Сансара

Кохэку даже не поняла, что происходит. Лишь только её сознание начало приходить в себя, девушка почувствовала тупую боль по всему телу. Конечности, а в особенности ноги, были ватными. Когда девушка распахнула глаза, она всё равно видела лишь темноту. В горле было сухо, но она всё равно слабо выдавила: —Что со мной? Темнота начала медленно отступать. На смену ей пришёл ослепительно яркий солнечный свет, который застилал всё поле зрения. Кохэку нашла в себе силы поднять руку и закрыть солнце перед собой. К потере сил и глухой боли добавилась раскалывающаяся головная боль. Девушка попыталась вспомнить события, произошедшие до этого. Сначала вспомнились какие-то странные моменты из чужой жизни, больше напоминающие сон. Потом — пожар, и только после всего этого восстановилась целостная картинка. Кохэку, разъярённая своей свадьбой, решила обратиться к Рёмену Сукуне, но он лишь отмахнулся. Тогда девушка вышла из себя и разгромила полдворца, ещё и ранив Короля Проклятий. После того как он её чуть не убил, девушка сбежала в лес по причине, которую вспомнить не могла. Там она остановилась в заброшенной деревне, где и увидела чужие воспоминания. А как она попала сюда, Кохэку не понимала. Может, всё, начиная с побега, было сном? Брюнетка устало закатила глаза и начала подниматься с постели. Она не хотела столкнуться ни с отцом, ни с Сукуной. Ей было немного стыдно и по большей части обидно. Но самое главное — она до сих пор страшно злилась. Была бы она простой девушкой, могла бы расстроиться, поиграть в молчанку. Но тут ситуация не из простых. И в молчанку ты будешь играть не потому, что захочешь, а потому, что тебе отрежут язык. Кохэку села на кровать и поспешила встать. Лишь только она перенесла вес на ноги, сразу начала с грохотом падать. Девушка первым делом ухватилась за ближайшую ручку стола. Ящик выдвинулся, и брюнетка упала на колени, изогнув запястье в неестественном положении. Послышался глухой треск. Кажется, это сломанные кости руки разрезали внутреннюю плоть острыми краями. Несмотря на адскую боль, Кохэку лишь сдержанно всхлипнула, крепко сжимая губы и жмурясь. На грохот прибежала служанка. Открыв дверь, её лицо исказилось искренним сопереживанием и страхом. Первым делом она подбежала к девушке и посадила её на кровать, осматривая запястье. —Что ж вы? Лекарь прописал полный покой. Вы же маг, вашей проклятой энергии и капли не осталось. —И без тебя поняла, — холодно отрезала Кохэку. — Где сейчас мой отец и господин Рёмен? —Они приказали мне сразу доложить им, как вы очнётесь. Я пойду за лекарем и по пути сообщу им. Кохэку сжала челюсть и замолчала, думая о том, что делать. Последнее, что ей хотелось, — это видеть их. Ей было бы гораздо легче и спокойнее, будь они в отъезде. Хуже было то, что они ожидали её пробуждения. Она не знала, чего ожидать. Её выходка достойна казни, а уж тем более с нравом Короля Проклятий — было удивительно, что она ещё дышит. Цепей на ней не было. И комната была хорошая, уж явно не темница поместья. Так чего же от неё хотят? Неужели брак с Императором настолько выгодный? Уж для Сукуны не было поводов вмешиваться в политику. Как бы то ни было, предстоящая встреча была многообещающей и явно не очень приятной. Сейчас Кохэку была не в лучшем состоянии. Прибавилась новая травма. Поразмышляв ещё мгновение, девушка вынесла приказ служанке: —Не говори пока, что я очнулась. —Но ведь с меня спросят, химэгими… —Мне повторить, что я сказала, или ты с первого поймёшь? — … Под строгим взглядом прислуга стыдливо опустила голову и неуверенно кивнула, повинуясь Кохэку. Девушка облегчённо выдохнула и махнула рукой к выходу. —Лекаря не зови. Сюда не заглядывай. —Вы давно не ели, может, я вам принесу… —Нет, всё, убирайся! — не выдержав, выкрикнула Кохэку. Служанка сразу покинула комнату. Кохэку наконец осталась одна. Она начала осматривать