О чем думают коты

      Джисон звонит в дверной звонок квартиры. Он появляется здесь практически также часто, как у себя дома, поэтому уже выучил трещинки вокруг глазка и звонка. Проходит буквально пару минут, Джисон успевает отряхнуть весь снег с плеч и волос, и ему открывает волнистая голова в, должно быть, совершенно новой новогодней пижаме.       Ещё одну идею для подарка можно вычеркнуть.       — Привет! — сияет Хан, захватывая Ли Минхо — его дорогого друга — в крепкие объятия, на которые тот с удовольствием и даже кошачьим мурчанием отвечает. — Ты завил волосы? Тебе бе-езумно идёт!       Джисон ведёт рукой по спине друга к его шее и теребит между пальцев маленькие волны на затылке.       — Не трогай! — шипит Минхо, одергиваясь. — Я их крутил два часа! Это репетиция прически на Рождество.       Минхо поворачивается к зеркалу, что висит напротив него, поправляет в отражении коричневые волосы. Удостоверившись в том, что с прической всё прекрасно и, что Джисон ничего не испортил, он возвращается к другу, тут же делая суровое замечание:       — Хани, ты с простудой решил слечь? Где опять шапка?       — Она в кармане, — он действительно вытаскивает из кармана черную шапку, тычет ею в лицо Минхо. — Видишь?       — Вижу. Но, почему она в кармане, а не у тебя на голове?       Джисон игнорирует замечание и недовольный взгляд своего друга, отводя виноватый, но улыбчивый взгляд. Он скидывает заснеженные ботинки, — снежинки уже начали превращаться в капельки воды, — и проходит в единственную в квартире комнату, что одновременно является и кухней, и гостиной, и спальней. Одним словом — студия. Минхо сзади фыркает, следуя за ним, но, в отличие от Джисона, двигающегося в глубь комнаты, он шагает в сторону кухонной зоны, чтобы поставить чайник.       Пока Минхо шуршит пакетиками с заваркой, Джисон плюхается на диван-кровать-Минхо. Сейчас всё постельное убрано в шкаф, поэтому Джисон может спокойно приземлиться на одну из подушек задницей в уличных штанах.       Его внимание, как, в общем-то, и всегда в гостях у Минхо, привлекает один из трех пушистых комочков. Кот. Коты. Они обычно раскиданы по всей квартире, и хоть квартира малюсенькая, их можно найти в самых неожиданных местах. Хан любит вставать в центре комнаты пытаться найти всех, крутясь лишь вокруг себя. Джисон мгновение наблюдает за Суни — толстеньким, пушистым, рыжим котом, прежде чем сгрести его с нагретого дивана к себе на колени.       Он умилительно пищит, вызывая тихое хмыканье у Минхо, гладит мягкую шерстку во всех местах. Джисон так увлекается этим занятием, что внезапный голос, что четко и безукоризненно звучит в голове, пугает его до чертиков.       «Начинается» — полный разочарования и безнадеги голос говорит у Джисона в мозгах так ярко и громко, что он подскакивает, пугая резкостью Суни, который что-то злобно мяукает и спрыгивает с колен Хана на пол.       «Братья, к нам снова белка пришла» — вновь произносит странный шипящий голос, буквально наполняя все мысли Джисона этим необычным мурлычущим звучанием. От страха Хан застывает, словно ледяная скульптура.       — Тебе какой чай? — спрашивает Минхо, поворачиваясь к нему лицом. Он приподнимает обе брови, выглядя при этом невероятно мило. — Мне вчера, наконец-то, доставили целый новогодний набор, поэтому… С тобой всё в порядке?       Нужно вычеркнуть ещё один пункт из списка возможных подарков.       Джисон сидит с бледным лицом и круглыми испуганными глазами, грозящимися вывалиться и покатиться по полу в эту же секунду.       — Ты смотришь что-то? — мямлит Джисон, уже держа в руках свой телефон, проверяя, включено ли у него самого какое-нибудь видео. Может ему пора сменить телефон?       Минхо оглядывается на него с прищуром, но после, кажется, понимая, что Джисон окончательно отморозил все мозги, проговаривает:       — Нет. Я завариваю чай, — он поднимает в воздух две кружки — обе с мультяшными котами и трясёт ими в доказательство своим словам.       Джисон кивает, натягивая улыбку шире. Должно быть, у него галлюцинации. Он ещё несколько минут вертит головой, пытаясь поймать голоса в голову, но ему отвечает тишина. Очень успокаивает.       Минхо ставит на кофейный столик кружки с душистым чаем. Это звучит, как идеальное преступление. Они прижимаются бедрами друг к другу, когда Минхо приземляется рядом.       — Какие планы на день? — спрашивает он.       Джисон окончательно забывает о галлюцинациях. В планах на день у него только…       …подарки.       Боже, он, правда, обожает Рождество и всё, что с праздником связано. Он обожает дарить подарки, получать их, готовить закуски и есть их в Рождественскую ночь.       Но больше всего он обожает готовые идеи для подарков! Обычно он составляет длинные списки, что хочет подарить человеку, и потом с помощью дедукции, анализа и опросов находит для получателя идеальный подарок, от которого человек приходит в восторг. А Джисон обожает, когда его подарки открывают с диким визгом. Это не просто его цель, это смысл его рождественского существования! Он лучше, чем Санта.       — Скажи мне, милый, что ты хочешь на Рождество? — спрашивал Джисон весь декабрь каждый, буквально, день! Но какой ответ он получал все эти несчастные дни декабря:       — Мне понравится всё, что изобразит твой креативный мозг, Хани.       Джисон после этого всегда ещё полчаса донимал Минхо, выуживая точный ответ, но всё было тщетно.       А его креативный мозг, как выразился Минхо, в это Рождество решил внезапно отказать. Он не спал ночами, не спал днями. Только думал о подарке. Об идеальном подарке для самого замечательно на планете Земля, да во всей обозримой вселенной, Ли Минхо.       За все шесть лет закадычной дружбе он уже успел передарить Минхо кучу подарков: на день рождение, на Рождество, на всемирный день кошек (потому что Минхо точно наполовину кот). Почему-то он всегда знал, что дарить и как. Его идеи совершенно всегда, мать его, были безупречны, как и их подача.       