Новогодняя колыбельная

      В этом году Крош решил основательно подготовиться к встрече Нового года. Он убрался в своём домике, украсил его и нарядил ёлку. Зима в этом году тоже была основательной: с самого начала было много снега, да и морозы стояли трескучие. Одним словом, всё было как надо. Вот только Кроша не покидало какое-то странное чувство.       Это было что-то непонятное. То ли грусть, то ли радость; то ли обида, то ли злость. Крош пытался найти этому причину, но у него ничего не получалось. Единственным возможным поводом для беспокойства были подарки друзьям. Вернее, одному конкретному другу. Лучшему другу.       Для всех Крош уже давно придумал подарки: для Нюши — красивую заколку, для Совуньи — журнал с различными схемами для вязания, Лосяшу — звёздный атлас, Кар-Карычу — сборник нот и прочее, и прочее. А вот Ёжику… Идея для подарка всё никак не приходила на ум. Что ему подарить? Это непременно должно быть что-то особенное, ценное. Но что это может быть?       Крош очень долго думал над подарком. Все возможные варианты были пересмотрены им и оценены по несколько раз. Но всё это было не то. Ёжик особенный. И подарок тоже должен быть особенным. Как раритетный фантик. Как цветущий кактус. Как любимая книга… Тяжело? Ещё как.       Наконец после месяца раздумья Крошик нашёл решение. Подарком может стать фотоальбом с тёплыми воспоминаниями. С такими фотографиями внутри, глядя на которые будет становится тепло на душе. Решено. Это точно будет фотоальбом.       Крош усиленно начал собирать их совместные с Ёжиком фотографии, отдаваясь этому делу с головой. Ведь Ёжик для него больше, чем просто друг.

***

      Новый год как обычно отмечали все вместе и на улице. Крош заранее отнёс все подарки под ёлку, которая в этом году стояла возле дома Совуньи. Все, кроме одного, который был самым значимым для него. Его было страшно оставлять там, рядом с прочими подарками и большим количеством людей. Он слишком личный, чтобы показывать этот подарок другим.       Крош наспех натягивает новогодний – красный с белыми оленями – свитер, надевает куртку и хватает шапку. До Нового года ещё часа четыре, но все уже потихоньку собираются. Ёжик уже ждёт его возле домика, разглядывая звёзды на зимнем ночном небе. Удивительно, с Земли они кажутся такими маленькими…       — Привет, Ежидзе! — Крош кидает в спину друга только что слепленный снежок.       — Привет, — поворачивается к нему удивлённый парень. Когда уже успел снежок слепить, ведь вот только из двери вышел?       — Где Нюша с Барашем?       — Должны скоро прийти, — поправляет очки Ёжик. — По крайней мере…       — А-а-а-а!!! — протяжный крик, и двое парней уже лежат в сугробе.       — А вот и они, — констатирует Крош, лёжа по уши в снегу.       — Привет, мальчики! — как ни в чём не бывало улыбается Нюша. Как будто это не она меньше минуты назад сбила их с ног.       — Привет, — отплёвывается снегом Крош.       — Мы просим прощения, — извиняется Бараш, помогая парням выбраться из сугроба.       — Ну чего вы там копаетесь? Идёмте уже скорее к Совунье! — поторапливает всех Нюша.       Она и Бараш убежали вперёд, а Крош и Ёжик избавлялись от снега, который успел пробраться во все мыслимые и немыслимые места. Ёжик снимает свою шапку, оттряхивая её от снега, что уже успел налипнуть и словно срастись с ней за те мгновения, проведённые в сугробе. Крош дольше положенного задержал взгляд на чужих растрёпанных чуть вьющихся волосах. Ёжик трясёт головой, смахивая снежинки волос, и натягивает шапку обратно. Теперь парень принимается за приведение в порядок очков.       Крош смотрит на все эти манипуляции, совершенно забывая о себе и снеге, который тает и оставляет после себя неприятные мокрые следы. Странное чувство нежности и грусти одновременно зарождается у парня в груди. Это всё явно проделки Нового года. Ёжика вдруг резко хочется обнять и никуда не отпускать. И кто Крош такой, чтобы отказать себе в этом маленьком удовольствии, тем более в канун самого чудесного зимнего праздника.       Крошик поддаётся внезапному порыву и обнимает Ёжика. Последний на доли секунды замирает, а после обнимет Кроша в ответ.       — Ты чего это? — осторожно спрашивает Ёжик.       — Да так, просто… — отвечает Крош, прижимаясь к другу сильнее. — Воспоминания нахлынули, аж плакать захотелось, — попытался перевести всё в шутку парнишка.       — А помнишь как ты старый год не хотел отпускать, потому что не доделал там важные дела? — улыбнулся Ёжик. — И как мы ловили с тобой Лунного Зайца…       — Да… И как вместе с ёлкой принесли снега из гор… Так много, что аж вся долина под снегом была, — хихикает Крош.       — Да, её тогда знатно лавиной накрыло, — смеётся Ёжик.       — Знаешь, Ёжик, я тут подарок на Новый год тебе приготовил… — Крош отстраняется, из внутреннего кармана куртки достаёт сравнительно небольшой фотоальбом и протягивает его. — Ты только открой его, пожалуйста, после курантов… Хорошо? — Крошик смотрит на друга очень внимательно.       — Хорошо. А почему ты отдаёшь его именно сейчас?       — Просто… — пожимает плечами Крош и краснеет щеками, благо этого не видно за румянцем от мороза.       Но довести свою мысль до конца ему не дала Нюша. Она вернулась назад за друзьями.       — Нет, ну вы где тут потерялись? Мы с Барашем уже почти до Совуньи дошли.       — Идём-идём, — кивает Крош и берёт Ёжика за руку, утягивая его скорее к празднику.

