улыбнулся мягкой и усталой улыбкой, качая головой: — Мы сделали это все вместе. Теперь дело осталось за малым. Игроки, мягко говоря, были удивлены тем фактом, что всё это время находились на острове, но ситуация не была безвыходной. Чуть вдалеке виднелся большой корабль, а у берега находилось множество моторных лодок, на которых можно было добраться до судна. Ки Хун шагнул вперёд, но вдруг остановился, о чём-то задумавшись. Его брови слегка нахмурились, придавая лицу более серьезный вид. Наконец он произнёс: — Я должен вернуться. Идущий чуть впереди Ин Хо замер и обернулся, непонимающе уставившись на него. — Зачем? — Помнишь, мы видели центр управления? Согласно схеме, там находится система самоуничтожения. Нужно... Нужно запустить её. Ин Хо молчал некоторое время, разглядывая лицо Ки Хуна, будто надеясь, что тот говорит это не всерьёз, после чего коротко и твёрдо отрезал: — Нет. — Что? — Ки Хун удивлённо моргнул. Он же не спрашивал разрешения, почему Ин Хо так себя ведёт? — Это слишком опасно. Ведущий мог вызвать подкрепление, внутри могли остаться охранники, нам нужно уходить, — голос Ин Хо не терпел возражений. Он взял Ки Хуна за запястье и потянул в сторону причала, но тот с силой выдернул руку. — Я клялся уничтожить это место до тла, и я сделаю это! — Ки Хун отреагировал резче, чем планировал, — Я не могу просто взять и уйти! — Оставь это полиции, хватит геройствовать, — прошипел Ин Хо, сжимая кулаки. Безрассудство Ки Хуна раздражало, но он старался говорить ровно. — Полиции? — Ки Хун истерично усмехнулся, срываясь, — Ты не понимаешь, Ин Хо! Полиция ни черта не делает, ей плевать! Слышишь, плевать! Думаешь, я не пытался?! Они посмотрели на меня, как на идиота! Я сам вёл своё расследование, сам! Если мы просто уйдём, ничего не изменится! Никто не станет искать этот чёртов остров, а нас примут за сборище сумасшедших и упекут в дурку в лучшем случае! — Нет, это ты не понимаешь! — Ин Хо терял самообладание, впервые повышая голос почти до крика, — Ты в своём уме?! Ты не бессмертный, ты простой человек, как и мы все! Оставь это профессионалам, мы обязательно добьёмся справедливости. Но не таким способом! Его глаза горели гневом, отчаянием и чем-то звериным, что не поддавалось описанию. — Нет! — рявкнул Ки Хун, — Я не стану убегать, когда могу всё изменить! Когда могу остановить эту цепочку жестоких бессмысленных смертей. Это место принесло слишком много боли. Я поклялся отомстить, и я отомщу. Чего бы это мне ни стоило! Оба тяжело дышали, будто после бега. Казалось, сам воздух вокруг них сгустился, став тяжёлым и напряжённым. Спустя секунды молчания Ки Хун вздохнул и добавил спокойнее: — Плывите к кораблю, я скоро догоню вас. Всё будет в порядке. — Ки Хун, ты... — Ин Хо вовремя прикусил язык, чтобы не сболтнуть лишнего, а затем просто тихо выругался себе под нос. Идиот. Упрямый бестолковый идиот. Затем он сделал глубокий вдох и медленный выдох, пытаясь выровнять дыхание. Обычно с Ин Хо не препирались. Но Ки Хун был исключением. — Чёрт возьми... Ладно. Но я пойду с тобой. Одного не пущу. Ки Хун согласился почти без колебаний. Он был уверен, что победа уже у них в руках, Ин Хо зря беспокоится. Тогда Хван повернулся к стоящему поблизости Чон Бэ и отдал приказ всем отправляться на корабль и ждать их с Ки Хуном там. В этот момент он словно вновь стал офицером полиции, вернул себе свою должность, пусть и не по-настоящему. Чон Бэ хотел было возразить, но двое мужчин уже скрылись внутри здания.