Что же с ним случилось в этом году?! Почему-то все его идеи в этот раз звучат так пресно и не интересно, что хочется выть. Минхо достоин чего-то больше, чем носки? Чай? Книга? Новая кофеварка? Последнее сто процентов нет, он так любит свою старенькую, потрепанную кофеварку, что Джисон иногда даже ревнует. Друг явно в шаге от того, чтобы дать ей имя! Он ни за что не откажется от неё, даже если Джисон подарит ему самую лучшую в мире платиновую кофеварку.       Но что же тогда дарить, если у него самого нет достойной идеи, и Минхо ему не помогает? Джисон дуется на друга. Почему он просто не может сказать, что хочет?       Находясь в настоящем, Джисон вздыхает, прокручивая в голове последний вопрос Минхо. Какие планы на день?       Облазить весь твой чертов дом в поисках твоих скрытых желаний. Ведь я так и не придумал идею для подарка!       — Хочу потусоваться с тобой, — бросает легко Джисон. — Чем ты сегодня будешь заниматься? Я буду делать тоже самое.       Минхо окидывает взглядом единственную в своей квартире комнату и вздыхает.       — Здесь так скучно, — бормочет он, оценивая. — Рождество через несколько дней, а у меня даже нет гирлянды на окнах. Это ужасно скучно.       Джисон ахает.       — Точно, Минхо! Мы должны украсить всю твою квартиру!       Минхо одобрительно улыбается. Видимо, он доволен тем, что его намёк успешно понят. В квартире действительно нет украшений, а Минхо, хоть и взрослый человек, хочет детской рождественской атмосферы. Ему в этом поможет креативный джисоновский мозг.       — У меня есть мишура, одна гирлянда и навесные колокольчики, — сообщает Минхо о своих скромных запасах рождественской атрибутики. Джисон бросает взгляд на маленькую ёлочку, что стоит у Минхо на столешнице, которая наряжена двумя золотыми шарами. Эти шары Джисон специально для него на днях украл из магазина.       Ёлка всего-то полметра, но в маленькой квартире она выглядит внушительно. Только из-за того, что на ней всего два небольших шарика (большие красть Хан побоялся) она больше похожа на странный куст, чем на праздничную ёлку.       Рождественское настроение не просто умерло в этой комнате, оно здесь уже разложилось и его съели жуки уныния.       — Тащи всё сюда. Я пока помою руки.       Грациозно сбежав с гостиной-кухни-спальни, Джисон скрывается за дверью совмещенной ванной. Он долго выдыхает, быстро моет руки и просматривает абсолютно все баночки Минхо с его уходовой косметикой. Их много. Очень много. Джисон ноет. У Минхо есть всё, что нужно для ухода за кожей, волосами и всем остальным телом вплоть до пяточек. Он трясёт каждый тюбик, надеясь вычислить тот, в котором практически ничего не осталось. Но такого нет. Все баночки и тюбики имеют достаточный запас. Нет необходимости их заменять.       Нужно вычеркнуть ещё одну идею для подарка.       «Ты можешь выйти? Я пытаюсь пописать. И сразу предупреждаю, если ты начнёшь меня гладить во время процесса, я, честное кошачье, выцарапаю тебе все глаза, чтобы ты больше не пялился на зад моего хозяина!».       — Я не пялюсь…?! — вскрикивает Джисон, возражая не понятно откуда взявшемуся мурлычущему голосу. Он тут же осекается, резко осознавая, что вообще-то здесь, кроме него, никого нет. А голос, что он опять слышит, существует только в его голове.       — Что за черт?!       — Почему ты кричишь? — Спрашивает внезапно появившийся Минхо. Его тело оказывается в дверном проёме. Он мельком оглядывает комнату и мило улыбается.       — О, Дуни, детка, ты хочешь сходить в туалет? — Он говорит так нежно и мягко, что Джисон не может оторвать глаз он его сияющего лица. — Хани, выйди. Ты его смущаешь.       Джисон пораженно глазеет на кота, что, кажется, всё время был здесь. И… у него точно потёк чердак.       — Ты уже нашел украшения? — спрашивает он Минхо, когда они оставляют писающего кота в покое.       — Да, смотри.       Минхо показывает на пол, куда он свалил небольшой набор рождественской радости. Гирлянда длинная, должно быть метров пять. У Джисона уже перед глазами картинка, как огоньки тянутся под потолком по всей комнате. Дальше он видит колокольчики, соединённые пеньковой веревкой. Им следует висеть в коридоре. И целый пакет с мишурой можно раскидать по комнате по всем поверхностям.       Также на полу лежит декоративный скотч с котами. Должно быть, другого в доме просто нет. И изолента.       Джисон берет с кухонной части стул, ставит его у одной из стен рядом с розеткой, на него возводит табуретку поменьше, что обычно находится возле дивана, играя роль тумбы, и начинает командовать.       — Залезай на стулья и от этого угла прикрепляй гирлянду.       Минхо вскидывает брови. Он недоверчиво смотрит на конструкцию и Джисона рядом. Качает волнистой головой.       — Чтобы я упал и разбил голову? Нет, спасибо. Я туда не полезу!       — Почему это? Нам нужно украшать твою квартиру!       — Я могу упасть!       — Ты хочешь, чтобы это случилось со мной? Это всего лишь стулья! «Придурок. Разве ты не знаешь, что хозяин боится высоты?».       Только услышав шипящий говор, Джисон хочет взорваться от гнева и накричать на нарушителя спокойствия, что его лишь унижает       Мурлычущий голос смеётся над ним. Джисон кривит лицо. С дивана на него смотрит Дори. Его взгляд кричит о том, как сильно он разочарован в Джисоне, как в друге, как в человеке, как в существе. Несмотря на то, что и внутренний голос и кот явно унижают его, только разными способами, он готов показать им, что Хан Джисон — джентльмен.       — С тобой всё в порядке? — Ещё раз спрашивает Минхо, недоверчиво наблюдая за Джисоном. — Ты сегодня странный.       — Я не выспался. «И слышу голоса» — он не озвучивает это, ведь даже в мыслях звучит, как бред. Он берёт в легкие больше воздуха.       — Я встану на этот стул. Ты только его держи.       Минхо медленно соглашается. Его глаза приобретают темный оттенок, словно он переживает за Джисона. Возможно, так и есть. Джисон на это надеется.       Его ноги дрожат, когда он встаёт на табурет в полный рост. Минхо придерживает стул всеми свободными конечностями. Он подаёт Хану гирлянду и кусочек скотча с котами. Джисон принимает это всё такими же дрожащими руками и сквозь прерывистое дыхание поднимает огоньки к потолку.       — Так нормально? — пищит он, шатаясь на стуле.       — Вешай.       Джисон прижимает кусочек скотча поверх черного провода и тянется за ещё одним липким квадратиком, чтобы крепче держалось.       Он спрыгивает со стула, попадая в руки Минхо, что придерживает его за талию.       — Хочешь, я повешу следующую часть?       — Нет!       Джисон продолжает пытаться быть джентльменом. Он не позволит Минхо дрожать на стуле со страха. Также, как и не позволит странному мурлычущему голосу и Дори смеяться над ним.       Спустя два часа они заканчивают вешать гирлянду и колокольчики. С мишурой парни расправляются за две минуты, раскидывая её в разные стороны.       Комната приобретает маленькую рождественскую атмосферу. На улице заметно темнеет. Они выключают верхний свет, любуясь проделанной работой. Красиво. Джисон из золотистой мишуры катает комок и цепляет его на верхушку ёлки.       — Минхо, — говорит Джисон, наблюдая за тем, как друг опять готовит им чай. — Ты уже написал письмо Санта Клаусу?       — Я не пишу письма Санта Клаусу, Хани, потому, что больше не живу с родителями. А лишь они могли передавать мои письма Санте каким-то незаконным путём, чтобы те доходили до Лапландии.       — Может быть, я смогу передать твоё письмо Санта Клаусу? — загадочно предлагает Джисон. — Ты хочешь сказать, что всё ещё не купил мне подарок?       Джисон подскакивает на месте. Минхо хихикает, пока Хан покрывается краской от кончиков ушей до шеи. Стыдливый румянец уходит под ханов свитер и, должно быть, окрашивает всю его грудь.       — Не вини меня! — восклицает Джисон. — Ты мне не помогаешь!       — О, Джисон-и. Мы с тобой уже так долго дружим. Если ты мне подаришь туалетную бумагу, я всё равно буду счастлив.       — Сам это сказал! Жди сорок рулонов!       «Как хозяин умудрился влюбиться в этого придурка?» — говорит один мурчащий голос.       «Он до сих пор без подарка? Слепой идиот» — отвечает первому голосу второй, который, кажется, называл его придурком второй раз.       Джисон замирает столбом, слушая разговор в своей голове. Он следит за голосами, отмечая их различия в тоне. Он сходит с ума. Внезапно к двум говорящим прибавляется ещё один. Джисону становится ещё хуже.       «Если после его ухода хозяин снова будет ныть о том, какой он классный, я сбегу из дома. «Белка» и «классный» два совершенно разных понятия».       — Хани, — выдергивает из мыслей обеспокоенный Минхо. Джисон находит его непозволительно близко к своему лицу, когда приходит в себя. Друг заглядывает в его глаза. — Тебе стоит прилечь. Ты очень бледный.       Не дождавшись ответа, он тянет Джисона за плечи, укладывая того на диван. Джисон позволяет себя уложить. Минхо присаживается на корточки рядом с ним, хмуря брови и поджимая губы.       — Ты всё-таки заболел, да, дорогой? — лепечет поучительно, но взволновано Минхо, прикладывая свою холодную ладошку ко лбу Джисона. — Температуры… кажется, нет. Но стоит померять градусником. Подожди меня здесь. Не вставай!       Минхо предупреждает и уходит в ванную за аптечкой. Джисон молчит. Он прокручивает в мыслях диалог голосов снова и снова в попытках понять, что это. Шизофрения? Раздвоение личности? Или всё вместе? Он лежит неподвижно, страшась при любом движение услышать шипящие звуки в голове.       Ему суют градусник, укрывают одеялом.       — Хани, как ты себя чувствуешь? — тихо спрашивает Минхо, наклоняясь к его лицу.       — М, странно.       — Где-то болит? Может голова?       Джисон отрицательно мычит.       — Тогда я согрею тебе молока.       Минхо убегает, оставляя Джисона погибать в своих мыслях и медленно сходить с ума. Он лежит без движений ещё несколько минут, прежде чем Минхо зачем-то возвращается, и на груди появляется давление.       — Сун-Дун-До, согрейте моего Хани, — он аккуратно укладывает каждого кота вдоль всего тела Джисона и приглаживает шерстку, чтобы те не убежали.       Коты неохотно устраиваются и поворачивают мордочки в сторону Джисона, презрительно глядя на него. Хан сухо сглатывает. Почему они так разочаровано смотрят?       — Эй, почему вы так смотрите? — не понимает он. Ему привиделось или Суни закатил глаза? Раньше они, кажется, так на него не смотрели. Или он просто не замечал?       «Потому что ты нас бесишь» — отвечает в голове один из мурчащих голосов. Джисон вскидывает брови.       — Это говоришь мне ты, Суни?       «Идиот, это я тебе говорю. Дори».       — Дори?! — вскрикивает Джисон. Минхо, что стоит у плиты и добавляет в молоко куркуму, испуганно поворачивается.       — Он тебя укусил? — печалится хозяин пушистого. — Дори, не кусай Хани. Он заболел.       «Нет, хозяин, он офигел!» — отвечает хозяину Дори, но тот его не слышит. В отличие от Джисона, выпучившего глаза и… коты вообще умеют материться? Пару минут все лежат молча, но более низкий мурлычущий голосок интересуется у Джисона:       «Ты нас можешь понимать?»       Джисон даже не моргает.       — Это Суни? — тихо, чтобы Минхо не услышал, спрашивает он.       «Верно» — отвечает шипящий голос. Джисон прикидывает в голове, кто и какие фразы в этот день говорили ему коты. У них, как и у людей отличается говор и тон. У Дори совсем молодой пищащий голосок, у Дуни картавый, у Суни низкий и статный, взрослый.       — Почему я могу вас понимать? Это сумасшествие? — Он под одеялом щиплет себя за кожу, жмурит глаза в надежде проснуться, но когда открывает, на него продолжают с презрением смотреть.       «Спрашиваешь это у котов? Обычно это люди всякое придумывают, а не коты» — мурлычет Суни.       Как не странно, но Хан не может к этому привыкнуть. Каждое слово, звучащее у него в голове, вгоняет его в первобытный ужас. Он по очереди смотрит на пушистые мордочки. Но кроме их взгляда, у Джисона нет доказательств, что с ним говорят коты, а не его только что появившееся психологическое расстройство.       Кошачий взгляд тоже так себе показатель. У них он всегда такой! Укоризненный и высокомерный.       — Чем вы можете доказать, что это вы? — Шепчет Джисон. «Почему мы должны тебе что-то доказывать?» — звучит голос Дуни. Хан хочет очень яростно возразить. Почему эти коты ведут себя, словно они короли мира?! Он никогда бы не подумал, что кошки о нём такого мнения! Он всегда относился к ним с особой нежностью, ведь они братья Минхо. Он приглаживал им шерстку, говорил какие они милые и красивые.       Почему же они считают его врагом?       — Я думал, вы добрые, а вы, — он супится, — злые!       Коты замолкают. Джисон отворачивается от них. Если это его новая суперспособность, то он хочет от неё избавиться, его за сегодня оскорбили больше, чем за всю жизнь! И кто? — самые милые создания на планете. Больнее ножа в спину он ещё не получал.       «Мр, хорошо, давай я тебе это докажу» — шипит Суни. Джисон уже понял, что из троих тот самый вежливый.       «Хозяин вчера купил упаковку свечей с запахом корицы. Ты об этом никак бы не узнал. И хозяин тебе об этом ещё не говорил»       Как раз вовремя появляется Минхо с кружкой пряного теплого молока.       — Как себя чувствуешь, Хани? — Спрашивает Минхо, садясь на край дивана.       Джисон приподнимается на локтях и берет кружку в ладони, вдыхая аромат смеси специй. Он тут же понимает, как узнать про свечи.       — Спасибо, мне уже лучше, — он осторожно отпивает. — М! Так вкусно корицей пахнет. Обожаю запах корицы.       Минхо сначала лишь улыбается и кивает, но спустя секунду вскакивает, восклицая:       — Точно, Хани, я же вчера купил такие классные свечи!       Он бежит на кухню, достаёт из шкафа коробку ароматических свеч, про которые говорили коты. До Джисона не сразу доходит мысль, что если свечи есть, значит, коты не врали. Он сосредоточен на счастливом Минхо.       — Они очень вкусно пахнут! — Он протягивает весь набор Джисону, тот вдыхает и действительно чувствует именно корицу.       — Вау, они шикарные! Давай их зажжем в Рождественскую ночь?       — Читаешь мои мысли, — при этом Минхо почему-то покрывается румянцем. — Я тоже хотел предложить.       Джисон наслаждается моментом: в ладонях кружка пряного молока; Минхо смотрит на него застенчиво с очаровательными красными щеками; вокруг сиют гирлянды и скоро Рождество.       У него нет подарка.       Настроение опять засыпает сугробами. Хан вздыхает, понимая, что у него с каждой секундой таят шансы сделать для Минхо нечто особенно. И уже дело даже не в отчаянной попытке Джисона быть самым лучшим и учтивым дарителем. Ему хочется порадовать Минхо так сильно и искренне, потому что… ну, это же его Минхо.       Он не замечает, как содержимое в кружки заканчивается. Джисон, очнувшись от размышлений, поднимает глаза на Минхо, обнаружив, что тот всё это время с нежностью наблюдал за ним. В животе приятно потянет, а после урчит.       — Мы совсем забыли про ужин, — спохватывается Минхо. — Я могу быстренько что-нибудь приготовить.       — Или мы могли бы заказать доставку? — Предлагает Джисон.       — М-м, я вчера готовил пиццу, у меня осталось много ингредиентов.       — Ох, это просто замечательно! Я тебе помогу! — Хан уже думает вскочить на ноги, как чужая рука прижимает его к дивану.       — Ты ещё болен. Отдыхай и набирайся сил, — тон Минхо не оставляет выбора. Он словно использует какую-то древнюю магию, чтобы заставлять Джисона подчиняться.       Конечно, на самом деле, Джисон просто очень ценит Минхо и прислушивается к каждому его совету.       Минхо проводит ладонью по взлохмаченным волосам Джисона и уходит обратно на кухню. Слышно, как он открывает холодильник и вытаскивает нужные продукты. Хан бы хотел сейчас крутиться вокруг него и задавать глупые вопросы, ведь готовить он совсем не умеет и не любит, в отличие от Минхо.       «Ты смотришь на нашего хозяина точно также» — мурлыкает голос, про который Джисон уже совершенно забыл. Хан давится воздухом.       — Вы можете предупреждать, когда решите заговорить снова! — Хрипит он после откашливания.       «Каким образом, гений?»       «Могу укусить за руку или ноги»       «И расцарапать лицо перед этим»       Какие же они стервы, думает Джисон.       — Сморозил глупость, — признается он, закатывая глаза. — Но, что вы говорили ранее? Что значит, смотрит точно также?       «Неважно» — говорит сразу хор голосов. И Джисон не может сдержать фырканья.       Некоторое время они сидят молча. Минхо включает рождественскую музыку и шумит тарелками на кухни. Хан же достает телефон и открывает заметки. Он листает вкладки до нужной, на которой написано: «Подарок для лучшего Минхо», кликает по ней и методично удаляет негодные варианты. Он с разочарованием смотрит на оставшуюся одну единственную строчку: любимые сладости. Это должна была быть одна четвертая часть всего подарка, как приятный бонус, дополнение. Но так как больше не осталось основного подарка, то…       …Джисон в уныние и печали.       Он делает самую ненавистную вещь — открывает браузер и делает запрос. Идеи подарков для лучшего друга на Рождество. Джисона раздражает каждая предложенная интернетом идея. Это всё до ужаса банально, скучно, несуразно. Камон! Он ищет подарок для лучшего друга, а не для дальнего знакомого. Он ищет подарок для самого милого человека на свете! Для его родственной души, для его утреннего солнца и для его закатного лучика! А ему предлагают какой-то зонт и кожаные перчатки, это вообще законно?!       Не сосчитать сколько раз за этот вечер Джисон потерял энтузиазм.       В поисках очередного вдохновения он начинает сканировать взглядом каждую вещь в комнате. Благо она всего одна. Книги, лампа, плед на диване и… коты.       Коты. Коты, которые живут здесь двадцать четыре часа в сутки все семь дней в неделю. Коты, которых он слышит. Коты, которые знают о своём хозяине (Джисону грустно это признавать) намного больше, чем знает он сам!       — Раз уж мы оказались в такой ситуации, — задумчиво тянет Хан, — то не могли бы вы мне помочь?       У Джисона в его креативном мозгу зародилась идея. Пускай он сходит с ума, ему всё ещё необходимо найти идею подарка для Ли Минхо. Возможно, это будет последнее Рождество не в психиатрической больнице, поэтому Джисон обязан уйти в отрыв!       «Пошел-ка ты!» — говорит «добрый» младший сын Минхо.       «Думаешь, мы хотим с тобой сотрудничать? Да мы отвечаем тебе просто, чтобы ты отстал».       «Ты должен быть благодарен, что мы ещё тебя не убили! Никто не должен знать, о чем думают коты!»       Джисону не понравится ни один кошачий ответ. Он уже начинает сомневаться, что это гениальная идея. Оказалось, коты Минхо ещё менее сговорчивы, чем их хозяин. Джисон не знает, кто из них меньшее зло.       «А что мы получим взамен?» — Неожиданно спрашивают коты хором. И Джисон внутри выдыхает. С этим можно работать.       — Что вы хотите?       По мнению Джисона, коты не должны просить что-то, чего он не смог бы найти в ближайшем супермаркете. Это же коты. Что они могли хотеть от жизни? — Вкусно кушать и сладко спать.       «Сомневаюсь, что ты потянешь список требований» — пренебрежительно мурлычет Дори.       — Дайте мне хотя бы его услышать, — Хан закатывает глаза.       Коты многозначительно переглядываются. И Джисон уверен: у этих созданий есть ещё одни канал связи, до которого Хану, да и вообще кому-либо, никогда в жизни не добраться.       Кошачьи переглядки длилятся не больше двух минут, после чего они снова подключаются к диалогу с Джисоном.       «Я хочу когтеточку. Но ни какую-нибудь страшную, малюсенькую стойку. Полноценную двухэтажную» — начивает диктовать условия Суни. — «Хозяин не хочет её покупать, потому что она, как он считает, займёт слишком много места. Но я думаю, если переставить вон ту тумбу в тот угол, на освободившееся место можно будет целых две таких когтеточки поставить!».       Джисон поражается логике кота. Это звучит… очень по-человечески. Сообразительный питомец. И запросы у него не шуточные.       — М, хорошо, — соглашается Хан, взвесив все за и против. У него нет выбора. Он уже решил связаться с этими маленькими, милыми зверушками-хитрюгами. Было бы не вежливо давать заднюю. Тем более, что тогда коты точно начнут над ним издеваться, ведь они заранее сказали, что Джисон может не осилить их хотелки. Хан теперь должен сделать всё, чтобы доказать их неправоту!       — Ты чего хочешь, Дуни?       «Лакомства. И много. И вкусного! Никаких пакетиков! Всё должно быть в баночках!».       — Десять штук хватит?       «Нет! На каждый день месяца! Как минимум!».       — По рукам, — усмехается Джисон. — Или скорее по лапам. Ну а ты чего хочешь, Дори?       Младший естественно нагружает Джисона по полной: и лежанка, и лакомства, и игрушки. Он не забывает про новую миску для еды, подушку и чесалку. Хану приходится открыть заметки в телефоне, чтобы всё записать.       «Ещё хочу самоочищающийся лоток!».       — Что?! Он стоит больше моей аренды за квартиру! И как я буду объяснять это Минхо?       — Что объяснять, Хан-и? — спрашивает появившийся из ниоткуда Минхо. Все четверо замирают.       — Эм, Дори хотел… царапать диван, — врёт первое попавшееся Джисон.       «Как оригинально, чмошник. Давай, в чем ещё меня обвинишь?».       Хан одними губами шепчет «прости», но кот даже ухом в его сторону не шевелит.       — Пицца уже в духовке, — сообщает Минхо, плюхаясь рядом на диван. Он принимается переключать каналы и сервисы на телевизоре, с особой педантичностью выбирая, под что они будут есть пиццу.       Коты незаметно исчезают, и Хан уже думает, что либо те решили с ним не сотрудничать, либо это всё один огромным сном, и он только сейчас проснулся.       Но, когда таймер на духовом шкафе срабатывает, а в квартире пахнет, как в пиццерии, Минхо уходит накрывать на стол, коты появляются также неожиданно, как и пропали, выстраиваясь перед Джисоном в ряд.       «Слушай внимательно. То, что я тебе сейчас скажу, не просто глупый секрет хозяина или остроумная шутка. Это буквально его самая заветная мечта, ясно тебе?».       Джисон удивляется и одновременно пугается внезапного очень серьёзного тон Суни.       «Мы не хотели тебе говорить, но в связи с последними наблюдениями» — Дуни делает многозначительную паузу, — «мы всё же решили это сделать».       «Поверь, если бы хозяин узнал, что мы тебе проболтались он бы нас убил. Нас убил бы, понимаешь?»       Хан сухо сглатывает. Что же там такое скрывается, если даже коты могут пострадать? Он уже хочет прекратить это всё, когда Суни мурлычет то, что Джисон мог слышать только во снах:       «Хозяин без памяти влюблён в тебя. Ты же в него тоже?»       Он слышит, как циркулирует кровь по венам. Чувствует ворсинки пледа под пальцами. Видит мелкие пылинки в мерцание гирлянд. Мир на секунду перестаёт существовать. Влюблён ли он в Минхо…       Он бросает взгляд в сторону парня, что крутится на кухни, разливая чай по кружкам. Его темные, завитые волосы. Блестящие, миндалевидные глаза. Пухлые розовые губы и точеные скулы.       Джисон определенно влюблён в него. Наверное, даже сильнее, чем мог бы описать.        — Да. Да, конечно. Что за вопрос? — Глаза смотрят куда-то сквозь котов. Это так странно и легко — признаваться, что он в кого-то настолько сильно погружен, что не может думать.       «Ух ты!» — восклицает Дори. — «Здорово!»       «Это будет лучшее Рождество» — соглашается с братом Дуни.       «Тогда слушай внимательно. Секрет раскрываю только один раз…»       И Джисон всё понимает. Он внимает каждому мромурлыканному слову. Суни уточняет детали, которые, по его мнению, для Минхо особенно важны. Джисон прокручивает всё в голове и записывает в заметки, чтобы точно правильно подготовиться.       Наконец-то у него появляется идеальный план!

🎄

