Белые розы в красной проволоке

Россия 1918 год. Для того, чтобы красные и белые войска объеденились, и не расстреляли императорскую семью, привезли из Сибири в Петроград двух совершеннолетних княжён Романовых: Ольгу и Татьяну. Партия приказала Дзержинскому и Троцкому жениться на них для того, чтобы следить за ними. - Но я не могу. - говорил Троцкий. - У меня жена. - А это, Лев Давидович, - отвечал ему Феликс, - твои проблемы. - Послушайте, товарищи, - говорил Ленин. - Но ведь стране нужен символ. - А зачем такие сложности? - сказал Троцкий. - Вынести головы Романовых - вот и весь символ! - В стране и так гражданская война. - говорил Феликс. - А если ты расстреляешь их, то страна окончательно развалится не успев нормально сформироваться. - повернулся к Ленину, - Татьяну я беру на себя. - А мне что? Ольгу? - повернулся на железного Лейба. - А что не так? Я слышал она интеллектуальна и дисциплинированна. Всё как ты любишь. Когда двоих революционеров знакомили с княжнами в подвалах ВЧК, то там же они и расписались. Вернее, сестры подписали договор, чтобы спасти оставшуюся родню в Сибири. Поселили новобрачных в двух комнатах в коттедже Кшесинской, где теперь проходили иногда собрания. На втором этаже в первой комнате, ближе к тупику, жили Дзержинский и Татьяна, а Бронштейн и Ольга в левой. Через время Татьяна привыкла, что Дзержинский на глазах делает вид, что он холоден к ней. Но когда они оставались одни, то переодически обсуждали книги, но особо разговора не складывалось. Феликс, хоть и питал ненависть к царю, но не лез к Татьяне, и две первые недели обращался к ней полным именем. Троцкий же, напротив, не любил Ольгу. Он предлагал расстрелять всю царскую семью, но Ленин объяснил ему кто он такой и куда ему стоит пойти. Ольга, которая всегда не ладили с матерью, с Львом Давидовичем часто проводила словестные бои и состязания. Спустя два месяца Поздним вечером Дзержинский лежал на кровати и читал книгу, пытаясь хоть на минутку забыть о кошмаре, который творится вокруг. Тут подошла Татьяна и легла, положив голову ему на грудь. Феликс обнял её рукой, и они вместе стали читать книгу. Тут за стеной послышался удар и крик. Они тут же отвлеклись от книги, посмотрели на стену и прислушались. Затем ещё один удар, и плач. - Ольга...- прошептала Татьяна. - Ничего, - ответил Феликс, - завтра я поговорю с Троцким. Ночью Таня проснулась от звуков за стеной. Она подошла к ней, села на пол облокотившись спиной об стену и услышала вздохи, удары тела о тело, стоны...и плачь сестры. "Бедная моя, Олечка. - думала Таня, - И с этим ничего нельзя сделать..." От столь печальной мысли она начала плакать и закрыла крепко рот ладонью чтобы не разбудить Феликса. Но всё же, один подлый всхлип вырвался, и Дзержинский глубоко вдохнул. Затем, не обнаружив жены, он поднялся, и тогда увидел её сидящей у стены. Феликс подошёл к стене, сел рядом с Таней, а она уктнулась в его плечо и заплакала. Он поднял её на руки, и перенёс на кровать. - Феликс, а почему ты со мной так не обращаешься? - спросила она. Он промолчал. На следующий день За завтраком Дзержинский вывел из общей столовой Троцкого и, пока сестры трапезнячали, обсудил с ним вчерашние звуки. - Зачем ты её бьёшь? - спросил Дзержинский. - Она писала письмо своему папаше. - ответил Троцкий смотря в сторону. - И что? Запрета на право переписки не было. Признай, что ты просто искал повод сорваться. - Вообще-то она написала, что я "большевистская сволочь". Я, человек который дал жизнь ей и её семье, "большевистская сволочь". А ты что? Святой что-ли? Или она так "угодила" тебе? - Она читает мне Блока вслух. - ответил Дзержинский. - А моя будет на коленях на гречке читать Маркса. - ответил Троцкий - Оля, что вчера случилось? - спросила Татьяна, как только двери закрылись. - Он увидел, что я писала письмо папе. - ответила Оля. - Сказал, что я должна забыть его. А когда я сказала, что этого не получится, то... Татьяна и Ольга опустили глаза в свои тарелки. - А у тебя как? - спросила вторая. - Не бьёт...