Белые розы в красной проволоке

Когда Феликса накрыло приятной волной сна, то он почувствовал, что его кто-то трясёт за плечо. - Феликс! Дзержинский, мать твою етить! Вставай! Он глубоко вздохнул и, открыв глаза, увидел Свердлова. - Яша? Что случилось? Громят винные склады? - Нет, - ответил Яков, поблёскивая пинсне в темноте, - Ильич срочно вызывает на совещание. Вставай. Дзержинский сел на кровати, закрыл лицо руками и глубоко вздохнул. Татьяна, почувствовав, что плечо мужа ускользнула из-под её щеки, открыла глаза. Первое, что она увидела - темный силуэт, который был слишком близко. Она вскрикнула. Феликс вздрогнул и обернулся на неё, а Яков, не ожидая крика, вцепился в табуретку, но через секунду упал, выругавшись. - Твою мать! Когда Дзержинский включил ночник, то Татьяна увидела, что Феликс стоит в одно сапоге, а председатель ВЦИКа сидит на ковре рядом с табуреткой. - Ой...- начиная смеяться проговорила Татьяна, - Извините, Яков Михайлович...Я...Я не сразу поняла, что это вы. Я не хотела вас пугать. - Ничего, Татьяна Николаевна, - сказал Яков, поднимаясь, - Я тоже не хотел вас пугать. Но Татьяна уже залилась истерическим смехом. Феликс, застегивавший френч, замер, а Свердлов, попутно рассказывая в чём дело, заткнулся. И оба смотрели как Татьяна задыхается от смеха. - Татьяна Николаевна...- начал тихо Яков, - у вас всё... хорошо? - Лучше...не б...не бывает, - выдавила через силу она и снова засмеялась. - Таня, - Феликс сел рядом с ней, - успокойся. Она продолжала смеяться. - Татьяна! - потряс он её за плечи, - Возьми себя в руки! И тут её смех оборвался. - Да, - прошептала она, - Ты прав. Я схожу с ума. - Это нервы, - сказал Феликс и встал с кровати, - Дверь я сам закрою, а ты ложись. Утром Татьяна разбирала почту мужа. В руки попал конверт с печатью Варшавы. Она аккуратно открыла его и начала читать письмо. - Что там? - спросил спокойный голос из-за спины, от чего Татьяна вздрогнула: - Твою мать! Она посмотрела на Феликса удивлённым взглядом, поняв что сказала. И Дзержинский так же на неё смотрел. - Ай-яй-яй, Татьяна Николаевна, - поцокал он, а затем пошёл к чадиться за стол, - а ещё и дочь императора. - Я жена коммуниста. - парировала она, - А если даже и дочь императора, то бывшего. Татьяна пробежалась по строчкам письма. "Казимир был зарублен отрядами белоказаков в пригороде Минска..." - Феля...- она протянула ему письмо, - Тут про твоего брата...Казимира... Феликс взял бумагу, прочитал. - Мда...- проговорил он, - Печально... Он положил бумагу и закрыл лицо руками. - Сегодня Ильич сказал, что нам нужно поговорить с белыми генералами, попросить перейти на нашу сторону...Таня, я пойду спать. Если придёт Свердлов, то пошли его от меня к чертовой матери. Дзержинский пошёл в спальню, а Татьяна пошла на кухню рисовать. Через два нарисованных цветка лилии в дверь постучали. Девушка пошла открывать, обдумывая, как пошлёт Якова. Но за дверью стояли Каменев, который поддерживал Зиновьева, чтобы тот окончательно не упал духом и телом. - Здрасьте, Татьяна Николавна, - проговорил Каменев и девушка поморщилась от запаха дешёвой водки. - Мы тут к Гир...Григ...гриб...Грибгорием Евсеевичем приняли и, ик, он, - кивнул на Зиновьева, - перебрал. - Я рада за вас, - кивнула Татьяна, - А причём тут я? - Татьяна Николавна, - ожил Зиновьев, а потом повернулся к своему товарищу, - Лёва, зачем ты меня сюда привёл? Феликс сказал, что если мы...ик, опять нажрёмся как, цитирую: "дворник..." древ..дере...короче, "...сельский", то он нам мордень набьёт. - Гера, - Каменев потряс своего собутыльника, - какие слова ты говоришь при даме? - он повернулся к Татьяне, которая в непонятках стояла у двери, - сердешно извините. С конца коридора послышалось: - Вот вы где, мать вашу?! Татьяна выглянула из-за двери, а двое пьяных посмотрели на источник звука. Им был Яков Михайлович. Он широкими шагами подошёл к евреям. - Что вы забыли у Татьяны Николаевны? - спросил он когда подошёл. Повернулся к девушке, - Здравствуйте, Татьяна Николаевна. - Мы...отмечали. - ответил Каменев. - Что вы отмечали? - спросил Свердлов. - Яков Михайлович, - сказала Татьяна, - потише пожалуйста. Феликс спит. - Полгода с октяб...короче, восстания, - сказал Каменев. - Идите уже! - сказал Свердлов толкая евреев к туда, откуда они пришли. - Полгода отмечали они. - Яков Михайлович, - позвала Татьяна, - А чего они напились-то? - Да мы им с Ильичом запретили пить, а они пьют. И всегда вместе! - сказал Яков хлопнув ладонью по ноге, - Прям, мы с Тамарой ходим парой! Простите их, пожалуйста. И Свердлов ушёл. Татьяна закрыла дверь и вернулась на кухню.