      В канун Рождества медленно идёт снег. Погода по-настоящему искрится волшебством. Джисону всегда нравится прогуливаться перед Рождеством по узким переулкам и ярмаркам. В этот день все как будто становятся одной большой дружной семьёй: друг другу дарят улыбки и искренние поздравления.       Хан заканчивает последние приготовления. Он забегает в цветочный за новогодней корзинкой и в кондитерскую лавку за двумя огромными плитками лучшего шоколада и эклерами. Основной сюрприз аккуратно хранится в его сумке. Остаётся только всё донести до квартиры Минхо и не облажаться. Этот пункт самый сложный.       Рождественская музыка льётся из каждого магазинчика. Джисон не может сдержать улыбки. Вокруг витает магия! Он её чувствует с каждым вдохом, она наполняет его грудь приятным теплом с запахом хвои.       Ему не терпится увидеть Минхо. Тот, должно быть, с самого утра крутится у плиты. Что-то из года в год не меняется. Сколько бы раз Джисон ему не предлагал просто заказать доставку, тот наотрез отказывался, заявляя Хану, что это не по-семейному! Джисону нравится думать, что Минхо считает его своей семьёй, для которой важно готовить домашние блюда на Рождество.       У квартиры Минхо Джисон останавливается перевести дух. Он знает, что, когда войдёт в эти двери всё изменится. Он уже не выйдет просто другом Минхо. В этих стенах родится нечто особенное. Джисон с нетерпением этого ждёт. Собравшись с силами, он с предвкушением звонит в дверной звонок.       Минхо открывает ему также, как и несколько дней назад. Кудряшки снова украшают его голову, но на этот раз, он видимо набил руку, они получились более воздушными и структурными. Также Минхо уже нанес легкий макияж: аккуратно подвел глаза, покрыл веки и внутренние уголки глаза блестками. На нём красный свитер. На Джисоне такой же зеленый — парный.       — Привет, — Минхо обнимает его, попутно стряхивая снежинки с головы и плеч. — Опять без шапки?       — Привет, — Джисон не обращает на вопрос внимание. — Ты такой красивый! — Вместо этого он решает отвлечь Минхо. Это работает. Тот краснеет и отворачивается.       — Пойдём у меня уже почти всё готово, — он зовет Джисона на кухонную зону.       У них есть план. Посмотреть несколько рождественских фильмов, собрать пряничный домик и объестся едой до боли в животе.       Всю квартиру наполняет чудесный неописуемый аромат. Он чувствует запах пряного мяса вперемешку с запахом только что испеченных булочек. На кончике языка ощущается привкус сока нарезанных на салат овощей. Минхо потрудился на славу. Джисон не мог поверить, что это всё тот успел сделать один всего за день! У самого Джисона на этого бы ушла неделя, если не больше.       Стол уже накрыт. На нем стоят тарелки и своеобразные украшения, которые Минхо, должно быть сделал сам.       — Ты — волшебник! Когда ты всё это успел? — Удивляется Джисон, проходя на кухонную зону и помогая Минхо унести последнюю пиалу с кимчи.       — Проснулся рано, — только хмыкает он, — поэтому, если я сегодня усну после двух, пожалуйста, не обижайся.       — Как я могу на тебя обижаться? — Хан сюсюкающими руками, захватывает щеки Минхо в плен и делает вид, что целует всё его лицо.       Пока они рассказывают друг другу, что произошло у каждого в те дни, что они не виделись; решают, какой фильм первым включить и, с чего начать праздничный ужин, уже темнеет.       Включают они всё-таки классику: Гринча. Джисон любит этот мультфильм. Они пересматривают его каждое Рождество вот уже который год.       В перерывах между просмотром и уничтожением еды, Джисон бросает украдкой взгляды на Минхо. Он наблюдает за его воздушными кудряшками и пушистыми ресницами. И если он порой слишком увлекается, это исключительно его проблема.       Коты лежат рядом на лежанках. Джисон не пытается с ними говорить. Ему не хочется подтверждать свою шизофрению в этот замечательный вечер. Если ему и суждено надеть смирительную рубашку, то пусть это случится не сегодня.       Пушистики, впрочем, тоже не спешат мурлыкать с Ханом о жизни кошачьей, и Джисон рад, что не слышит их едких и дерзких комментариев.       За первым фильмом идет сразу второй — Рождественская история — бессмертная классика. И Джисон, и Минхо знают его наизусть. Два года назад они даже вместо просмотра фильма также в канун Рождества прочитали одноименную повесть и изучили все известные адаптации.       Где-то на середине фильма, было принято решение начать собирать пряничный домик. В отличие от всех просмотренных ранее фильмов пряничный домик они собирают первый раз. И, конечно, у них всё разваливается.       — Держи стенки! — Командует Минхо.       — Какие? Их слишком много, у меня не хватит рук!       — Их всего четыре, Хани! Боже, оно падает!       — Только не снова, — хнычет Хан. — Какой это уже раз?       — Девятый.       — Девятый?!       После тщетных попыток смонтировать крышу, оба приходят к неутешительно выводу, что строителями им не стать. Пряничный домик больше напоминает сарайчик, и даже украшения глазурью его не спасают.       Смирившись, друзья включают третий фильм — Любите Куперов. Это любимый фильм Минхо, и, возможно (только возможно), Джисон предложил его только поэтому.       К концу фильма оба мальчика ложатся друг на друга. Время близится к полуночи. Нужно готовиться. Джисон берет на себя ответственность за подготовку стола. Он убирает пустые тарелки, упаковывает некоторые блюда в пленку и ставит в холодильник. Достает бутылку шампанского и пока ставит её в чашку со льдом. Заменяет тарелки на десертные, достаёт сладости, блинчики и эклеры.       Они уже ужасно объелись, но Рождество нужно встретить как полагается. Джисон и Минхо всегда встречают его со сладостями и шампанским. Некоторые могут посчитать это сочетание странным, да и пусть. Им нравится жить в своих странностях. В этом весь их мир — особенный, чудаковатый, но всегда любимый и дружный.       — Готовься открывать шампанское, Джисон-и, — поёт Минхо. Джисон и не замечает, а уже почти полночь.       Сердце в груди с волнением бьется. В груди стягивает, в животе в ту же секунду образовывается вихрь, Хан чувствует, как переворачиваются все органы. Момент приближается. Вечер прошел настолько легко и со смехом, что он совершенно забыл о церемонии вручения подарков. И только он об этом вспоминает, все тревоги накатывают на него в трехкратном размере. Он не может перестать стучать ногтями по бутылке, пока несёт шампанское к дивану.       