From The Start

Тишина. Шум в школьном коридоре кажется стал тише. Как будто всё замерло на месте. Привычная какофония голосов, торопливых шагов и звонкого смеха, обычно наполняющая пространство между уроками, словно ушла на второй план, уступив место еле уловимому гулу напряжения. Даже яркий солнечный свет, проникающий сквозь огромные окна, казался каким-то приглушенным, словно застыл в воздухе, не решаясь коснуться реальности. Или может Сиякину это только казалось? Может просто нервы шалят? А может это и правда.. Каждый раз это непонятное напряжение нарастало когда он оставался один на один с ним.. С этим Барашкиным.. Им вроде уже давно не по четырнадцать, вроде уже и прошли те годы вражды и соперничества что было в самом начале их знакомства. Грудь неприятно ноет и требует чего-то. Уши и щёки жгутся от тепла. Взгляд то и дело цепляется за эти карие глаза буквально в метре от него.. Никто не говорит и от этого ещё не хуже..

《 Don't you notice how

I get quiet when there's no one else around?

Me and you and awkward silence 》

Но когда эти глаза смотрят прямо на него с этой теплотой и.. Заботой? Вниманием? Люб.. Нет. — Не смотри на меня так! — неприятно отдаётся в мыслях и глаза уже смотрят в другое направление., — Не надо напоминать.. Что ты не ответишь взаимностью.

《 I don't need reminders of how you

don't feel the same 》

Он фыркает, стараясь не выдать дрожь растущую в голосе. Получается так себе. Плевать. Сейчас просто нужно выстоять эти пару минут, пока не прозвенит звонок. Спасительный звонок из ада неловкости и несбывшихся надежд. — Что-то не так? — вдруг раздаётся рядом. Это явно сказал Барашкин. — Всё не так, Ваня. Абсолютно всё! — хотелось выкрикнуть в ответ, но Рома лишь сильнее сжимает кулаки., — Всё нормально. — бурчит он, глядя в окно. Лишь бы не видеть эти глаза. Лишь бы не думать о том, чего никогда не будет.

***

Бессмысленные разговоры.

Слова на ветер.

Ваня говорит о Маше, а для Ромы это просто белый шум.. Как же больно слышать это "шум"...

《 Oh, the burning pain

Listening to you harp on 'bout some new soulmate 》

Он старается улыбаться, кивать в нужных местах, изображать заинтересованность. Но за этой маской натянутой вежливости прячется тихий, но настойчивый вопрос: "Когда ты перестанешь говорить о ней?".

《 She's so perfect

Blah, blah, blah... 》

Надоело... Сиякин чувствует себя словно запертым в комнате, где играет одна и та же заезженная пластинка. Шатен, казалось, не замечает, что кроме него, в кафе есть ещё кто-то. Глаза горят, когда он рассказывает о Маше, о её смехе, о её взгляде, о её увлечениях. Рома же тонет в этом потоке информации, как в болоте.. Она интересная ему.. А Рома просто есть.

***

— Ты мне нравишься! — вдруг раздалось прямо в губы и кажется сердце ушло в пятки. — И ты мне нравишься. — раздаётся в ответ и Роме хочется упасть в обморок от счастья.. Но не всё так радужно.. Это лишь его сон и разлепив глаза он видит потолок пустыми глазами. А хотелось бы Ваню..

《 Oh, how I wish you'll wake up one day

Run to me, confess your love 》

Он вздыхает, переворачивается на другой бок, пытаясь прогнать остатки сна. В голове ещёзвучит Ванин голос, шепчущий эти заветные слова. Рома прикрывает глаза, стараясь удержать это чувство, эту теплоту, пусть и рождённую лишь в его воображении. Вставать совсем не хочется. За окном, кажется, серое утро, типичное для конца декабря. Нужно заставить себя подняться, приготовить кофе, посмотреть в окно и возможно, в этом сером дне отыщется хоть капля надежды. Сиякин, наконец, садится на кровати. Ноги касаются холодного пола, и от этого ощущения мурашки пробегают по спине. Он обречённо бредёт в сторону кухни, волоча за собой остатки сновидений. Кофе почти готов, и его аромат начинает заполнять квартиру, немного отвлекая от утренней грусти. Кружка обжигает пальцы, но это приятное тепло. Рома делает первый глоток, прикрывая глаза. Кофе – это единственное, что может вернуть его к реальности в такое утро. Он подходит к окну и смотрит на затянутое тучами небо. Всё серо и уныло. Ничего, что могло бы поднять настроение. В голове всё еще крутится сон. Ваня.. Как же хочется, чтобы это было правдой. Чтобы он действительно испытывал к нему то же самое. Рома знает, что это всего лишь фантазии, но от этого не легче.

***

И вот опять они стоят рядом. Опять говорят.. Но теперь уже не о чём. Хотя, так думает, наверное, только Ваня. Говоря уже не понятно о чём, но Рома всё равно слушает и от этого ещё странее.. Он бубнит что-то про новую выставку, про дурацкого учителя, про цены, которые, конечно, взвинтили до небес. Сиякин кивает машинально, ловит обрывки фраз, а сам смотрит на Барашкина. Точнее, старается не смотреть, но взгляд предательски скользит по его лицу, по взъерошенным волосам, по чуть искусанным губам. Ванька всегда был таким.. настоящим. Без прикрас, без попыток казаться лучше, чем есть. Говорил – что думал, делал – что чувствовал. И вот сейчас, даже когда несёт какую-то околесицу про искусство, в нем чувствуется эта искренность. Будто обнажённый нерв. Брюнет сам, наоборот, всегда старался спрятаться. За масками, за правильными словами, за выверенными поступками. Боялся показать, что внутри. Боялся, что если покажет, то это окажется слишком.. уязвимо. Слишком больно.

《 That when I talk to you

Oh, cupid walks right through

And shoots an arrow through my heart

And I sound like a loon

But don't you feel it, too?

Confess I loved you from the start 》

И вот сейчас, когда Ваня рядом, все эти маски начинают трескаться. Ваня замолкает, смотрит на Рому с какой-то странной теплотой в глазах. — Ты вообще меня слушаешь? — спрашивает он, с лёгкой усмешкой. Сиякин глупо улыбается в ответ. — Конечно, слушаю. Про учителя.. дурацкого. —Ваня смеётся и толкает его плечом. — Да ладно тебе. Пошли лучше в столовую перекусим.. И вот они уже идут по коридору, плечом к плечу. И Сиякин чувствует, что ему вдруг стало легко. Будто груз какой-то с плеч свалился. И ему совсем не важно, о чем они будут говорить дальше. Главное, что Ваня рядом.. И что они вместе..