вещи. Все принадлежали ей, многие из них раньше находились в её бывшей комнате, которую она сожгла. Найдя глазами небольшую коробку, девушка потянулась к ней. Пожертвовав едва восстановившейся каплей силы, Кохэку достала до коробочки и подтянула её к себе. В ней лежали самые необходимые вещи для выживания. Девушка не считала себя глупой, а потому понимала, что всегда будет жить в нестабильном положении. Если бы Кохэку собиралась бежать, ей бы хватило вещей в этом сундучке. Побег становился самой настоящей реальностью. Это не пугало, скорее вызывало адреналин. Достав бинт, девушка туго перевязала запястье. В конце концов, хоть как-то да заживёт. А вот сейчас ей стоило переживать о своём настоящем. Перед ней был незавидный выбор: сбежать или выйти замуж. Второй вариант был даже полегче. Сбежать от Императора было бы в сотни раз легче, чем от Короля Проклятий. Но замужество предполагало и консумацию. Кохэку было мерзко даже представлять брачную ночь с этим стариком. Нет. Она, может, и переживёт это, а вот Император — нет. Девушка точно отрежет ему всё, лишь увидит. Кохэку закончила с перевязкой и снова села на кровать. В глаза бросилось небольшое девичье зеркальце с узорами. Девушка подняла его и начала рассматривать. Вверху была вырезана лисья морда, по краям — элегантные прорези под пальцы. Украшение было явно дорогим, но Кохэку оно не принадлежало. Скорее всего, зеркальце какой-то служанки или наложницы, забывшей его тут. Несмотря на это, оно ей приглянулось. В отражении зеркальца было заметно болезненное лицо Кохэку. Сразу бросились в глаза тёмные мешки, утяжеляющие взгляд девушки. Её кожа едва скрывала капилляры вокруг глаз. С каждой секундой красные и фиолетовые сосуды были видны отчётливее. Лицо перестало выглядеть невинным из-за острых скул. Чуть опустив глаза, Кохэку увидела ясно видимые отметины на шее. Фиолетовые и зелёные синяки охватили огромный участок кожи. Казалось, что девушка пережила ночь в комнате пыток. Кохэку почти никогда не волновал её внешний вид. Но сейчас ей действительно было жутко страшно за себя. А не это ли кончина? Такой, как она, представляли детям жнеца смерти. Дверь резко распахнулась. Повернув голову, Кохэку заметила, как туда заходит Рёмен Сукуна. Мужчина едва смог преодолеть дверной проём, не зацепив макушкой. Его хаори было распахнуто, как в ту ночь, вызвав у девушки смутные воспоминания. Нагло ухмыльнувшись, он спросил: —Начала прихорашиваться перед свадьбой? — мужчина кивнул на зеркальце. —Этому старику только с трупом и жениться. — злобно отрезала девушка. Чувства не оставляли её. Она не рассчитывала на божественную удачу или, тем более, на что-то ещё более нереальное — пощаду Короля Проклятий. Судьба была предрешена, а значит, язык можно было не кусать из-за колкостей. Кохэку приходилось задирать голову, чтобы смотреть на Рёмена. Гордость приказала девушке встать на ноги и смотреть мужчине чётко в глаза, а не позориться, изображая калеку. Брюнетка снова начала подниматься, уже более успешно. Но грубая ладонь с лёгкостью приземлила её обратно на кровать. —Не нужно кланяться. — самодовольно хмыкнул Рёмен. —Я не..! —Мёртвые твоему виду посочувствуют. Прикажу зайти сюда лекарю и принести еды. —Мне не нужен лекарь. Я могу поесть в столовой. — девушка невзначай намекнула на общую трапезу. Если ей откажут, скорее всего, она уже не приближённая Короля Проклятий, а значит, и привилегий у неё больше нет. —Ты слишком слаба, чтобы идти трапезничать с нами. Только очнулась? Кохэку на мгновение задумалась. Она не могла сказать правду — тогда её точно ограничат постелью. Сейчас было не время прохлаждаться. В гробу вдоволь отдохнёт. Тогда девушка решила прибегнуть к наглой лжи. —Я давно проснулась. —Почему мне не доложили? —Откуда мне знать? Лицо Короля Проклятий исказило секундное недовольство. Мужчина дёрнул щекой и отвёл взгляд в