***

Они шли по пустынным коридорам, их шаги эхом раздавались в пространстве. Тело Ин Хо было напряжено, рука крепко сжимала пистолет, найденный в кабинете ведущего, палец лежал на курке, сосредоточенный взгляд устремлён вперёд. Ки Хун же выглядел более расслабленным. Он шёл на пол шага позади, вслух прикидывая и пытаясь вспомнить, где именно находится нужная им комната. Ки Хун был уверен, что опасность миновала и здесь уже никого не осталось. Вдруг сквозь негромкое бормотание Ки Хуна Ин Хо уловил посторонний шум — еле слышный шорох впереди за углом. Хван среагировал моментально. Свободной рукой он толкнул Ки Хуна себе за спину, в то время как вторая рука с пистолетом взметнулась вверх, и он выстрелил, почти не целясь. Тем не менее выстрел оказался точным, достигнув своей цели. Появившийся из-за угла охранник тут же упал замертво на пол, выронив оружие из руки. На некоторое время повисла оглушительная тишина. Всё произошло так быстро, что Ки Хун и глазом не успел моргнуть. Спустя пару секунд он пришёл в себя и облегчённо выдохнул. — Фух... У тебя хорошая ре... Но договорить он не успел. Не двигающийся до этого Ин Хо вдруг расжал пальцы, выпуская из хватки пистолет. Его ноги подкосились, и мужчина рухнул вниз. — Ин Хо! Ки Хун бросился к нему, развернул к себе и замер. На футболке Ин Хо в районе живота разрасталось тёмно-красное пятно. Сона мгновенно окатило волной ужасающего осознания, заставившего все внутренности сжаться в тугой узел: охранник тоже успел выстрелить. Нет... Нет, нет, нет, нет, нет. Дыхание Хвана было сбито, он судорожно хватал ртом воздух, сдерживая болезненные стоны, дизориентированный взгляд устремлён куда-то вверх. — Боже, я... Сейчас... Я сейчас... — Ки Хун подхватил Ин Хо за подмышки и подтащил к стене, аккуратно прислонив к ней спиной. Затем он в панике стянул с себя свою игровую кофту и начал лихорадочно обматывать ей свежую рану в попытке остановить кровотечение. Его руки сильно тряслись и не слушались, сердце бешено стучало в груди, — Потерпи немного... Ин Хо молчал, тяжело дыша. Казалось, каждый вдох, каждое малейшее движение приносило ему острую боль. Закончив свою совершенно бездарную перевязку, Ки Хун положил свои ладони сверху и слегка надавил, стараясь прижать ткань плотнее, вдавить утекающую жизнь обратно, но инстинктивно боясь сделать ещё больнее. Но, похоже, это не слишком помогало. — Чёрт... Чёрт возьми! — отчаяние накрывало Ки Хуна с головой, но он был не из тех, кто так легко сдаётся. Тогда ладонь Ин Хо вдруг осторожно легла поверх рук Ки Хуна, словно вновь оберегая от ночного кошмара. — Ки Хун... — голос Ин Хо прозвучал непривычно хрипло, — Мне жаль... Только пожалуйста, не вини себя... — О чём ты говоришь?! — Ки Хун резко вскинул голову, встречаясь взглядом с Ин Хо. Его собственные глаза были широко распахнуты от ужаса, — Я не оставлю тебя, ясно? Если не сможешь идти, я... Тогда я понесу тебя! Губы Ин Хо дёрнулись в слабой грустной улыбке, но он не ответил. Не смог. Душа Ки Хуна разрывалась на части. Он не мог просто сидеть и бездействовать, но при этом и оставлять Ин Хо здесь одного, убежав за помощью, он не хотел. Но выбора не было, как и времени на раздумья. Сон подскочил с места. — Я мигом, обещаю! Не теряя времени на слова, Ки Хун бросился было в обратном направлении. Его мозг лихорадочно соображал, ноги готовы были бежать без остановки хоть на край света, если потребуется. Ки Хун отрицал даже саму вероятность потерять Ин Хо. Но в этот момент до него донёсся слабый голос. — Не надо... Лучше побудь со мной ещё немного. Пока ты рядом... мне не страшно. Ки Хун застыл. В эту самую секунду что-то внутри него окончательно