Ёлочный базар

Началась эта история одним морозным декабрьским днем, одним из тех, что просто до краев переполнены новогодним настроением и предвкушением чуда, которое прямо таки оседает на коже вместе с мелкими снежинками, запахом имбирных пряников, горячего шоколада, сладких марокканских мандаринов и, конечно же, еловой хвои. Может быть, потому что они и являются неотъемлемой составляющей этого новогоднего настроения? В любом случае, пока остальные жители города в большинстве своем сновали по магазинам, закупаясь продуктами для новогоднего стола, наши герои отложили это дело в долгий ящик до тридцать первого числа и отправились на елочный базар, чтобы выбрать колючую, но узнаваемо пахнущую зеленую зимнюю красавицу - пихту. Как бы жестко и ломая стереотипы не звучало, но все же большинство людей покупает себе домой именно пихты, а не елки, ведь первые лучше пахнут смолой и в целом простаивают дольше, а это довольно выгодно, особенно если их покупатели, как и наши главные герои, ленятся убирать эту самую пихту до конца марта. Джон всю дорогу ворчал, что лучше бы они отправились в лес и по обыкновению срубили пихту там, а не совали целую уйму денег владельцам елочных базаров за одну-единственную махонькую пихточку, явно переплачивая раза в четыре. Линч, который сидел за рулем своего фургона, к возмущениям писателя по поводу и без оного относился равнодушно, и скорее просто меланхолично впитывал информацию, чтобы через пару минут выбросить ее из своей головы, и без того переполненной разнообразными мыслями, так что прислушивался к болтовне Джона не больше, чем к какой-нибудь передаче бормочущего на фоне радио. Возмущения очкарика стали какой-то неотъемлемой, уютной частью его жизни, в которую было приятно погружаться и просто чувствовать себя как дома. Но все это обычно продолжалось ровно до того момента, когда вопросы Джона из риторических становились теми, которые требовали нормального ответа. Обычно из ответов Линча на такие вопросы вырастал полноценный спор на повышенных тонах, однако оба уже настолько привыкли к ним, что даже, кажется, считали своим долгом отстоять свою позицию, ловя азарт налету. Тем более, у этих споров чаще всего была хорошая развязка, в которой кто-то из собеседников - чаще всего Егор - все же сдавал позиции и волей-неволей соглашался с приятелем. Сейчас же никакого спора в принципе не намечалось, так что Линч просто слушал болтовню на фоне. Дорога стелилась под колесами графитовым покрывалом, щедро присыпанным снегом. Снег был расчерчен следами шин. Наконец вдали показались огни елочного базара. -О, приехали! А я даже и не заметил, как дорога пролетела! -воскликнул Джон, откидываясь на спинку сиденья и кладя руки за голову -Обычно ты наоборот ворчишь, что мы долго едем. -заметил журналист, высматривая место для парковки. -Я не ворчу, а высказываю недовольство, -протяжно зевая, отозвался писатель. -Называй вещи своими именами, Линч! -Если так, то ты в принципе его частенько высказываешь. -усмехнулся зеленоглазый, распахивая дверцу и вылезая наружу, под снегопад и начиная разминать затекшие конечности. -Ух... Хотя я бы сейчас тоже его высказал: во-первых пробки, во-вторых за этой снежной стеной ничего не видно. -Ой, да ладно тебе, зато хоть город не завалило, как в прошлом году. -сощурился писатель, протирая рукавом куртки очки, запотевшие из-за резкой смены температур. -И то верно... -вздохнул Линч, с содроганием вспоминая прошлый декабрь да и в принципе все декабри в целом, да и новогодние праздники заодно. Взять хотя бы тот год, когда они с Лукасом по просьбе Лили поехали за покупками к новогоднему столу, а в результате врезались в дерево, едва не въехав в какого-то человека, вздумавшего переходить дорогу в неположенном месте, в результате чего журналист вырубился и в отключке ему привиделось, что здесь обитает злой дух, который похищает детей, и в этот раз нацелился на Лукаса. Или взять тот же прошлый Новый год, когда непонятная ходячая елка-монстр превратила его в комки снега, благо, все закончилось хорошо и Лукас спас его, Лили, жителей их дома и всего города в целом. Про тот Новый год, когда он едва не погиб на базе отдыха от рук одного из снеговиков и в результате на месяц впал в кому и вовсе вспоминать не хотелось. Закрыв двери фургона с помощью брелока, Линч и Джон направились на елочный базар. Не сказать, что там было людно - даже