сторону, думая о чём-то своём. Кохэку начала теребить недавно завязанный бинт. Сразу Рёмен задал новый вопрос: —С запястьем что? —Сломала, наверное. —Где? —… «Глазастый какой. Говорить, что не смогла даже на ноги встать, не буду. Проблем мне мало. Может, легче действительно сбежать?.. Когда немного оправлюсь». — Здесь. Неосторожной была. Так могу ли я поесть? Мужчина помолчал, выслушав оправдание Кохэку, а потом хмыкнул своим мыслям, вызвав у девушки искреннее недовольство. Над чем тут можно смеяться? Выглядит она не лучшим образом, но не так, чтобы хотелось хохотать. —Пошли пообедаем. Поговорить надо. Слова звучали как облегчение и приговор одновременно. Было в них что-то успокаивающее и устрашающее душу. Разговор действительно обещал быть серьёзным. Может, дело было в том, из чьих уст слова были сказаны? Кохэку, приложив усилия, вновь начала вставать. Преодолев желание опереться на огромную мужскую спину впереди, девушка встала на обе ноги, ища равновесие. Голова закружилась, в глазах потемнело, а она ещё не сделала и шага. Давление внутри черепа лишь росло, и Кохэку, изображая шаг, едва не повалилась вперёд. Крепкие мужские руки перехватили её так быстро, что брюнетка не успела понять, что произошло. Над её ухом прозвучал низкий голос: —Кими свалилась на мою голову с десятком проблем. Я должен получить благодарность за свои благородные поступки. Девушка едва сдержалась от смешка. В чём они могли быть похожи, так это в самолюбии. Кохэку обратила внимание, как Король Проклятий снова её назвал. Сначала она подумала, что он шутит, потом решила, что, может, и правда так её зовёт. «Не пытайся понять сумасшедшего — сама рехнёшься». Кохэку, опираясь на мужскую грудь, встала ровно. Её голова продолжала кружиться, но не так сильно, чтобы падать при каждом шаге. Девушка приложила два пальца к виску, помассировала голову и подумала о том, как нелепо сейчас будет выглядеть. Мужчина замер в проходе, терпеливо ожидая брюнетку. Кохэку открыла глаза и с недовольством прошла вперёд. Её ноги ощущались как чугунные гантели весом не менее двадцати килограммов на каждую. Девушка снова остановилась. Нагрузка была очень сильной. И если она понимала, что это даже очень хорошая реакция организма после её состояния, то Сукуна начинал терять терпение, ибо думал, что Кохэку в сознании уже достаточное количество времени. —Ты так даже к ужину не успеешь. Попроси помощи. Кохэку передёрнуло. Это слово было инородным и неприятным. «Помощь» всегда прилипала и оставляла след — например, необходимость быть должной. Девушка подняла голову и скорчила недовольную гримасу. Не в том статусе, чтобы помощи просить. Она выше этого. Девушка уверенно хмыкнула и пошла дальше. Всё это время Кохэку опиралась на стол, не в силах выдержать нагрузку самостоятельно. —На тебя без слёз не взглянешь. —Не смотрите. Девушка сказала это, не подумав. До Кохэку дошёл смысл сказанного только через секунду. Мужчина на это лишь нагло улыбнулся. —Ты выглядишь хорошенькой, пока рот не откроешь… Лучше держи его закрытым, если не желаешь, чтобы я тебе язык отрезал. Кохэку, несмотря на горящее внутри чувство стыда, сохранила гордое выражение лица и даже осмелилась закатить глаза. Она не понимала, зачем устраивает драму. Никогда ей не было свойственно проявлять такие светские качества. Что-то в ней менялось, когда она рядом с Королём Проклятий. Она становилась эмоциональнее, начинала подавлять свои привычки, повинуясь воле Рёмена, будто подстраиваясь под его личность и манеру поведения. Про что она сейчас вообще думает. Ей не пристало даже просто сближаться с Королем Проклятий. Будь девушка сейчас одна в комнате, дала бы себе пощечину. —Я сама дойду. Сказав это, Кохэку ожидала, что мужчина отправится в столовую сам, оставив её. Сукуна раздражённо фыркнул и направился к девушке. Брюнетка подняла на него глаза и увидела, как он