оборвалось. Его тело похолодело, к горлу подступил ком, а картинка перед глазами поплыла от выступившей влаги. Он медленно, как в тумане, развернулся и на ватных ногах подошёл к Ин Хо, снова опустившись перед ним на колени. Его глаза, совсем недавно горевшие надеждой, теперь были наполнены лишь ужасом. — Ки Хун... Мой вещий сон, — Ин Хо мягко касается своей ладонью его щеки, большим пальцем смахивает первую слезу под глазом. На этот раз это был не просто каламбур. Это было признание, — Прошу тебя, будь осторожен. — Почему ты говоришь так... будто прощаешься? — голос Ки Хуна дрожал, выдавая его состояние. Не в силах этого вынести, он поддался вперёд, утыкаясь носом в плечо Ин Хо. По его щекам ручьями потекли слёзы, оставляя за собой мокрые дорожки, он больше не мог их сдерживать. — Прости... Прости меня... — с горечью произнёс Ин Хо, опуская потускневший взгляд. Душевная боль была в разы сильнее физической, слёзы Ки Хуна ощущались мучительнее любой пули. — Нет, не прощу, не смей... Слышишь? Не смей, — с надрывом прошептал Ки Хун, стискивая зубы, чтобы не закричать. Его тело мелко тряслось, спазмы душили, мешая вдохнуть полной грудью. Сердце Ин Хо сжалось. Он поднял ослабевшую руку и запустил пальцы в чёрные волосы Ки Хуна, начиная ритмичными успокаивающими движениями проводить по ним. Ты плачешь... Я так этого не хотел. Какое-то время Ин Хо просто гладил Ки Хуна по волосам. В тишине коридора были слышны лишь приглушённые всхлипы второго — большего он позволить себе не мог, всё ещё не веря в реальность происходящего. — Прости, Ки Хун... Прости, — дыхание Ин Хо становилось всё более прерывистым, рука на голове Сона замедлялась. Он закрыл глаза, и одна единственная слеза скатилась по его щеке. Затем его рука остановилась и безвольно соскользнула вниз. Ки Хун мгновенно притих, почувствовав это изменение. Теперь тишина была абсолютной, гробовой. Он медленно, очень медленно, будто через невероятные усилия, поднял голову. — Ин Хо?... Никакой реакции. Ки Хун нервно сглотнул. Мороз пробежал по всей его коже. Словно в трансе, он протянул руку и потряс мужчину за плечо. — Эй, Ин Хо. Снова ничего. Тогда Ки Хун склонил голову к самому лицу Ин Хо, пытаясь уловить его дыхание, хотя бы слабое, но как бы он ни старался, ничего не почувствовал. Он поджал губы, но, не теряя надежды, опустился ниже, к груди Хвана. Тишина. Кошмарная всепоглощающая тишина. И Ки Хун сорвался, его прорвало. Он мёртвой хваткой вцепился в тело Ин Хо, прижал к себе с такой силой, будто тот был самым ценным сокровищем, уткнулся в его макушку и зарыдал. Громко, с надрывом, не заботясь о том, что его кто-то может услышать. Ему было всё равно. Теперь всё равно... Ки Хун не знал, сколько прошло времени: несколько минут или часов. Время вообще перестало иметь какое-либо значение. Он бился в истерике до тех пор, пока его голос не охрип, сменившись лихорадочным бессвязным шёпотом. Он шептал всё подряд: имя Ин Хо, просьбы, молитвы, утешения, обещания. В конце концов он слегка отстранился, чтобы заглянуть в безмятежное лицо мужчины. — Пожалуйста, Ин Хо... Я больше никогда в жизни ни о чём тебя не попрошу... Только ответь мне... Прошу тебя, ответь мне... — он говорил с такой интенсивностью, будто одной лишь силой воли мог вернуть Ин Хо к жизни, — Я всё, что угодно сделаю, клянусь... Всё, что угодно... Но чуда не случилось. Он не ответил. — Не сказал... Я ведь так и не сказал тебе, — Ки Хун опустил голову, его плечи вновь затряслись. Он вытирал руками слёзы, размазывая их по лицу, но они продолжали литься нескончаемым потоком. Ему хотелось биться головой об стену от отчаяния, да так, чтобы череп проломило, рвать на