До сумерек

До сумерек оставалось около трёх часов. Зимой день заканчивался слишком быстро — недостаточно долго, чтобы дневное время можно было бездумно тратить. Я помогала маме накрывать на стол, пока отец подготавливал дом к ночи. — Поставь тарелки на стол. — Хорошо, мам. Дом был полностью обесточен, и единственным источником света на кухне оставались свечи. На газовой плите стояла небольшая кастрюля с бурлящим куриным супом — его запах наполнял комнату чем-то тёплым и почти успокаивающим. Почти. Сквозь это мнимое спокойствие всё равно проступал страх — вязкий, плотный, знакомый. — Всё готово. Отец вошёл на кухню, слегка прихрамывая. Он выглядел серьёзным и усталым, не поднимая глаз ни на меня, ни на маму, молча сел за стол. Мы с мамой переглянулись — в этом взгляде была усталость и тихая грусть. Сев вслед за отцом мы все принялись есть. — Нужно будет сделать вылазку, — пробубнила мама, не отрывая взгляда от своей тарелки. Она всегда отвечала за запасы. — Уже? Прошел всего месяц после предыдущей! — резкий голос отца прорезал воздух так неожиданно, что я вздрогнула. От такой реакции отца мама заметно осунулась, и это вызвало у меня жалость и желание как можно скорее разрядить напряжение. — Я могу съездить, — слова сорвались с меня раньше, чем я успела подумать. — Не говори глупостей! — резко сказала мама. — Ты только научилась ездить. Как мы тебя отпустим одну в город? — Но ведь у папы… — я перебила маму, сама не ожидая от себя такого. Мой взгляд скользнул к раненой ноге отца. Прошлая ночь была особенно тяжёлой. Я сказала вслух то, о чём мы до сих пор старались не говорить. — Анита права, — неожиданно согласился отец, всё так же не поднимая глаз. От его слов у меня внутри всё перевернулось — то ли от неожиданности, то ли от осознания, что мне действительно придётся это сделать. Хоть это и было моё предложение. — Мы не можем ждать, пока доедим последнюю консервную банку и выпьем последнюю бутылку чистой воды. И если будем ждать, пока эта уродливая рана на ноге такого старика, как я, заживёт, — мы придём именно к этому исходу. — Не говори так, — дрожащим голосом сказала мама. Я улыбнулась и дотронулась до её морщинистой руки, пытаясь успокоить её, — хотя у самой внутри подступала тошнота от мысли, что мне придётся скрываться от этих тварей в машине совсем одной, вдали от дома и родителей. — Я много раз ездила с папой, — сказала я. — Я помню все правила. Со мной всё будет хорошо. Пожалуйста, не переживай так сильно. — Как только наступит рассвет, я подготовлю тебя к вылазке, — сказал отец. — Спасибо, пап. Разговор закончился, и мы молча доели остывший, не самый сытный ужин. Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом и тьма начала подступать к окнам, я задёрнула шторы и убедилась, что они крепко привязаны к гвоздям — так, чтобы поток ветра не мог оголить окно. Я осмотрела каждый угол дома в поисках щелей или брешей, которые могли бы дать шанс «им» войти. Мама в это время готовила единственную комнату без окон — бывшую подсобку — для сна. Отец помогал ей, расстилая постель на полу. Раньше этим занималась я, но со вчерашнего дня мы поменялись ролями. Вчера одна из тварей просунула руку сквозь щель в двери, которая открылась из-за плохо заколоченных досок, и своими когтями оставила глубокую рану на ноге отца. Теперь я отвечала за обход дома. — Всё чисто, — сказала я. — Ты проверила доски? — Да. Всё приколочено намертво. Дверь выдержит. — Неизвестно, надолго ли, — вмешался отец и посмотрел мне в глаза суровым взглядом. — Мы могли бы перебраться в