Минхо тем временем уже включил эфир с обратным отсчетом. На экране горело 10:06…10:05…       Число неумолимо уменьшается, а волнение Джисона только растет.       — Садись, — Минхо мягко улыбается. В любой другой бы день Джисона наверняка успокоила бы его улыбка, но, ох, что ему предстоит сказать.       — Что такое? — Минхо на этот раз смеётся, потирая ладонью дрожащую коленку Хана. — У тебя получится открыть шампанское без происшествий. Как и в прошлом году.       Вот только в прошлом году он разбил пробкой лампочку на люстре, а в позапрошлом снес звезду на ёлке, поэтому слова Минхо лишь дразнят. На удивление Хан немного успокаивается.       — Скажем что-нибудь друг другу? — Предлагает Минхо, загадочно улыбаясь.       — Кхм, конечно, — по взгляду Минхо становится понятно, что он переложил обязанность произносить речь на Джисона. — Этот год прошел хорошо. Конечно, временами было грустно, но веселых моментов было больше. И тех мгновений, когда я был искренне счастлив было очень много. И во всех, кстати, был ты. Это, наверное, естественно, но раз уж мы решили говорить, то я хочу, чтобы ты это знал. Мне безумно повезло, что ты мой друг. Я очень люблю тебя, возможно, даже больше, чем могу себе пока представить. И я рад встречать с тобой очередное Рождество. Надеясь, в следующем году мы также будем рядом. Спасибо, что ты у меня есть.       Почти всё время, что говорит, Джисон смотрит себе на носки, поэтому не замечает, как пара слезинок скатывается по щеке Минхо. Благо, тот их быстро вытирает и приглушенный свет скрывает честность с его лица.       — Спасибо, Хани-и. Я тоже тебя очень люблю, — отвечает Минхо, сжимая коленку Джисона.       — А ты нынче не многословен, — дразнит Хан. — Меня заставил такое произнести, теперь твоя очередь говорить!       — У нас тридцать секунд.       — Уже?!       И действительно. Взглянув на таймер, Джисон видит, сменяющиеся двадцатки. И… волнения нет. Ныне он с замиранием сердца ждет лишь одного — наступления Рождества.       Секунды стремительно меняются.       — Хватай бутылку! — командует Минхо. Джисон сначала хочет отказаться, зная свои снайперские способности, в этот раз не мудрено, что он запульнёт пробку четко Минхо в лоб или глаз. Но времени думать нет. Он хватает бутылку, на последних секундах, что громко скандирует Минхо, снимает пленку, давит на пробку и та с хлопком выстреливает вверх! Джисон словно в замедленной съемке наблюдает, как пробка рикошетит об стену и приземляется прямо в лоб.       Прямо в лоб Дори.       К счастью, удар совсем легким, но мордочка Дори выражает истинную оскорблённость. Минхо хохочет.       — С Рождеством, Дори! — он подхватывает младшего «брата» на руки и начинает целовать. — Прости Джисона, он не специально. Ты же знаешь, какой он меткий!       Джисон тоже начинает смеяться. Дори наверняка его уже похоронил и проклял весь его род на ближайшие двести лет.       Минхо по очереди поздравляет всех своих «детей» и дарит каждому новую игрушку. Джисона с кривой улыбкой наблюдает за вручением подарков пушистикам. Знал бы только Минхо, что теперь Джисон у котов в рабстве, он бы так не распылялся.       — Пришла очередь дарить подарок моему четвертому любимому коту! — поет Минхо, подбегая к искусственной ели. — Он ждет тебя здесь, та-да!       Минхо указывает на коробку под ёлкой, размер которой достаточно мал, чтобы поместиться под не высокое дерево. Подарок завернут в зеленую бумагу. Джисон, на самом деле, так увлекся поиском идеального подарка для Минхо, и совсем забыл, что он не единственный, кто может удивлять.       — И что же там такое? — Он в предвкушение берет коробку в руки и начинает аккуратно распаковывать. Под упаковкой коробка, пахнувшая роскошью и деньгами. И прочитав логотип, Джисон сразу понимает.       — Минхо, нет, — он отворачивается, сдерживая слезы. — Ты действительно это купил?       Парфюм. Лимитированная версия. Джисон, будучи подростком, часто шатался по торговым центрам в поисках развлечений. И однажды, гоняемый скукой, он забрёл в парфюмерный магазин. Его потянуло к стеллажам с элитными флаконами. Хотелось ему почувствовать богатую жизнь. Он открыл первый флакон, второй, третий… ещё парочку. Ему редко нравился дорогой парфюм. Либо он не умел выбирать, либо с его рецепторами было что-то не так, он не знал, но предпочитал дорогим духам дешевые бутылочки с ягодными ароматами.       В этот раз всё шло по такому же сценарию. Хан подносил флакон к носу, втягивал аромат и с гримасой отвращения ставит тот обратно. Он уже собирался уйти, когда рука потянулась за бархатным черным бутыльком. Флакон был приятным на ощупь и выглядел невероятно привлекательно. Джисон ожидал от него такого же эффекта, но никак не того, что вкус ударит в голову приятной смесью трав, специй и цветов. Ему потребовалось время, чтобы прийти в себя. Это была его первая и единственная любовь в мире ароматов. Стопроцентное попадание, безупречное сочетание, идеальный баланс. Он стоял там ещё полчаса, вдыхая поразительный парфюм.       Тогда Джисон твердо решил: он это купит. Придя домой, он изучил абсолютно всю доступную информацию о данном продукте. С ужасом он прочитал, что версия духов ограничена. Стоимость вгоняла Джисона в дикую панику. Ему нужно было успеть накопить, пока парфюм ещё есть в продаже.       Он работал каждый день, но, к сожалению, у него не хватило времени, и когда он собрал необходимую сумму, во всех магазинах уже горела табличка «распродано», а у перекупов бутылочка стоила такие деньги, какие Джисону тогда могли только сниться. Больше, сколько бы не искал, Хан не мог найти похожего аромата.       И вот он был перед ним. Его драгоценный парфюм. Он рассказывал о нём Минхо мельком, не надеясь, что тот вообще запомнит, но как же он ошибался! Его Минхо лучший человек в мире!       — Минхо! — Джисон рвется к нему в объятия. — Я тебя обожаю так сильно! Как ты их нашел? Они же такие дорогие!       Он с нетерпением открывает крышку духов, подносит к носу и… да, это эйфория, чистое блаженство.       — Своих секретов не раскрываю, — лишь хмыкает Минхо.       — Спасибо, спасибо, спасибо! — Он опять падает в руки Минхо, прижимаясь к нему всем телом.       Джисон с наслаждением ещё пару раз вдыхает пленяющий аромат, глаза закатываются от наслаждения. Минхо лишь с теплой улыбкой наблюдает за ним, возможно, не моргая.       — Моя очередь дарить! — Восклицает Джисон. Он складывает парфюм обратно в коробку и только после понимает, что облажался. Минхо до сих пор без идеального подарка.       Пора воплощать план.       — Можешь, пожалуйста, на минутку закрыть глаза? — Он видит на лице Минхо короткое замешательство и смущение. Когда тот подчиняется, Джисон тихо, но стремительно тянется за сумкой у дивана, достаёт из неё сначала длинную гирлянду из фотографий. На ней, как и их совместные фотографии, так и фотографии одного Минхо, сделанные Джисоном в основном тайно. Он всегда так любит фотографировать Минхо, что у него собралась целая коллекция, наличие которой Хан осознал лишь при отборе фотографий для гирлянды. У него есть сотни фото Минхо. Некоторые он и не помнит, как сделал! На самом деле, это его даже пугает — насколько неосознанно он погружен в Минхо.       Когда Суни рассказал про гирлянду из фотографий, Джисон обиделся сам на себя. Это же так прекрасно! Фотографии сделанные Джисоном, когда он считал Минхо особенно чудесным! Почему Хан сам об этом не догадался? Он же знал, как Минхо ценит подобные вещи.       Джисон быстро накидывает гирлянду на елку, проверяя, чтобы все фотокарточки были хорошо видны. На самых любимых снимках он написал пожелания и признания. Например, седьмая фотография — на ней Минхо уснул при очередном киносеансе — Джисон подписал: Как только ты уснул, я перестал смотреть фильм и начал любоваться тобой.       Джисон ужасно краснел, пока писал все пометки.       Вторым подарком в сумке оказывается огромный сверток, а третьим коробка с любимыми пудингами Минхо. Это же любимое лакомство его любви! Оно должно быть всегда в достатке.       После подготовки подарков он просит Минхо открыть глаза.       — Та-да! — делает он фейерверки ладонями. Минхо смеётся и тянется первым делом за коробкой со сладостями.       — Мои любимый пудинги! — Восклицает он, как только раскрывает створки. — Джисон-и! Я так потолстею!       — Это не повод тебя не радовать! — Возражает Джисон, подняв указательный палец вверх.       — А это что? — Теперь он берет в руки огромный сверток. Он действительно необъятного размера. Джисон потратил на него два рулона оберточной бумаги.       Минхо с искренним интересом раскрывает подарок слой за слоем. Наружу быстро показывается вязанное красное полотно с зелеными и белыми элементами. В развернутом виде это нечто больше напоминает одеяло или плед.       Джисон сразу видит в глазах Минхо искру понимания, когда до того наконец доходит, что именно он держит в руках.       — Это… — он находит широкую горловину и два больших рукава, — свитер для двоих?       Его глаза блестят.       — Да. Для наших вечеров. Смотри, — он указывает на гирлянду из фотографий, — я долго думал над подарком для тебя. Перебирал тысячи вариантов. Всё искал и искал что-то по-настоящему особенное, достойное тебя и моих чувств к тебе. Мне хотелось сделать тебя таким счастливым и радостным, что я ночами не спал и всё думал, какой же он, идеальный подарок?       Джисон указывает на одну из фотографий с подписью: я буду жить ради твоей улыбки.       — Я помню, как сделал эту фотографию. Тогда у тебя появился Дори, и ты постоянно улыбался. У меня есть ещё сотни фотографий с того периода, на каждой ты с улыбкой. Она у тебя такая красивая! Я должен был стать сегодня её причиной. Пока я искал подарок, ты всё время был у меня в голове. И я кое-что понял. С этого момента я не буду скрывать: я люблю тебя не как друга. Причем так сильно, что мне порой становится страшно. Мне кажется, я готов взорваться от всех чувств внутри. И… я сделал эту гирлянду. На ней мои самые любимые твои фотографии. Я делал их каждый раз, когда влюблялся в тебя снова и снова, и снова. Это, кстати, не все, ведь влюбляюсь я в тебя каждый день. А люблю я тебя всегда и постоянно. И, наверное, не хватит всех фотокарточек мира, чтобы изобразить мою любовь к тебе, но я постараюсь. Давай создавать фотографии вместе. На них будешь самый красивый ты, и самый влюбленный в тебя я. Хорошо?       Обжигающие слезы текут по щекам. Эмоции, сидевшие в нем столько времени, выплескиваются наружу, и он уже не может сдерживать себя. Джисон действительно так его любит. Минхо тоже плачет. Он делает это тихо, скрывая глаза за фотографиями, но Хан замечает.       — Почему ты плачешь, любовь моя?       Когда Минхо понимает, что его раскрыли, громко шмыгает.       — Это как в моём сне, — он со смехом всхлипывает. — Фотографии. Свитер. И твои слова. Однажды мне это приснилось. И с тех пор я мечтал именно о таком признание. Как ты узнал? Это же идеально, Джисон-и. Ты правда меня любишь?       — Конечно, любовь моя, — он нежно берет Минхо за ладони. — Это была твоя мечта? Я неосознанно исполнил твою мечту?       — Да.       — Мы настоящие родственные души, правда?       — Да.       Оба сближаются для поцелуя. Джисон видит играющие огоньки на щеках Минхо, чувствует его влажные губы и нос, целует так сладко и нежно, что ощущает себя парящим в небе облаком. Они распахивают губы друг другу на встречу, ловя тихие вздохи. Джисон обхватывает Минхо за талию и прижимает ближе, различая биение чужого сердца, стучащего с его сердцем в унисон.       Минхо отстраняется первым.       — Это идеальный подарок, — выдыхает он в губы Хану. — Я люблю тебя. Спасибо.       — Я тоже любя люблю, — улыбается Джисон. — Как насчет того, чтобы залезть в свитер и целоваться в нём?       — Я полностью за!       Они умещаются в свитер, зажигают свечи с запахом корицы, и целуются всё Рождество, шепча попутно признания в любви.       Суни, Дури и Дори наблюдают за ними со своих лежанок. И если Дуни проспорил Суни свою новую лежанку, которую Хан Джисону ещё предстояло купить, то это была исключительно проблема младшего кота. Влюбленные целовались.