себе волосы, выворачивать руки до хруста костей. Ки Хун снова прижал Ин Хо к себе, ухом к груди, где всё ещё билось его измождённое израненное сердце. — Ты слышишь, Ин Хо? Это для тебя. Всё для тебя... Если бы у Ки Хуна только был второй шанс... Он бы сам, не раздумывая, взял Ин Хо за руку и потащил прочь от этого места. Он бежал бы в первых рядах, как крыса, сбегающая с корабля, и пусть его посчитали бы трусом, но он бы ни за что сюда не вернулся. В голове всплыли слова Ин Хо, сказанные ещё там, на выходе: "Мы добьёмся справедливости. Но не таким способом". Это ударило прямо под дых, заставив всё внутри него сжаться. Ты прав... Ты всегда прав... Ки Хун откинулся назад, ударившись затылком об стену, и прикрыл глаза. С его слегка подрагивающих ресниц скатывались последние остатки беззвучных слёз. Он думал, что хуже быть уже не может, что самое страшное было позади. Ведь что может быть страшнее этих чудовищных игр и его ночных кошмаров, в которых его преследовали его погибшие друзья? Но он ошибался. Самым страшным оказалось сидеть рядом с безжизненным телом Ин Хо без возможности больше услышать его голос, посмотреть в его глаза, почувствовать его мягкие прикосновения. Ки Хун до скрежета стиснул зубы, сдерживая отчаянный звериный рык. Всё это было слишком неправильно, слишком жестоко, чтобы быть правдой. Когда он наконец открыл глаза, они были совершенно пустыми. Казалось, в них зияла такая бездна, что в ней можно было раствориться, потеряться навсегда, стоит только взглянуть. Ки Хун медленно поднялся, почувствовав ломоту во всём теле. В мыслях стучало набатом одно — "Довести дело до конца". Ки Хун взвалил на себя обмякшее тело Ин Хо и побрёл дальше, вглубь коридора, еле переставляя ноги. Он шёл вперёд по наитию, и вот, спустя несколько поворотов, он остановился перед нужной комнатой. Центр управления. Дверь была открыта. Он сделал глубокий вдох и вошёл внутрь. Комната представляла собой большое пространство с многочисленными мониторами и невысокой колонной прямо по центру. Казалось, что в таком просторном месте должно быть много народу, но сейчас оно было неестественно пустым. Ки Хун осторожно опустил Ин Хо, вновь оперев его спиной к стене, после чего подошёл к колонне. На ней была лишь одна красная кнопка, обычно защищённая крышкой, но сейчас крышка была почему-то откинута. У Ки Хуна не было желания разбираться почему. Он долго сверлил эту кнопку пустым взглядом. Ки Хун помнил по схемам для чего она предназначалась. Она запускала механизм самоуничтожения. Это было то, за чем он вернулся, то чего он хотел. И теперь это было так близко — одно движение, и он закончит всё навсегда. Ки Хун занёс руку и со всей силы, которая у него осталась, ударил кулаком по кнопке. Внезапно мониторы ожили, отобразив крупным шрифтом надпись "GAME OVER", во всём здании зазвучала сигнализация, а на электронной панели под потолком загорелся таймер обратного отсчёта. 30:00... 29:59... 29:58... Вот и всё. Совсем скоро здание подлетит в воздух, и от этого места останется только пепел. Но Ки Хун не спешил уходить. Вместо этого он вернулся к Ин Хо и сел рядом, облокотившись на стену и устремив взгляд на таймер. — Мы победили, Ин Хо... Скоро здесь будет настоящее огненное шоу. А у нас с тобой места в первом ряду, — Ки Хун повернул голову вбок, попытавшись улыбнуться, но при одном лишь взгляде на Хвана, лицо Сона исказилось болью. Он отвёл взгляд, не в силах вынести этого. Это должен был быть я. Но не ты... Ки Хун вдруг осознал одну пугающую вещь. Ради общего блага он готов был пожертвовать многим, но он бы ни за что на свете не пожертвовал жизнью Ин Хо. Пусть на кону бы стояли десятки или