наоборот. Возможно, сказалось то, что сам базар был не очень-то большим и находился на окраине города, но по словам Винсента, самые лучшие елки и пихты продавали именно здесь. Снег ложился на ветви деревьев, ложась на хвою полупрозрачным тонким слоем блеска и чуда. Если отойти чуть дальше от ели, ветви оказывались даже не изумрудными, а малахитовыми с отсветом серебра и перламутра. Однако рассматривать всю эту красоту у двух друзей толком не было времени: нужно было торопиться, ведь дел на сегодня у них было еще навалом. Не отходя от кассы, Джон стал рассматривать одну из смолистых пихт, раскинувшей свои ветви, словно расправив широкие плечи. Кажется, это был один из лучших экземпляров, ведь стояла она сразу у входа, как бы выставленная напоказ как на витрине, показывая весь свой товарный вид. Однако взглянув на ценник, писатель выдал такую тираду, ругая всех владельцев всех существующих на свете елочных базаров, которые задирают цены на "какое-то дерево" до стоимости добрых полутора десятков ведерок острых крылышек, что все редкие посетители базара стали искоса поглядывать на очкарика. -Джон, прекращай, люди смотрят... -тронул не на шутку разбушевавшегося друга за плечо журналист. -Ну и пусть смотрят! Будут знать, что их тут почти на деньги разводят, блина! -воскликнул писатель, бурно жестикулируя. -Ну ты скажи, это что ли нормально такие цены на палку с хвоей ставить, не? -Джон, да хватит, нормальные цены, одни из самых низких во всем городе вообще-то... -выдохнул Линч, наблюдая, как клубы пара после его выдоха медленно растворяются в морозном воздухе. -Идем, тут тем более для виду дорогие пихты стоят, ближе к краю стоимость уже более адекватная. -Ну вот, блина, ты же сам признаешь, что конкретно здесь они неадекватные! -фыркнул писатель, тем не менее позволяя потянуть себя за рукав к краю базара. -Признаю, признаю, успокойся только. -морщит лоб журналист, оглядывая еще одну пихту, только менее пахучую и пушистую. Машинально перетирая между пальцами хвою, он уловил отчетливый запах Нового года: чуть горьковатый, травяной, смолистый, который хотелось вдыхать и вдыхать. Правда, на морозце он слегка притуплялся, но менее прекрасным от этого быть не переставал. За спинами друзей сверкнула золотистая вспышка. И писатель, и журналист машинально дернулись, оборачиваясь туда, но ничего не обнаружили: лишь кем-то забытая синяя в черную клетку варежка, да что-то оранжевое, наверное, мандариновая кожура застряла в ветвях одной из дальних елей со стянутыми веревками ветвями. -Это что сейчас было? -приподнял брови Линч. -Приятель, мне же не одному померещилось? -Не одному, -утвердительно кивнул Джон, сразу становясь серьезнее и начиная хмуриться. -Опять хрень какая-то... Мы с тобой, походу, магнит для мистики. -Ты только сейчас это понял? -с улыбкой усмехнулся журналист. - Во всяком случае, надеюсь, что хотя бы сейчас с чем-то паранормальным это не связано... -Ну вот сейчас и проверим. -сморщил нос писатель, приближаясь к той ели, на которой висела предположительно мандариновая шкурка. Та сразу как-то зашевелилась, будто ускользнула за ель, что не осталось незамеченным журналистом, который в очередной раз пожалел, что камера осталась в фургоне, так что, если что, заснять происходящее не получится; однако вместе с этим в любой момент в случае чего готового броситься на выручку лучшему другу. Писатель решительно отодвинул ветви ели и... ничего. За ними не оказалось ничего, кроме ряда других елей и пихт и вереницы следов, тянущихся куда-то вдаль. Джон уже облегченно выдохнул, как вдруг... -ААА! Твою мать! -во всю силу своих легких заорал он, подхваченный за щиколотки еловой лапой и повисший в таком положении вниз головой. Короткая куртка задралась, показывая знаменитый белый с синими и красным узорами на груди свитер. У журналиста перед глазами промелькнули прошлогодние воспоминания о гигантской елке-монстре на крыше дома Лили, после чего он кинулся на помощь: -А ну отпусти его, тварина! -кричал он, бесстрашно подбегая к ожившей ели и пытаясь бить ее по ветвям в надежде ослабить их хватку на Джоне, но безуспешно: дерево легко перекинуло писателя в верхние ветви, которые, как и все остальные, стали неожиданно крепкими, словно внутри них были настоящие человеческие кости. Освободившимися же нижними ветвями елка подхватила Линча, покачивая его как в колыбели. Теперь к крикам писателя, безуспешно