***

      Новогодняя ночь как всегда проходит с размахом. Все, за исключением Копатыча, собирались у Совуньи. Каждый принёс подарки для друзей, так что под ёлкой, украшенной во дворе, не было свободного места. Салаты, мандарины, горячее, сладкое — всё как всегда было на высоте. Часам к двум ночи сил не осталось ни у кого. Нюша и Бараш отправились по домам; Пин убежал ловить снова сбежавшую Железную Няню; Лосяш, Карыч, Ёжик и Крош решили остаться у Совуньи. У них сил совсем не осталось. И это не удивительно, ведь они веселились больше всех.       К счастью, мудрая Совунья это предусмотрела. Поэтому в её домике нашлось место для званных гостей. Женщина отправляет шумных Кар-Карыча и Лосяша ещё немного погулять, а Кроша и Ёжика усаживает на диван, даёт каждому по кружке горячего чая с лимоном и мёдом и велит выпить всё.       — Всю ночь на морозе провели, нужно тёплое питье и спать. И это даже не обсуждается, — строго заявляет Совунья. Но с ней никто и не собирается спорить.       Крош первым управляется со своим чаем, и его невероятно сильно тянет в сон. Парня буквально вырубает на ходу, и он клюёт носом.       — Ёжик, можно я на тебя прилягу? — спрашивает Крош ради приличия и, не дожидаясь ответа, устраивается поудобнее, сразу же закрывая глаза.       Вот только он не кладёт голову на плечо другу, как это делал обычно, а ложится Ёжику на колени. У паренька аж сердце на секунду сбивается с привычного ритма. Оно не затрепетало, не остановилось, нет. Просто на мгновение замерло и снова продолжило биться в привычном темпе. Прикосновения Кроша уже давно перестали вызывать у Ёжика яркую реакцию (и слава Богу, надо сказать). Но это не значит, что они стали безразличны. Вовсе нет. Просто теперь они вызывали странное чувство грустной радости.       Ёжик уже достаточно давно осознал свои чувства к Крошу. И сначала это пугало. Потом расстраивало, а потом стало приятной частью их общения, что придаёт силы. То, что эти нежные переживания являются влюблённостью, Ёжик понял далеко не сразу. Даже к Барашу за советом обращался…

