Home

Когда Бриенна вернулась домой после просмотра глупой романтической комедии, которая её совсем не рассмешила, в гостиной было темно. Она прошлась на цыпочках по комнате и ударилась голенью об стол, которого никак не ожидала там обнаружить. В кармане завибрировал телефон и она с нетерпением вытащила его, увидев на экране именно то имя, которое так ждала. — Привет, — сказала она затаив дыхание, и жалея, что его не было рядом с ней в том холодном кинозале. — Как там твой папа? — голос Джейме был полон беспокойства и нежности, что успокаивало и било по ней одновременно. — Он умирает, — с Джейме Бриенна не вынуждала себя распространять эту светскую ложь, которую она скармливала всему городу, отвечая на участливые расспросы знакомых. Он держится. Он борется. Раздался тяжелый вздох: — Бриенна, — он не хотел, чтобы она несла эту ношу в одиночку, но они с отцом всегда были одной командой. Ей нужно было это время с ним, чтобы снова побыть только вдвоем. Но всё пошло наперекосяк. Дом остался прежним — и в то же время стал чужим. Отец спал на больничной койке в кабинете, а его любимое кресло переставили в гостиную, чтобы освободить место. В его спальне устроилась сиделка из хосписа. Бриенна ютилась на своей детской кровати; простыни пахли дешёвым мылом — отец всегда покупал именно такое, считая дорогие порошки обычным надувательством. В остальном доме запахи были чужие — резкий антисептик и приторная мята леденцов, которые постоянно жевала медсестра. — Он такой худой. Я купила всю его любимую еду. Он ест кусочек только чтобы меня порадовать и на этом всё, — она старалась говорить тихо, чтобы не разбудить отца в соседней комнате, и плюхнулась в его старое кресло. По крайней мере, от него всё ещё несло сигарами, которые он любил курить, но её пугало, что оно теперь ей в самый раз. В её памяти оно всегда было таким огромным, что её ноги не доставали до пола, и в нём можно было свернуться калачиком, как кошка. — Я могу быть у тебя уже утром. Только скажи, — и он бы так и сделал. Джейме бы примчался к ней как рыцарь из сказок, но здесь нет драконов, которых нужно сразить — только усталый старик, угасающий под белыми, как саван, простынями. Она всегда думала, что смерть настигает человека внезапно, драматично. С долгим, медленным угасанием жизни тяжело справляться. Ей хочется бороться с этим, она хочет, чтобы её отец боролся, но дни его борьбы сочтены. Победа невозможна и борьба бы только приумножила боль. Так что Бриенна смотрит и ждёт, и сгорает от жажды предпринять хоть что то, лишь бы не чувствовать себя такой беспомощной. — Нет, все в порядке, — настаивала она. — Я не хочу, чтобы ты сжёг все свои отпускные. Они ему ещё пригодятся: для похорон и того, что последует за ними. Но ей трудно заглядывать дальше сегодняшнего вечера или завтрашнего дня. — Могу приехать на выходные, пусть Селвин пропесочит меня за то, что я обрюхатил его идеальную дочурку. Ты же знаешь, как он любит читать мне нотации, — голос Джейме звучит натянуто-шутливо, но само предложение было серьёзным. Селвин Тарт был не в восторге, когда его 25-летняя дочь начала встречаться со своим 39-летним коллегой, и был ещё меньше рад, когда через год они съехались без каких-либо разговоров о браке. Бриенна годами игнорировала его придирки, будучи счастливой и не желая искушать судьбу переменами, до тех пор, пока он не заболел и она больше не могла делать вид, что он будет жить вечно. Беременность была не столько случайностью, сколько реакцией на новость о диагнозе отца. Джейме не скрывал, что очень хотел завести детей, но Бриенна не была готова. Пока её мир не рухнул, и все причины ожидания не показались ей такими незначительными. В начале была надежда, что её отец доживёт до рождения ребёнка. Он пошёл на поправку, к нему вернулись силы, и на некоторое время стабилизировались провалы в памяти и перепады настроения. Но продлилось это недолго. Следующая череда обследований вдребезги разбила их надежды, и внезапно то безумно дорогое 3D-УЗИ, над которым она насмехалась, когда Джейме его предложил, больше не казалось таким уж излишеством. Джейме даже расплакался, глядя на чуть-чуть жутковатое изображение, шевелящееся на экране. Маленькая девочка с широким ртом, носом-кнопкой и очень длинными ножками. Бриенна привезла диск в Закатный, чтобы её отец смог увидеть малышку. Она также привезла книгу с детскими именами, чтобы он помог ей с выбором. План казался хорошим — до того, как она приехала, до того, как поняла, как редко теперь к отцу возвращается ясность ума. Один раз она всё-таки сумела показать ему видео, но даже это мгновение осталось в памяти с горьким осадком. — Сегодня он принял меня за маму, — призналась она. — Ох, милая, — Джейме вздохнул. — Мне так жаль. Она протянула руку и достала плед из корзины у кресла. В шерстяную ткань намертво впилась жёсткая коричневая шерсть их старого терьера — пёс умер почти десять лет назад, и Бриенна помнила, как отец спал в этом самом кресле, а