пытающегося вывернуться из ветвей добавились еще угрозы журналиста, который, кажется, помянул хорошим словом всю родословную ожившего дерева от далеких-предалеких предков до чисто гипотетически существующих детей. Наконец, будто устав держать буянящих людишек, ель швырнула в сторону сначала Джона, а потом и Егора. Те, кувыркнувшись в воздухе, с разгону пролетели метра два и нырнули в большой сугроб, словно специально созданный для того, чтобы в него падали люди. Писатель, почти сразу вскочив и начав отфыркиваться от снега, налипшего на лицо, вдруг замер и провел рукой по щекам. Оказалось, на них были совсем не снежинки, а... -Оливье? -изумленно приподняв брови, тоже, кстати, залепленные салатом, произнес Джон. -Что за... -Ты в порядке, приятель? Что у тебя случилось? -обеспокоенный резко прекратившимися угрозами в сторону ожившей ели от друга, спросил журналист. -Да блин, прикинь, тут оливье в одноразовой тарелке стояло! Я в него прям лицом врезался. Очки теперь отмывать... -поморщился писатель, сняв оправу и вертя ее в руках. -Оливье? Откуда? -удивился Линч, разглядывая примятый их телами сугроб. -Да хрен его знает... Стой, подожди! А эта живая новогодняя хрень? Ну, елка? Где она? И что это вообще было? -спохватился писатель, оборачиваясь на дерево. Не сказать, что теперь по нему вообще можно было понять, что оно когда-то оживало. Разве что снег осыпался. Стоит себе, как остальные елки и пихты, не шелохнется. -А это нам точно не почудилось? -нахмурился Линч. -Блин, ну оливье в сугробе было точно настоящее. -пожал плечами Джон, слизывая майонез с губ, но продолжая настороженно смотреть на подозрительно притихшую елку. -Может, подойдем поближе, проверим? -склонил голову набок зеленоглазый. -Не-не-не, я уже налетался, -замотал головой писатель. -Лучше не надо. -Я все же посмотрю... -нахмурился Егор, осторожно подходя к той самой ели. Казалось, сейчас она снова зашевелится и схватит журналиста, но ничего подобного: стоит как стояла. Линч даже осторожно потрогал ее иголки, готовый в любой момент отдернуть пальцы, но никакого ответного движения в ответ не последовало. -Линч, лучше идем отсюда... -поторопил его Джон. -У меня даже топора нету, чтобы ее срубить в случае чего... -А вот этого делать не следует, тезка! -раздался пронзительный голос из-за ели. Оттуда тут же выпрыгнул парень в оранжевом шарфе, который так напоминал мандариновую кожуру, змейкой ускользнувшую из ветвей ели, едва ли не колесом проходясь по снегу. -Не стоит уходить, пока великолепный я не пожелал вам счастливого Нового года и прочих глупых праздников! -Ты кто такой, твою мать?! -не сдержавшись, испуганно прокричал Линч, отступая на пару шагов назад подальше от этого странного парня. -Ах да, забыл представиться. JDH! Расшифровка есть: Джон Дейви Харрис! -улыбаясь во все тридцать два, продекламировал обладатель рыжего шарфа. -Джон, заканчивай уже... -послышался из-за ели усталый голос, так похожий на голос этого Харриса, только без язвительных ноток. -Красотка, подожди минутку, этот спектакль нужно закончить достойно! -чуть повернувшись в ту сторону, проговорил Харрис. -Это ты оживил эту елку, ублюдок?! -возмутился писатель, подскакивая ближе и готовясь в любой момент наброситься на этого парня с сильно завышенной самооценкой. -Оу, как грубо! Но подмечено верно: это сделал я! В общем и целом, желаю вам долгих - увы, не по мироходческим меркам - лет жизни, новогоднего настроения и прочей дребедени. С наступающим Новым годом! Не уверен, какое у вас летоисчисление, так что номер года называть не буду! -продолжил декламацию Дейви. -И... Простите что мы это у вас устроили. -высунулось из-за елки чье-то лицо, как две капли воды похожее на Харриса. -Я за вами давно наблюдаю, хотел поздравить, а он вызвался помочь и получилось как получилось. Я - Лололошка, приятно познакомиться. До встречи, еще увидимся! -махнул рукой парень, и растворился в золотых искрах. Спустя пару секунд после небольшого неодобрительно хмыка испарился и Харрис. Писатель и журналист так и остались стоять под снегопадом. -И что это было..? -выдавил Линч, жалеющий, что под рукой нету камеры, на которой можно было бы пересмотреть запись и выловить важные моменты. -Не знаю, -фыркнул Джон, стирая остатки майонеза с куртки. -Но одно я знаю точно: пошли они нахрен, эти натуральные пихты и ели! Поставим в этом году искусственную елку...