раздражённо смотрит на неё. Рёмен ловко подхватил девушку и закинул себе на плечо. Кохэку на мгновение опешила от неожиданности. Её обессиленное тело даже не могло сопротивляться. Король Проклятий, не обращая внимания на правила приличия и на недовольные возгласы девушки, отправился в столовую вместе с ней. Кохэку хотела бороться, кричать о своей силе и независимости. Но её душила горькая правда — она действительно сейчас была слаба. Причины звучали как оправдания. Будто ей очень нравилось висеть на плече зловещего и устрашающего Короля Проклятий. Девушка, решив, что сейчас самое время показывать свой скверный характер, ударила по мужской спине настолько сильно, насколько смогла. —Я могу подумать, что вы меня так на эшафот тащите. Палачи и то нежнее. — с нескрываемым упрёком сказала девушка. Кохэку сама не понимала, зачем провоцирует Сукуну. То ли ей было весело, то ли терять было нечего, но отказаться от такой перспективы было бы мучительно. Почему только она должна смущаться? —Меня очень раздражает твоя излишняя смелость. —Это вы её взрастили. —Лишь поэтому ты ещё не гниёшь в темнице за наглость. Кохэку не без стыда смирилась с волей Рёмена и почти не сопротивлялась. На её бледном лице появился румянец. Она сама себя не узнавала. Король Проклятий опустил девушку на татами рядом со столом. Кохэку облегчённо вздохнула, когда не увидела в столовой Урауме. Слуги, смущённо отводя глаза, накрывали на стол. Мужчина опустился на своё привычное место и принял скучающее выражение лица. Заметив это, Кохэку слегка успокоилась. Сейчас она могла думать лишь о странном поведении Двуликого. Может, на него так повлияла победа над армией Императора? Или он просто готовит для девушки наказание похуже… В столовую в привычной спешке зашёл Урауме. После почтительного поклона Королю Проклятий мужчина посмотрел на Кохэку. Это был взгляд осуждения, который предвещал серьёзный и не очень приятный разговор. Кохэку ведь ещё не разговаривала с отцом после произошедшего! Как же ей сейчас хотелось провалиться сквозь землю, сбежать, уйти от последствий, от позорящих её имя разговоров. Когда на стол перед ними опустилась последняя тарелка, слуги удалились. Девушка почувствовала опьяняющий аромат пищи. Она не ела около двух суток, и только от запаха во рту скопилась обильная слюна. Живот скрутило от голода, и Кохэку подняла взгляд в ожидании начала трапезы. Но её встретили холодные глаза обоих мужчин. Они смотрели прямо на неё, будто ожидая каких-то слов. Что она должна сказать? Уф… не могли дождаться окончания приёма пищи? Девушка стыдливо отвела взгляд, чувствуя, как её прожигает напряжение в этом зале. Кохэку посмотрела на Короля Проклятий. Мужчина, заметив её взгляд, вопросительно поднял бровь. Девушка перевела взгляд на отца. Урауме ответил ей ледяным взглядом, от которого у Кохэку пробежали мурашки по коже. «Лучше бы я сдохла в той канаве. Даже так было бы не хуже нынешнего положения. И на кой чёрт я попросилась в столовую… Мне определённо не хватает здравого смысла…» С каждой секундой тягостного молчания девушку пронзала игла стыда. А может, даже обиды… или злости. Было сложно понять эти чувства. Зловещую тишину разрезал невозмутимый голос Короля Проклятий. Он разительно отличался от того, что Кохэку слышала всего пять минут назад. Теперь он был тяжёлым и серьёзным, таким, которому невозможно возразить. —Я жду объяснений. «А что объяснять-то, собственно… Всё, что меня не устраивало, я вам высказала ещё тогда», — подумала про себя Кохэку. Но вслух сказала лишь: —Я переборщила. Двуликий неожиданно стукнул по столу. Посуда загремела, задрожав перед ревом Короля Проклятий. Его лицо выражало не просто негодование, а первобытную злость. —Я тогда думал, что размажу твоё лицо по стене! Ты чем вообще руководствовалась? В себя поверила, Кохэку?! От его яростного крика сердце пропустило удар. Хотелось