даже сотни других жизней. Хотя подождите... Разве он не сделал это только что? От этой мысли сердце Ки Хуна сжалось с такой силой, что, казалось, ещё немного и оно разорвётся на части, не выдержав этой боли. Он согнулся пополам, почти касаясь лбом пола, и стиснул пальцами свою футболку в районе груди. Из него вырвался сдавленный болезненный стон. Ему хотелось вырвать этот чёртов орган, лишь бы ничего не чувствовать. Все его принципы и представления о "правильности" разрушились в тот миг, когда человек рядом перестал дышать. Разве в этом был смысл? Разве это стоило того? Ки Хун всегда выбирал других. Всегда. Он в очередной раз сделал этот выбор не в пользу себя и своего счастья, а в пользу совершенно не знакомых ему людей. И из-за его выбора пострадал самый важный для него человек. Был ли он теперь счастлив? Испытывал ли удовлетворение от своего "героического" поступка? Нет. Он чувствовал только боль. Невыносимую боль, что сжирала его изнутри. Он своими же руками отнял у себя то невероятно ценное и дорогое, что только-только приобрёл. Мог ли он этого избежать? Возможно. Стоило хотя бы один раз в жизни побыть эгоистом. Тогда бы, может, всё сложилось иначе. Тогда бы у них мог быть шанс на нормальную жизнь, и от этого осознания ещё больнее. А может, у них с самого начала не было шанса на счастливый финал. 18:27... 18:26... 18:25... Ки Хун медленно выпрямился, делая судорожный вдох. Какой смысл от самобичевания, если это всё равно ничего не исправит. Он вновь повернул голову к Ин Хо и на этот раз задержал взгляд, не отвёл его. На мгновение он даже смог поверить, что Хван просто спит. Его лицо было таким спокойным и безмятежным, но в то же время слишком бледным и от того идеальным, совершенным. Ки Хун поправил волосы, спадающие на глаза Ин Хо, с такой аккуратностью, словно тот ещё мог что-то почувствовать. Ладонью бережно коснулся его щеки, пальцами невесомо очертил линию скулы, подбородка. Он не знал, что сказать: извиняться было слишком глупо, снова просить очнуться — тоже. Но впервые в эти последние минуты он позволил себе смотреть на него так, как не мог позволить раньше: долго, пристально, трепетно, с болью — будто пытался запомнить как можно лучше. В конце концов он взял лицо Ин Хо обеими руками, словно в каком-то иррациональном порыве согреть уже остывшую кожу. — Боже, Ин Хо... Без тебя так тихо и пусто. А я уже так привык... к тебе. Я не могу... Не могу без тебя, понимаешь? 14:45... 14:44... 14:43... — Если бы ты только знал, как много... как сильно я... — голос Ки Хуна дрогнул, — Чёрт... Почему ты... Почему именно ты... А потом его понесло. Он говорил. Говорил всё, о чём не решался сказать раньше, пользуясь возможностью: о чувствах, о страхе, о надежде, о привязанности, о нежности, о доверии. 08:21... 08:20... 08:19... — Знаешь, я ненавижу это место. Но оно подарило мне тебя... А потом отняло... Это нечестно. Даже если в этом здании и был кто-то ещё, они, наверняка, уже сбежали, заслышав сигнализацию. 04:56... 04:55... 04:54... — Если бы я только тебя послушал... Если бы только послушал... 01:32... 01:31... 01:30... Свобода была так близко и одновременно так далеко. 00:59... 00:58... 00:57... Ки Хун машинально придвинулся к Ин Хо ближе, крепко сжал его руку в своей. 00:30... 00:29... 00:28... — Знаешь, Ин Хо, пока ты рядом, мне тоже... не страшно. 00:10... 00:09... 00:08... Ки Хун закрыл глаза, прижимаясь к Ин Хо вплотную. Его дыхание было почти ровным. 00:02... 00:01... 00:00. Ки Хун сдержал своё обещание. Остался с Ин Хо до самого конца, крепко держа за руку, в то время как мир вокруг рассыпался на части. Игры были окончены. Система уничтожена. Они победили.