пока. - ответила Татьяна. - Таня, напиши отцу за меня тоже письмо. - сказала Ольга. 22:12 Татьяна набралась сил и постучала в дверь к Троцкому. Ответа не последовало. Девушка открыла дверь и увидела Льва, который сидел за столом и читал какие-то бумаги. - Лев Давидович, - начала Татьяна. - Я прошу вас, не бейте Ольгу. Ольга, которая читала книгу сидя на кровати, резко посмотрела на сестру. - За какие такие заслуги я не должен бить её? - спросил Троцкий откладывая бумаги. - Кто она такая, чтобы я уважал её? - Она ваша жена. - ответила Татьяна. - И что с того? - Мне казалось, что в семье все должны уважать друг друга. Иначе будет разлад. - А вы думаете я хотел, чтобы она была моей семьёй? - спросил он подходя ближе. - Лев Давидович, я прошу...хотя бы сегодня, не бейте Ольгу. - Эй, ты, - обратился к Ольге, - слышала как она просит? Через секунду Троцкий схватил Таню за руку и потащил её, откинув на пол Олю. Он привязал первую к стулу, и сказал: - А кто ты мне такая, чтобы указывать? Затем взял за волосы Ольгу и начал бить. Татьяна кричала сквозь слёзы чтобы Лев остановился, но он не слышал. Когда он закончил, то потащил Татьяну к двери, со словами: - Ещё раз сюда придёшь, с тобой будет так же. Открыл дверь и вышвырнул в коридор Таню, которую поймал под руки Дзержинский, который только хотел постучать к ним. - Советую тебе, - сказал Дзержинскому Троцкий, - начни её бить. И захлопнул дверь. Татьяна подняла голову на Феликса. Он поставил её на ноги и повёл в комнату. Там девушка села на кровать, ожидая выполнения приказа Троцкого, но Дзержинский лишь спросил: - Ты ужинала? - Нет...- ответила она. - Иди сюда. - он подозвал её к столу. Татьяна подошла. - У тебя есть зелёные, фиолетовые или синие тени? - Немного зелёных есть. - ответила она. - Неси сюда. Татьяна принесла палетку с кисточкой и поставила перед Феликсом. - Вот что мы с тобой сделаем, - начал он, - я знаю Троцкого, он будет докапываться. Поэтому мы тебе тенями нарисуем на руке синяк, якобы я исполнил его приказание. Ты в свою очередь будь завтра немного...зажатой. Если спросит что, то скажи что это я. Поняла? - Поняла. - ответила Татьяна, и села обратно на кровать. - А теперь про неприятное. - Феликс вздохнул. - Ты понимаешь, что когда избивают людей, то и они кричат и слышны удары. Я предлагаю тебе заменить это более приятным. - Вы предлагаете мне...близость?..- сказала Татьяна. - Именно. - кивнул Феликс. - Я постараюсь быть нежным и не причинить вам боли. Татьяна молча смотрела в пустую точку в стене. - Татьяна, если ты не хочешь, то...- она перебила его: - С чего начнём? Вернее...целоваться будем или сразу в кровать? Феликс встал и Татьяна тоже. Он обнял её за талию одной рукой, а другой убрал за ухо выбившуюся прядь. - Это ведь твой первый раз. - констатировал он. - Давай начнём с поцелуев. Он аккуратно поцеловал её в губы. Затем ещё раз. И ещё раз. И она тоже целовала его в ответ. Когда они упали на кровать, то начали раздевать друг друга. - Не больно? - спросил он аккуратно входя. - Феликс, - начала шептать Татьяна между стонами. - не надо этих лишних вопросов. Просто будь собой. И сразу Дзержинский резко вошёл и она вскрикнула. - Таня, - сказал он глядя как она сжимает простыней пытаясь не закричать, - Если хочешь кричать, то кричи. У Троцкого будет меньше вопросов. Они продолжили у колонны кровати, и когда Феликс набрал темп, то Таня застонала громко. Темп набирался. Уже слышались удары тела о тело. Примерно спустя минут пять они тяжело дыша упали на кровать. - Всё...- сказал Дзержинский. - Троцкий... всё услышал. - Это был...- проговорила Татьяна. - ...самый лучший момент...близости... Утром Татьяна проснулась от чьего-то прикосновения. Она открыла глаза и увидела, что Феликс, приподнявшись на локте, убирает ей прядь со лба. - Доброе утро. - прошептала она. - Доброе. - ответил он. - Как ты после вчерашнего? - Великолепно. - ответила Таня. - Надо вставать. - сказал Дзержинский. - Нужно ещё нарисовать тебе синяк. Они встали, привели себя в порядок, оделись, Феликс нарисовал на тонкой Таниной руке синяк, и они спустились вниз.