собака храпела у него на коленях. В доме стояла такая тишина, что было слышно звуки машин на шоссе и тиканье каминных часов. Скоро спустится медсестра из хосписа, чтобы проверить отца — она делает это каждые несколько часов всю ночь напролет. — Как наша малышка? — спросил Джейме. В это время она откинула спинку кресла и укрылась пледом. Бриенна посмотрела вниз на свой огромный живот. Никого не удивило, что ребёнок оказался очень крупным. Сегодня малышка была особенно активной, и сейчас от её движений весь живот Бриенны вздрагивал каждые несколько секунд. — У неё икота. Бриенна услышала стук клавиш на другом конце провода. — Давай я просто приеду к тебе на выходные, — сказал Джейме. — Не могу спать без твоего храпа под ухом. — Я не храплю, — по крайней мере, она сама так не считала. Джейме тихо и тепло усмехнулся, и от этого звука у неё сладко заныло сердце. — Продолжай верить в это, — сказал он. — Мне всё равно. Я просто хочу тебя обнять. — Мы не виделись всего три дня, — она рассеянно погладила живот, и малышка тут же толкнула её в ладонь. — Это слишком долго, — проворчал Джейме в ответ. — Я тоже скучаю, — по его руке в её ладони, когда нужны силы; по его объятиям, когда горе накрывает с головой; по его дурацким шуткам, когда ей просто необходимо отвлечься. Находясь здесь, видя, как угасает отец, и разгребая счета и документы на его столе, она осознала, что больше не хочет проходить через всё это в одиночку. — Ты и в самом деле сможешь приехать на выходные? — искушение было слишком велико. — Конечно. Даже в четверг вечером, — Джейме даже не колебался. Несмотря на то, что иногда он бывает таким бестактным, ради тех, кого любит, он готов свернуть любые горы. — Тогда купи билет. Пожалуйста. Свернувшись калачиком в темноте, в самом комфортном для себя месте за последнее время, Бриенна впервые по-настоящему расслабилась за несколько месяцев. Она постоянно говорит Джейме, что любит его. Но она крайне редко признаётся в том, что она нуждается в нем. — Должна предупредить, что моя кровать крошечная, а диван просто ужасен. — Мне всё равно на размер кровати, пока в ней есть ты, Бриенна. Три дня спустя она сидела на маленьком диване в кабинете отца, прижавшись к Джейме. Селвин спал, что было куда лучше, чем приступы тревоги, которые в последнее время охватывали его всё чаще. Сегодня он пробыл в сознании ровно столько, сколько потребовалось, чтобы узнать Джейме, правда, он решил, что они только-только съехались и добрых десять минут читал ему нотации о том, что его дочь заслуживает большего, чем просто сожительства без штампа в паспорте. — Мы должны пожениться, — сказала Бриенна, сжав руку Джейме. Он прижался губами к её виску. — Ради него? — он жестом указал на её отца. — Нет, ради нас. Ради неё, — она провела свободной рукой по животу. Малышка сегодня вела себя тихо, хотя ногами она упиралась Бриенне прямо в рёбра. — Я думал, ты не хочешь вступать в брак, — он сказал это нейтральным тоном, но Бриенна знала, что в вопросах верности Джейме придерживался традиционных взглядов. Она слишком устала — слишком устала, чтобы притворяться. — Я считала, что если мы не будем женаты, мне будет легче справиться, когда ты уйдешь. Было бы легче. Проще, — все эти годы её не покидала мысль, что однажды Джейме просто уйдёт. Его рука дрожала, когда он высвободил её из ладони Бриенны и положил на её живот. — Я никогда не брошу тебя. Ни тебя, ни нашего ребёнка. Её голос дрожал. — Я не могу представить, как буду справляться со всем этим без тебя. Я хочу выйти за тебя замуж. Но это нужно сделать сейчас, ради него. Она снова посмотрела на отца, на тёмные круги под глазами, на обвисшую кожу на исхудавших руках и ногах. — И это должно быть здесь. Что скажешь? Джейме сквозь слезы улыбнулся ей: — Я уже и не надеялся это услышать. Две недели спустя Джейме надел кольцо на палец Бриенны: синий сапфир, зажатый в тисках валирийской стали. Он признался, что тот годами дожидался своего часа, прячась в шкафу. Друзья и Тирион окружили их в яблоневом саду за домом её отца. Лепестки яблонь укрывали землю и падали всем на волосы. Отец Бриенны весь день не приходил в себя, но они всё равно вывезли его в кресле на улицу. Он улыбался, подпевал септону и громко шептал Тириону на ухо о том, какой красивой парой выглядят жених и невеста. Почти всё празднование после он проспал, а Бриенна плакала во время всех тостов, но это был тот самый идеальный, залитый солнцем день, о котором она никогда не смела даже мечтать. Шесть недель спустя, вопреки всем ожиданиям, Бриенна осторожно устроила дочь на руках отца. Он уже несколько недель не узнавал саму Бриенну, но долго не желал отдавать внучку: рассматривал её крошечные ручки, умилялся её большими серо-голубыми глазками и нежно касался мягких светлых кудряшек на её сладко пахнущей макушке. Через несколько недель его уже не станет, но не эти дни Бриенна сохранит в сердце. А этот короткий, щемящий момент, когда он смотрит на неё и улыбается.