***

      Ёжик боялся рассказывать об этом кому-то. Вдруг его посчитают странным или того хуже — больным. Поэтому поход к Барашу стал для него большим шагом.       — Бараш, привет, — тихо говорит Ёжик, заходя в домик к поэту.       — Привет-привет, — кивает Бараш. Он разбирает кучу бумаг, что лежат на его столе. — Ты что-то хотел?       — Да мне так, поговорить просто… — мешкает Ёжик.       — Давай, я всегда готов тебе помочь.       — В общем, это… Как бы сказать… Что ты чувствуешь к Нюше? — наконец выпаливает парнишка.       — К Нюше?.. — Бараш роняет из рук чернильницу.       — В смысле… На что это похоже?       — Иногда на ураган, — чуть поразмыслив, начинает Бараш. — Мне хочется её обнять, закружить, держать за руку, а иногда… Даже поцеловать, — краснеет парень.       — Ураган? — переспрашивает Ёжик.       — Иногда это похоже на дождливый день: мне хочется прийти к ней, чтобы она меня обняла и сказала, что всё будет хорошо. А иногда это как закат после долгого и тяжёлого дня. Просто хочется смотреть и улыбаться… — расплывается в нежной улыбке кудрявый парень. — А зачем тебе? — вдруг хмурится Бараш.       — Да так… В книжке встретил, решил у тебя спросить, — Врёт на ходу Ёжик. А потом быстро прощается и убегает к себе.       Ну точно, он влюбился. И, стыдно сказать, влюбился в Кроша. В своего лучшего друга. Это позор и катастрофа…

***

      Уже позже Ёжик научится умело скрывать свои чувства и получать то малое, что ему хочется. А тогда это казалось большой проблемой и трагедией вселенского масштаба.       Ёжик вспоминает о подарке, который ему сделал Крош, и аккуратно достаёт его из кармана своей куртки (которая висит недалеко), и, к счастью, по весу он совсем не тяжёлый. Это оказывается не просто пустой фотоальбом, это — альбом с их воспоминаниями. Вот тут они красят скамейку, здесь — ловят Лунного Зайца, на этой — садят вишнёвый сад, на той — играют в снежки и много-много чего ещё. Ёжик медленно листает страницу за страницей, вспоминая их дружбу год за годом, сезон за сезоном, день за днём…       Парень долистывает альбом до самого конца. На последней странице мелким знакомым почерком написано: «Ты для меня как самый редкий фантик и как цветущий кактус, самый особенный». И Ёжик всё прекрасно понимает. Самый особенный. Ёжик для Кроша самый особенный.       — А ты для меня как самая вкусная морковка, — шепчет парень и улыбается, потому что на душе светло.       Ёжик откладывает альбом в сторону. Теперь он понимает, почему Крош просил открыть подарок только после двенадцати. Ёжик осторожно проводит ладонью по голубым волосам друга, после оставляет в них лёгкий поцелуй. От такого незамысловатого действия на сердце становится легко и тепло. Парнишка поудобнее облокачивается на спинку дивана, подпирает голову рукой и закрывает глаза. Кажется, он абсолютно счастлив.       — Нет, это же феноменально возмутительно! — поворачивает голову к Кар-Карычу Лосяш. Они всё видели через окно, решив не заходить внутрь.       — Почему? — хмурится Карыч.       — Во-первых, они особи одного пола. Во-вторых, они же лучшие друзья. В-третьих…       — В-третьих, сердцу не прикажешь, друг мой, — перебивает его Кар-Карыч. — Любовь — это такое чувство, которое никогда не спрашивает твоего разрешения перед тем, как случиться. Оно просто приходит к тебе и всё.       — Но… — пытается возразить Лосяш.       — Поверь мне, твоими идеями ничем хорошим их вразумить не выйдет. Просто оставь их. Их самих и их чувства друг к другу. В нашем возрасте опасно воспринимать всё близко к сердцу. К тому же, это новогоднее чудо. А чудеса, как ты сам знаешь, случаются в наши дни всё реже и реже… — Кар-Карыч уводит Лосяша подальше от окна и от домика Совуньи.       А Ёжик знает, что самое главное новогоднее чудо красит волосы в голубой, прыгает выше всех и у него язык без костей. Только вот это чудо не умеет говорить о своих чувствах, прикрывая признание словами о фантиках и кактусах.