зажмурится. Закрыть уши. Все походило на ужасный кошмар. Она могла надеяться лишь на то, что он не станет бить её при отце. Девушка пыталась оставаться сильной. Скрывать от всех, что она всё ещё ребёнок. Она выдерживала и больше. Так почему сейчас её пробирает страх?.. Под звон посуды и крик Короля Проклятий Кохэку почувствовала себя маленькой девочкой. Ей хотелось расплакаться, как в детстве. Хотелось обнять отца, найти утешение в единственном близком человеке. Но есть ли у неё кто-то по-настоящему близкий? Или ей суждено навечно оставаться покинутой? Девушка посмотрела на отца. Урауме сохранял безразличное выражение лица. Его будто и не волновала собственная дочь. На секунду его эмоции изменились, и Кохэку заметила ту же злость и… разочарование? Рёмен Сукуна и Урауме видели в Кохэку не девочку, а женщину. Удобный инструмент, расходный материал — но никак не едва сформировавшегося ребёнка. Кохэку опустила голову, не желая видеть их лица. Стыд сменился сжирающей обидой. Но девушка привыкла подавлять горечь, и та сменилась злостью — горькой, жгучей. —На кой кричать? Сразу бы вынесли приговор… — обречённо произнесла она. —Приговор? — усмехнулся Сукуна. — Я вижу, ты жаждешь лишиться жизни. То мне под руку лезешь, то в лесу полумёртвой тебя нахожу, теперь на эшафот собралась? Может, ты скоро в своей комнате повесишься? Привязывать тебя не надо? Кохэку терпеть не могла, когда её отчитывают. Но сделать она ничего не могла. Приходилось позорно опускать голову и прятать взгляд. —Каково моё наказание? —Хах. У тебя не будет наказания. Считай это большой поблажкой за твой юный возраст. Но это первый и последний раз. Девушка удивлённо подняла глаза. Она не верила услышанному. Перед ней точно сидел Двуликий… но вёл он себя странно. —Что… я что-то должна? —Да. Попробуй не искать смерти хотя бы до свадьбы. —Спасибо?... —Ешь. И так на труп похожа. Только после этого мужчина начал трапезу. Напряжение в столовой хоть и не исчезло, но стало заметно слабее. Кохэку с жадным аппетитом набросилась на еду. Сочное мясо мгновенно дало ей силы. Лишь когда тарелка опустела, она облегчённо выдохнула. Мысли прояснились, и всё произошедшее до этого показалось сном — отвратительным, липким, как детский кошмар. Закончив есть, Кохэку поднялась из-за стола. Под её локоть неожиданно легла рука. Повернув голову, девушка увидела отца, надёжно поддерживающего её. —Чего застыла? —Думала, я наказана. —Я не изверг, чтобы наблюдать за хромающей дочкой. Кохэку не без помощи отправилась в свои покои. В тишине она задумалась. По факту, она всегда звала Урауме отцом, а он относился к ней как к родной дочери. Их отношения нельзя было назвать тёплыми, но мужчина делал для неё многое, несмотря на свой характер. Для всех он был хладнокровным слугой Двуликого, а для неё — ворчливым, но заботливым отцом. Ещё в раннем возрасте Кохэку поняла, что не является его родной дочерью. Этот вопрос они обсудили всего один раз, и обоих устраивало такое положение дел. До недавнего времени… Когда они зашли в комнату и Кохэку села на кровать, она спросила: —Кто мои родители? —Узнать будет трудно… Вряд ли спустя шестнадцать лет трупы можно опознать, — саркастично ответил Урауме. Девушка даже не подняла на него взгляд. Ей нужна была правда. —Кем была моя мать? —Я не знаком с ней. —А отец? —Я слышал о нём. Это был достойный маг с сильными техниками. Его сила была велика, поэтому Император приказал ему служить государству. Он отказался — и его убили. Лишь позже я узнал, что он был твоим отцом. —Его имя… Хидэёси? — Да. Кто тебе рассказал? Ты раньше не интересовалась этим. — Ты не знал их. Тогда почему приютил меня? Мужчина скрестил руки на груди. Такие разговоры были редкостью. Перед тем как начать, Урауме тяжело вздохнул. Он позволял Кохэку узнать это только потому, что безоговорочно ей доверял. —Это было шестнадцать лет назад…