Губы со вкусом моря

      — Так, ну с тобой у нас всё понятно… — Таня проговорила, не отрывая внимательного взгляда от экрана перед собой и кнопок, по которым ловко бегали её пальцы. — А Павлова чего такая психованная-то? — наверное, она просто пыталась отвлечь заплаканного ребёнка от мыслей о том, что в Сочи она может не попасть.       Ответ последовал незамедлительно.       — Они с Антиповым поцеловались, Антипов говорит, что думал, что будет круто, а у неё губы солёные.       Пока Даша слишком энергично, как для убитого горем человека, тараторила слова, брови Тани поднимались всё выше от удивления, а её губы, несмотря на стресс и переживания, сами по себе растянулись в улыбке. Когда она, с усилием оставаясь серьёзной, перевела взгляд от экрана на девочку, то увидела, что она тоже улыбается. В глазах, ещё красных от слёз, уже плясало привычное озорство. Даша как будто только и ждала, когда сможет поведать кому-то эту новость. Про Сочи она, казалось, забыла.       — Тебе кто сказал? — Таня спросила строго, в душе смеясь.       — Алёна, — Даша выложила без промедления.       Кивнув головой — мол, так и предполагала, — её сопровождающая вернулась к своему крайне важному занятию — попыткам распечатать билет с нужными цифрами, чтобы девочку пустили на самолёт.       — А Алёне кто сказал? — Таня уже не могла сдерживать улыбку.       — А Алёне Тима, а Тиме — Паша, а Паше — Юра, а…       — Всё, всё, всё. Я поняла, — педагог остановила свою подопечную, когда догадалась, что она может продолжать эту цепочку бесконечно. Приложив палец к кнопке печати, Таня затаила дыхание и стала ждать. Она молилась, чтобы всё получилось.       Уже позже, расположившись в зале ожидания, от скуки Таня задумалась про слова Даши, про сердечные дела Павловой и Антипова. Педагог незаметно вздохнула, украдкой поглядывая на свою коллегу, сидящую в соседнем кресле с вытянутой по струнке спиной. Безупречная и холодная, как всегда. Скользнув взглядом по гладко уложенным рыжим волосам, Таня, к своему удивлению, поняла, что даже немного завидует своим подопечным.       Она хотела бы вернуться в тот беззаботный возраст, когда солёные губы во время поцелуя были самой серьёзной любовной трагедией…

***

      — Что? — голос Тани дрогнул от переполняющих её головокружительных эмоций. Под взглядом Марии она трепетала, как неопытный подросток после первого поцелуя.       Она чертовски замёрзла — шутка ли, прыгать в море ночью в октябре — но её лицо пылало, и мурашки, бегающие по её коже под тяжёлой тканью чужого пиджака, были вызваны совсем не холодом. Тане казалось, что она вот-вот упадёт в обморок. Она не могла поверить, что не спит, что всё это происходит на самом деле.       Мария продолжала молчать, не отводя странного взгляда от губ своей… коллеги. Губ, которые меньше чем минуту назад — Таня сама не знала, как решилась на то, о чём не смела даже мечтать — поцеловали её.       — Что-то не так? — улыбка исчезла с лица Тани. Молчание Марии после того, как она, хоть и несмело, но определённо ответила на поцелуй — не могло же ей показаться — уже начинало её пугать.       Как только Мария подняла вверх сверкающие глаза, любые сомнения исчезли из сердца, отчаянно колотящегося в груди Тани. Она облёгченно выдохнула, увидев улыбку, играющую на губах, блестящих от её собственной слюны. Её невозможно было истолковать ошибочно. Таня не выдавала желаемое за действительное.       — Ничего, — Мария смущённо покачала головой, облизывая губы. — Просто… У тебя губы солёные.       Таня замерла, подумав, что ослышалась. А затем, когда поняла, что Мария правда это сказала, от души расхохоталась. Зелёные в свете фонаря глаза смотрели на неё крайне недоумённо, а она никак не могла успокоиться.       — Что? — наконец, удивлённая Мария повторила её вопрос, когда у Тани от смеха на глазах уже выступили слёзы.       — Ничего, — пришёл черёд Тани качать головой, вытирая глаза ладонью, чтобы не пачкать белоснежный рукав пиджака разводами туши. Она решила, что обязательно расскажет Марии причину своей реакции на её слова, только позже. — Надеюсь, это не сделало поцелуй хуже? — снова взглянув на неё, она спросила как будто в шутку, но на самом деле очень переживая.       От того, как смягчился взгляд зелёных глаз, Таня расстаяла на месте.       — Ты шутишь, Тань? Конечно же нет, — Мария сказала серьёзно, смотря ей в глаза. — Твои губы на вкус, как море, — и, немного поколебавшись, добавила более смущённо, едва слышно: — Мне это нравится.       Сердце Тани радостно дрогнуло. Она не помнила себя от счастья. Рассмеявшись, только на этот раз тихо и спокойно, Таня решительно шагнула вперёд, к Марии — к Маше — чтобы снова поцеловать, если она позволит. Она позволила, и ещё смелее ответила на трепетное прикосновение губ со следами морской соли.       Таня подумала, что, возможно, солёные губы во время поцелуя совсем не были такой трагедией, как казалось в четырнадцать.