Трудно быть богом

Рейстлин стоял над поверженной Такхизис. Пятиглавая драконица была распята на огромной скале. Только одна — синяя — голова Всебесцветной оставалась в сознании, наверное, поэтому она думала как никогда трезво. Рейстлин прислонил посох Магиуса к плечу и начал читать свое последнее убийственное заклинание.       — Постой! — слабым голосом вдруг прервала его Такхизис.       За все время долгой битвы она не разу и не думала просить о пощаде, а сейчас… Рейстлин вздрогнул и сбился. Он недовольно поджал губы.       «Я просто слишком устал от сражения, — подумал маг, — только бы хоть на минуту перевести дыхание…»       — Зачем? — спросил Рейстлин, глядя в полуприкрытые глаза головы синего дракона.       — Я сдаюсь.       В глазах дракона мелькнул лукавый огонек.       — А мне с того какая радость?       Рейстлин тяжело оперся на посох Магиуса и приложил ладонь ко лбу. Он так устал. Он убьет Такхизис и станет богом через минуту, а сейчас пусть еще немного поговорит.       — Богом быть непросто, особенно в тяжелое время. Зачем тебе мое место?       Рейстлин только отмахнулся.       — Надо.       Он слишком устал, чтобы отвечать на трудные вопросы. Нет, конечно, причина была, веская, серьезная, логичная, очень продуманная. Просто сейчас он уже ее не помнил. В Палантасской башне наверняка где-то было записано. Ай, да и неважно уже! Станет богом, вспомнит!       — Ты понимаешь, чем тебе это грозит?       — А?       Рейстлин задумался и потерял нить разговора. Он слишком сильно вымотался в последнем бою.       — Став богом, тебе придется быть выше, чем жалость, любовь или честь, понимаешь это? Мой Рейстлин, ты хочешь отречься от всего человеческого?       — Я хочу стать богом, — повторил Рейстлин свою первую мысль и закашлялся.       — Зачем? — Такхизис дождалась, пока приступ пройдет. Хотя в ее положение она не могла не дождаться.       — Например, — Рейстлин утер с губ кровь, — чтобы больше не было этого.       Он показал на свое израненное тело в рваной черной мантии.       — И кашля… и глаз.       Такхизис сдавленно засмеялась. Но смех продолжался недолго. В разорванном горле заклокотал воздух. Смех перешел в стон.       — Для этого не обязательно становиться богом. Совсем необязательно.       Рейстлин смотрел на драконицу не слишком осмысленными глазами, поэтому та поспешила продолжить.       — Знаешь, Рейстлин, у бога много обязанностей. К нему обращаются с молитвами, а он не может не ответить. Бог должен все время что-то творить. Без выходных, отпусков и больничных. Нам с братьями приходится присутствовать на каждом рождении и смерти. И ладно только человеческие, эльфийские и великанские. Бог должен быть рядом, когда рождается бельчонок, когда в землю падает зерно пшеницы, когда испускает последний вздох червяк. Мой Рейстлин, ты точно этого хочешь?       Рейстлин чувствовал сердцем, что ему врут, как он недавно врал Крисании, мол цель его светла и добра, но разумом верил. Доводы Такхизис звучали логично. В голове бил в колокола и кричал голосом Фистандантилуса маленький человечек: «Мы упускаем что-то важное! Мы упускаем что-то важное!»       — Я хочу стать богом, — не очень уверенно сказал Рейстлин, глядя себе под ноги.       — Нет, не хочешь, — закатила глаза драконица. — Ты хочешь нормальной жизни, чтоб тебе никто не мешал, чтоб ты ни от кого и ни от чего не зависел.       Рейстлин кивнул и добавил:       — Это и значит, что я хочу стать богом.       — Бедный мальчик! Этого можно добиться и проще!       — Как?       Рейстлин устал стоять и сел на оплавленный с одной стороны, однако уже остывший, большой камень.       — Если освободишь меня, то будешь сам себе господин, я подарю тебе весь мир… — Такхизис болезненно хихикнула, — и пару коньков в придачу.       Рейстлин отмахнулся.       — Сдался мне твой мир! А коньки Карамону отдай, я все равно кататься не умею.       — Тогда так. Ты меня отпускаешь, а я возвращаю тебе здоровое и красивое тело и снимаю проклятие с твоих глаз.       — Возвращаешь? — не весело хмыкнул Рейстлин, — как будто оно у меня когда-то было.       — Ну ты был очень симпатичным до того, как я тебе щеку до кости оборвала… Ладно-ладно. Ты будешь более здоровый и более красивый, чем был до испытания в Башне Высшего Волшебства. Идет?       — Не идет, — пожал плечами Рейстлин. — Этого недостаточно.       — Ммм… Вечная молодость?       — Стать личем, как Фистандантилус? Нет уж!       — Я сказала молодость, а Фистандантилус просил только жизнь.       — Все равно звучит сомнительно. Как ты это устроишь?       — Уж устрою как-нибудь, я же богиня в конце концов… Да что тебе еще надо-то для счастья? Красавицу жену? Личный дворец? Небольшой пустынный остров, где ты сможешь практиковаться в магии созидания? Поиграешь в бога только без особых обязательств и вреда для меня? Хочешь сделаю главой Конклава?       — Нет, не хочу. Я почти бог, какой Конклав вообще? Дворец не надо, жену — тоже, а остров давай. Только большой и путь на нем стоит Башня Высшего Волшебства.       — Сам построишь, ты ж «почти бог»!       Рейстлин пожал плечами.       — Дай подумать!       — Думай-думай, только побыстрее. У меня между прочим крылья болят и голова!       — Какая из? — ухмыльнулся маг,       — Все!       — Я тоже, как видишь, не слишком целый!              — Значит так. Здоровье, красота. Снять проклятие с глаз…       — Позовем Астинуса, пусть договор составит?              — Записывай: «Я, Рейстлин Маджере, заключаю договор с Всебесцветной Драконицей, Королевой Тьмы, Такхизис. Сим договором Такхизис обязуется не позднее трех суток с момента подписания предоставить мне красоту, здоровье, вечную молодость и большой пустынный остров в Кровавом Море Истара, а также снять с глаз проклятие.» Вроде все!       — Точно не хочешь красавицу-жену? У меня в Бездне как раз Крисания валяется.       — Точно! А Крисанию отправь домой… если хочешь, мне все равно.       — А коньки?       — А коньки… а коньки хочу.       — Астинус, допиши снизу: «Обязуется предоставить пару коньков и научить кататься».       — Чем подписывать будете?       — Кровью, естественно!