Синкопа

Я устало переставляю по ступенькам ноги, затекшие от длительной поездки в метро. Моя работа меня когда-нибудь доканает… Встречая соседей, оживившихся с приходом тепла, я лишь сухо здороваюсь и неестественно улыбаюсь. На пути до квартиры мой уставший взгляд машинально цепляется за пятна осыпавшейся от старости штукатурки, и данная картина явно не удовлетворяет моих ожиданий. На подоконниках лестничных пролетов стоят симпатичные горшки, которые кажется ещё не так давно с энтузиазмом расставляла мама. Не так давно... Тогда, когда еще был жив отец, а она не начала превращаться в алкоголичку. И теперь в этих вазонах красуются не пестрые цикламены, а уродливые окурки. Ступень за ступенью, я уже почти подползаю к явно помотанной временем двери. Звон ключей в моих руках, и замок со скрипом отворяется. Передо мной — обычная, среднестатистическая российская квартирка. Обычные обои в полосочку, обычный линолеум в ромбик. И гробовая тишина, нарушаемая лишь тихим скрипом порога под моими ногами. От каждого звука я невольно щурюсь, стараясь распознать хоть чье-то присутствие в нашей квартире. Бегло осмотрев прихожую, замечаю на вешалке кашемировое голубенькое пальтишко, принадлежащее моей матери, а на обувной полке аккуратно стоящие сапоги. А вот куртку и кроссовки Славы я здесь не наблюдаю. Закатываю глаза и тяжело вздыхаю, чувствую подступающее чувство разочарования. Разочарования за брата. И только сейчас до моих ушей из за закрытой кухонной двери доносится одинокий, тихий всхлип. Я быстро и по-хозяйски скидываю с плеч куртку, наспех стаскиваю кроссовки, и, удлиняя шаги, в пару мгновений оказываюсь около входа в кухню. Открыв дверь я просовываюсь внутрь, но мне тут же приходится отвернуться, морщась от ударившего в нос запаха перегара. Выбора у меня нет, и, толкнув дверь ногой, я буквально залетаю в комнату. В воздухе стоит неприятный и едкий запах сигаретного дыма, так задолбавший меня за последние месяцы… Окно оказывается закрытым, с чем я оказываюсь категорически не согласна. И уже в следующее мгновение я высовываюсь в распахнутую форточку, давая легким минутку для передоха. Пары никотина моментально выветриваются, белая пелена постепенно опускается, давая возможность отчетливо разглядеть худую фигурку матери, сидящую за столом вместе с бокалом коньяка.  Лицо ее распухшее и заплаканное, а из глаз до сих пор катятся мелкие бусинки слез. Напротив нее — фотография отца, с черной ленточкой, натянутой в углу фоторамки. Кинув на меня взгляд своих красных воспаленных глаз, мама что-то пробубнила, и жадно выпила остатки содержимого из бокала. Вдруг она хватает себя за волосы, продолжая свое невнятное бормотание. Так же быстро она успокаивается, кидая свирепый взгляд на бутылку алкоголя, которая оказывается пуста. Внезапный прилив ярости распирает ее, она отшвыривает бокал в сторону. За ним летит и бутылка, со звоном разлетаясь на множество осколков под ногами матери. Закрыв лицо руками она громко набирает в легкие воздух, поворачивая голову на меня. Я же всем своим видом я стараюсь показать, что меня такой расклад не устраивает.  — Зачем ты на меня так смотришь?! — мама первая прерывает минутную тишину. — Разве ты не понимаешь, как мне плохо?!  В моем горле застревает ком. Она действительно думает, что после смерти отца мне и Славе легко? Легко смотреть, как она превращается в попойку и гробит не только свою, но и наши жизни?  Но она успевает выкинуть пару слов прежде, чем я выдавлю из себя хоть какой-то ответ. Пару слов, которые ранят сильнее любого ножа. — Все вы... Неблагодарные выблядки... Все, слышишь?! — Первый удар. К моим ногам летит фотография отца. Стекло разбивается, образуя еще одну кучку осколков. На глаза накатываются слезы. Не хочу, чтобы она их видела. Нет, не могу. Поэтому разворачиваюсь к ней спиной и уставляюсь в окно, делая вид, что вид серых многоэтажек мне очень интересен. — Этот гад опять успел смыться с уроков.., — Второй удар. Речь о моем младшем брате, Славе. Слышу по ее голосу, как она выдыхает. — Я уже все морги обзвонила... И лучше уж, что б там и нашелся. — Третий удар.  Судя по звукам, сзади начинается возня, но я делаю вид, что ничего не слышу и не замечаю. Скорее всего, она сейчас пытается поднять свое ватное тело со стула, и выходит это очевидно плохо. Ведь через пару мгновений я слышу глухой звук удара и нечеловеческий крик, от чего резко разворачиваюсь. Мать упала, угодив руками и коленями в осколки бутылки и бокала. Небольшие хаотичные лужицы крови начинают расходится на полу. Я подлетаю к матери, падая на колени, пытаюсь помочь ей встать. Так внезапно вовремя алкоголь ударяет ей голову, от чего она вдруг отмахивается от меня, не прекращая своих попыток самостоятельно подняться.  Я же оказываюсь у стены, держась за затылок, которым ударилась об батарею. Кидаю яростный взгляд на обезумевшую мать, проклиная ее участившиеся запои всеми известными матами у себя в голове.  Наконец поднявшись, она потирает свои окровавленные ладони, и не удосужившись даже посмотреть на дочь, направляется в сторону коридора. Я же внимательно наблюдаю за всеми ее движениями из положения полулежа. Останавливается. Смотрит на меня через плечо. Нет, даже не на меня, а куда-то в сторону, где, по ее предположению, сейчас валяюсь я. — Слава должен быть дома не позднее полуночи, — хриплый голос заставляет меня сглотнуть. Что с ней стало? Где те времена, когда она радостно встречала меня с работы? Когда она хвалила Славу за его недо-увлечение репом, которое, кроме нее никто из семьи не одобрял? Когда мы всей семьей собирались на этой, некогда аккуратной, образцово-чистой кухоньке? Все эти мысли роятся сейчас в ушибленной голове. — Хорошо... Слава будет дома к двенадцати. Ну а я сегодня дома не ночую, — последнюю фразу говорю чуть тише. Не услышит — даже лучше. В ответ на свои слова слышу невнятное бурчание. По-видимому, ей было все равно, каков будет мой ответ. В тишине квартиры различаю удаляющиеся в сторону родительской спальни шаги. Хлопок двери. Теперь можно надеятся, что очухается она только к завтрашнему обеду. Тяжело встаю, продолжая трогать свой ушибленный затылок. Осматриваю кухню. Весь пол покрыт осколками, кровью и пеплом. Все это нужно убрать, так еще и найти черт знает где пропавшего брата. Кидаю беглый взгляд на наручные часы, ловя глазным прицелом стрелку. 20:21. — Твою же мать...