тот дом, который нашли в прошлый раз, — напомнила я. — Он выглядел надёжным. Дом находился в городе. Его дверь была открыта, и её не пришлось выбивать — редкая удача в нашей ситуации. Наш нынешний дом располагался в полутора часах езды от ближайшего магазина — слишком далеко, чтобы успеть вернуться после обычной вылазки за запасами. После вчерашнего стало ясно, что переезд — лишь вопрос времени. — Ты права, — сказал отец. — Этот дом долго не выдержит. — Мы можем собрать вещи на этой неделе, — добавила мама. — И поехать на следующей. — Так и сделаем. Анита, закрой дверь. Пора спать. Я заперла дверь нашей маленькой комнаты на ключ и легла на постель. Лёжа на покрывале, расстеленном на твёрдом полу, я смотрела на дрожащий огонёк наполовину расплавившейся свечи. Воспоминания вернули меня во вчерашнюю ночь. Я расстилала постель, пока мама раскладывала подушки и самые тёплые одеяла, какие у нас были, когда мы услышали грохот и пронизывающий крик папы. Бросив всё, что держали в руках, мы выбежали в гостевую на первом этаже. Отец сдерживал дверь своей спиной, пока мохнатая, монстроподобная рука вцепилась в его левую ногу. Когти вонзились так глубоко, что казалось — тварь проткнула её насквозь. Выйдя из оцепенения, я судорожно осмотрелась в поисках чего-нибудь острого или тяжёлого, чем можно было дать отпор, пока отец изо всех сил удерживал хлипкую дверь. Мама бросилась помогать ему, навалившись всем телом. Я схватила кочергу у камина и, прицелившись в лапу твари, размахнулась со всей силы, ударив в попытке заставить её отпустить ногу отца. — Кхаа! Из груди отца вырвался хриплый, рвущийся звук боли. В ответ на мой удар тварь впустила когти ещё глубже. От паники мне не пришло в голову ничего лучше, кроме как продолжать бить по лапе — в надежде, что она сломается или существо ослабит хватку и освободит ногу отца. — Засыпай. Голос матери вернул меня в настоящее. Я моргнула и бросила на неё взгляд. — Фуф… Одним выдохом она погасила последний источник света, оставив меня в темноте — наедине со вчерашними воспоминаниями. Ночь прошла спокойно. Эта комната хорошо подавляла крики тварей и скрежет их когтей о дверь. На рассвете мы с отцом готовили машину. Он напомнил мне правила, крепко обнял и наказал быть осторожной. — Я постараюсь вернуться как можно скорее. Не переживайте. Мама стояла чуть в стороне, не решаясь подойти. По её покрасневшим глазам я всё поняла. — Мам, ты чего? — усмехнулась я и обняла её. Я почувствовала, как она дрожит. — Ой да ничего… — смущённо пробормотала она и принялась вытирать слёзы, мягко отстраняя меня, не желая показывать эту сторону себя. От этого зрелища у меня во рту появилась горечь. — Вы меня не в последний путь отправляете! — сказала я воодушевлённо. — В конце концов, рано или поздно я всё равно должна была научиться делать вылазки. Вовремя я научилась водить, всё-таки! — «Научилась» — это громко сказано, — заметил отец. — Постарайся не летать в мыслях за рулём, как в прошлый раз. Его слова слегка задели меня. Кто же знал, что повороты могут быть такими резкими?!Но замечание было справедливым, и возразить мне было нечего. — Ладно, мне нужно поторопиться. — Если не успеваешь до темноты, не отправляйся в путь, — сказал он. — Останься в машине и убедись, что окна и лобовое стекло полностью закрыты. — Конечно, пап. Вы тоже будьте осторожнее. Стараясь сдерживать своё волнение, я попрощалась с родителями и отправилась в дорогу, не теряя времени. Я смотрела на их удаляющиеся фигуры в зеркале заднего вида, и меня накрывала нарастающая тревога.